Чудо в перьях

Какой прогноз у нас сегодня, милый? С чем ты опять проснулся не в ладу? Скажи мне просто, Господи помилуй, Какую блажь имеешь ты в виду? Главней всего погода в доме, А всё другое – суета Есть я и ты, а всё, что кроме Легко уладить с помощью зонта Есть я и ты, а всё, что кроме Легко уладить с помощью зонта © Лариса Долина – “Погода в доме”.

Красивая сова с оперением настолько белым, что в полумраке магического зоомагазина оно практически светилось, громко и требовательно ухнула. Гарри Поттер, до того крутивший головой из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть всё и всех, подошёл к ней поближе. У совы были очень умные и очень добрые глаза. Гарри осторожно протянул к ней руку, надеясь её погладить. Погладить по мягким пёрышкам она себя позволила и выглядела при том весьма довольной и собой, и Поттером. – Гарри, ты, это… – замялся вдруг Хагрид. – С маглами ведь живёшь. Полярной сове что в наших краях-то делать, да? Сова перевела взгляд с Гарри на Хагрида. Под прищуренным умным взглядом жёлтых глаз тот стушевался и, кажется, передумал убеждать его походить ещё других посмотреть. Быть может, одна из находящихся здесь неясытей ему подошла бы больше – хотя бы тем, что неясыти в Англии водились. Эта же выделялась среди десятков других – нормальных для этих широт – сов так же, как всегда и везде отчего-то выделялся сам Гарри. – Она чудесная, – сказал в конце концов Поттер, думая купить её себе самому. Благо у него впервые в жизни появились и кошелёк, и деньги в нём. Она наверняка стоила дороже остальных, обычных, сов. Заставлять Хагрида тратить на подарок больше, чем тот изначально рассчитывал, он, конечно, не собирался… Сова перевела взгляд обратно на Гарри и требовательно ухнула. …но и из зоомагазина без неё он бы тогда тоже не ушёл. * * * Волшебника Хедвиг себе выбрала очень хорошего, но не очень умного. – Мои друзья мне совсем не пишут, – сказал он ей. – Открой мне клетку, и я это дело мигом поправлю! – ответила она ему. Но тот только ласково погладил её по перьям – и всё. “Он что же, хочет, чтобы они ему сами написали, без всяких подсказок, не получив при том от него ни одного письма?”, – не поняла сова. Она ему даже объяснила, птенцу неразумному, что если ты хочешь внимания – ухни и потребуй внимания, а не жди, когда тебя сами совиным печеньем угостят или по пёрышкам погладят. Гарри Поттер явно не нашёлся, что на это сказать, а потому предпочёл промолчать. – Ещё одна неделя прошла, а я всё ещё не получил ни от кого ни одного письма, – пожаловался он вскоре ей. – Клетку. Открой, – чётко и раздельно ухнула ему Хедвиг. Гарри не открыл. И она вдруг поняла: почтовые совы создания очень умные. А вот волшебники, очевидно, не очень. “Нда”, – подумала Хедвиг. – “Придётся говорить предельно просто и понятно, чтобы уж наверняка дошло”. – Вот это – клетка, – объясняла она, для наглядности как следует ей погремев. – Вот это – замок, – показывала она, клювом по нему постучав. – Я – почтовая сова, – ухала она. – Ты меня выпускаешь – я тебе приношу письма. Её волшебник, кажется, совсем в неё не верил. Это было оскорбительно. – Ты что же, думаешь, я не смогу заставить каких-то девчонок или мальчишек написать тебе письмо?! – возмущалась она. – Открывай клетку и говори, письмо от кого ты хочешь!! Гарри Поттер на все её возмущения только шикал и просил вести себя потише. Она пыталась нормально раскрыть крылья и изобразить полёт. Протягивала лапу для письма. Клевала замок своей клетки и даже пробовала его как-нибудь вскрыть сама – но всё оказалось бесполезно. Замок не поддавался, а Гарри её не понимал. Волшебника Хедвиг себе выбрала, конечно, очень хорошего, но такого глупого. … – С Днём Рождения меня, Хедвиг, – грустно сказал Гарри. Она ласково ухнула поздравление и прихватила его пальцы клювом. – Ни одного письма до сих пор, – пожаловался он ей. – Ни одной открытки. Мои друзья про меня забыли. – Да открой же ты уже эту чёртову клетку!!! – громко возмутилась Хедвиг и что есть сил в ней забилась. – Тише, тише! – взмолился Поттер. – Не то дядя Вернон услышит и… – Гарри Поттер!!! – заорал из гостиной ещё более глупый, чем её волшебник, магл. – Ну и чего ты добилась? – с укором вопросил Гарри. Ничего, конечно – хотя видит Мерлин, уж она-то хоть чего-то добиться пыталась! … Признаться честно, она на него обиделась. Мало того, что клетку он ей так и не открыл, так ещё и когда за ними приехали его друзья он её чуть не забыл! Разумеется, Хедвиг была возмущена до глубины своей птичьей души. Разумеется, молча смотреть, как он улетает отсюда без неё она не стала. К чести Поттера, он тут же за ней вернулся, а потом ещё и долго перед ней извинялся. Совой она была отходчивой, так что, для острастки больно дёрнув его пару раз за гнездо на голове, она его простила. И всё вроде бы между ними снова хорошо было – пока Гарри не напомнил ей, что он был не только очень хорошим, но ещё и очень глупым волшебником. … “Проход закрылся!” – говорили они, стоя перед стеной, отделяющей их от платформы девять и три четверти. “И что же нам теперь делать?” – восклицали они. – Ух! – напомнила о себе Хедвиг. Гарри посмотрел на неё, извинился за то, что её клетка перевернулась при столкновении со стеной… И отправился вместе со своим столь же глупым другом в машину, чтобы на ней добраться до школы. Нет, она, конечно, привыкла уже, что её волшебник был не из тех, кто ведёт активную переписку с кем бы то ни было. Знала, что для него она больше подруга, чем почтальон. Но одно дело забыть, что твоя подруга может великолепно разносить письма, когда тебе не требовалось никому отправлять никакие письма. И совсем другое дело, когда отправить письмо тебе определённо потребовалось – но ты этого делать всё равно не собирался! Хедвиг таким пренебрежением была возмущена до глубины своей совиной души и молчать, разумеется, не стала. – Прости, совсем про тебя забыл, – покаялся Поттер. И… предложил ей совиное печенье. Хедвиг с чистой совестью высказала ему всё, что думает, на благом совином – всё равно её самый глупый в мире волшебник её совершенно не понимал. … Через некоторое время, когда Хедвиг только собралась было простить наконец своего нерадивого волшебника, ей стало достоверно известно, что это с ней он нормально не разговаривает и её он понимать отказывается, а вот с какими-то змеями!.. Да он издевается! Все же знают, что те шипят крайне неразборчиво и обычно всякую