yuán fèn (судьбоносная встреча)

Мы летели уже несколько часов, давно покинув границы Гусу. Я чувствовал, как у меня истощаются духовные силы и появляется усталость. В голове загудело и я помассировал виски. Странно, раньше я не так быстро расходовал энергию. Вспомнить тот же путь с Цинхэ до Гусу. Мы часто останавливались только из-за того, что Не Хуайсан причитал и ныл каждые два часа о том, что он больше не может лететь и ему нужен перерыв. — Устал? — раздался голос слева, заставивший меня вздрогнуть. Я повернул голову, смотря на Цзян Чэна. Тот внимательно смотрел на меня, не отводя взгляда. — Нет, совсем нет, — покачал я головой и в тот же момент мой меч предательски дёрнулся, выдавая потерю контроля на несколько секунд. — Ты немедленно слезаешь с меча и мы делаем перерыв, — непреклонным тоном заявил Цзян Чэн. — Но… — Ещё одно слово и я скину тебя с меча сам, — сказал Цзян Чэн, нахмурив брови. Увидев, что я продолжаю рассматривать его и не спешу выполнять его просьбу, он раздраженно вздохнул. — Я считаю до трёх. Один… Я решил не дожидаться, пока он досчитает до трёх и когда его терпение кончится. Поэтому добровольно спрыгнул на землю, покладисто убрав меч. — Теперь тебе нужно поспать, — не терпящим возражений тоном заявляет Цзян Чэн. — Продолжим путь завтра. — Мы лишь впустую потратим время… — пытался возразить я юноше, на что был перебит. — Ничего не хочу слышать. Ложись и закрывай глаза. Я беспомощно посмотрел на него. В своей жизни я никогда не встречал людей с таким непреклонным характером. И мало кто меня не слушал, настаивая на своём. Из знакомых мне людей, это были лишь мой отец и дагэ. И с недавних пор Хуань. Он стал более непреклонным после моего попадания в лазарет. Видимо, он слишком переживает за меня, поэтому больше не слушает и не потворствует моим просьбам, которые считает недопустимыми или опасными. Пока я предавался размышлениям, Цзян Чэн уже нашёл уютно выглядевшее место под деревом и постелил на траву какой-то плед. — Иди сюда, — позвал он меня, махая рукой. Я подошёл к нему и тут же был уложен на плед и укрыт. — Отлично, — кивнул Цзян Чэн. — Поспи, а я покараулю, чтобы никто нас не потревожил. — Ты тоже должен отдохнуть, — возмутился я такой жертвенности. — Нам предстоит долгий путь, нужно набраться сил. Видя, что он задумался, я сел, доставая из мешочка цянькунь талисман и установил его на дерево. Затем повернулся к озадаченному юноше и гордо объяснил: — Это талисман, который мгновенно предупредит нас о том, если кто-то попытается подкрасться к нам. Поэтому нет необходимости в том, чтобы не спать и караулить меня. Ваньинь удивлённо поднял бровь и хотел было что-то сказать, как я вздохнул и потянул его за руку, роняя на плед. Затем уложил его и лёг следом, поворачиваясь к нему лицом. — Спи. И я буду спать. Какое-то время он сверлил меня взглядом, но затем сдался и повернулся ко мне спиной, буркнув: — Укройся и не простудись, ты только с лазарета. Если снова заболеешь, я сломаю тебе ноги, чтобы ты лежал и соблюдал постельный режим. Я засмеялся над его угрозой, которую он постоянно говорил Цзинь Лину. — Как скажешь, Цзян Ваньинь. Как скажешь. Также повернувшись к нему спиной, я долго размышлял о чём-то, пока не провалился в сон без сновидений.

***

Я проснулся из-за яркого солнца, светящего мне в глаза. Проморгавшись и зевнув, я огляделся в поисках Цзян Чэна. Он уже не спал, готовя на костре лепёшки. — Доброе утро. От моего голоса юноша вздрогнул, а его рука дрогнула и на мгновение опустилась в огонь. — Блять! — воскликнул Цзян Чэн, бросая палку с лепешкой и дуя на обожженную руку. Я вскочил и достал из мешочка цянькунь бурдюк, беря руку Цзян Чэна и поливая её водой. Спустя время Ваньинь прекратил шипеть, а я посмотрел на его руку. — Не волнуйся, Цзян Ваньинь, не смертельно. Всего лишь покраснение, которое спадёт через некоторое время. Тот отдёрнул руку, нахмурившись. — Кто здесь волнуется? — недовольным тоном произнёс он. — Я не волнуюсь из-за такого пустякового недоразумения. Я втайне закатил глаза на его поведение. За время общения с ним я пришёл к выводу, что у него иногда присутствовали замашки цундере. Он говорит одно, а на самом деле испытывает совершенно другое. — Конечно, ты не волнуешься, Цзян Ваньинь! Это я волнуюсь за тебя, от беспокойства перепутал нас, ха-ха. Глаза юноши потеплели и он хмыкнул, отвернувшись. Затем взял лепешку и протянул мне. Я взял ее. Она была тёплая и вкусно пахла какими-то специями. Откусив её, я замычал от удовольствия. — Вау, Цзян Ваньинь, где ты научился так вкусно готовить? — активно жуя, спросил я, нарушая этикет. — Я думал, что ты никогда у плиты не стоял. Цзян Ваньинь, к счастью, не обратил внимания на моё неподобающее для наследника поведение. — Много думаешь, — фыркнул он. — Уж что, что, а готовить я умею. Правда, не так уж и много блюд. Прожевав и запив еду водой, я повторил свой вопрос: — Откуда научился? — Моя цзецзе научила меня, — ответил он. При упоминании своей сестры его голос бессознательно смягчился, в глазах мелькнула нежность. — Она очень любит готовить. Постоянно радует нас с Вэй Усянем и готовит для нас суп из лотоса с ребрышками. — Наверняка он получается у девы Цзян очень вкусным, — произнёс я, гадая, какой может быть вкус у лотоса. Для меня лотос является эдакой диковинкой, так как я никогда его не пробовал. Цзян Чэн слегка улыбнулся и вдруг сказал: — Вот когда попробуешь, тогда и будешь оценивать. — Попробую? — удивлённо переспросил я. Цзян Чэн притворно нахмурился. — Не знал, что у тебя проблемы со слухом, — произнёс он и замер, напряжённо смотря на меня. Наверняка занервничал, что это прозвучало слишком грубо и я на него либо обижусь, либо начну ругаться. Я тихо хмыкнул. Не на того напал, Цзян Чэн. Своим ядовитым языком тебе меня не спугнуть. На его слова я лишь рассмеялся, кивая ему, чтобы он продолжал. Юноша расслабился и продолжил свою мысль уже без язвительности: — Я заметил, что ты хорошо сдружился с моим братом… Я еле скрыл смех. О, ты даже не представляешь, насколько близко я с ним сдружился. Ты осознаешь это, когда я назову тебя своим деверем. Стоило этим мыслям появиться у меня в голове, как я поражено замер. Какой, к гуям, деверь? Глупый мозг, как ты вообще пришёл к этому слову? Мы с Вэй Ином ещё даже не целовались, а у меня уже промелькнула мысль о свадьбе!? — … поэтому, я приглашаю тебя посетить Пристань Лотоса, — продолжил тем временем Цзян Чэн, не замечая моего ступора. — В любое удобное для тебя время. Мы… кхм. Вернее, Вэй Усянь будет счастлив видеть тебя нашим гостем. Я вышел из ступора, поняв, что Цзян Чэн пригласил меня посетить Пристань Лотоса. — Я счастлив, что ты меня пригласил, но… Ваньинь мгновенно нахмурился, с вопросом смотря на меня. — Не хмурься, морщины раньше времени появятся, — упрекнул я, разглаживая его переносицу. — Не будет ли против моего визита твой отец? Он относится к моему Ордену весьма… ммм Цзян Чэн фыркнул, перестав хмуриться. — Говори прямо, как есть. Он терпеть не может твой Орден и твоего отца. Я кивнул, молча соглашаясь. — Об этом не стоит волноваться, — покачал головой юноша. — Против он или нет, не имеет никакого значения. Матушка не имеет никаких негативных чувств к Главе Вэнь и Ордену Цишань Вэнь, даже пытается наладить с вами сотрудничество. Об этом в открытую не говорят, но мою матушку уважают и слушаются гораздо больше, чем отца. Я понятливо кивнул, решив никак это не комментировать и не смущать его. О чём-то таком я и догадывался. Характер у Мадам Юй ещё тот, вряд ли кто-то посмеет её ослушаться и не подчиниться. Глава Цзян ей в этом уступает. Даже по слухам всем известно, что он слишком слабохарактерный для главы Ордена. Рядом с такой женщиной, как Мадам Юй, не стыдно быть и тряпкой, держащимся за её подол ханьфу… Раздалось хмыкание. Я посмотрел на юношу. В грозовых глазах Цзян Чэна слегка издевательски и лукаво играло солнце. — Я произнёс это вслух? — обречённо поинтересовался я, замычав. — Ага. Когда познакомишься с моей матушкой, лично убедишься в правильности своих слов. Закончив есть, мы собрались и отправились дальше в путь. Спустя два дня пути мы наконец-то достигли места назначения. Я спрыгнул с меча, убрав его, и повернулся к удивленному и озадаченному юноше. Картинно распахнув руки, я произнёс: — Что ж, Цзян Ваньинь. Добро пожаловать в мои земли, в Безночный Город!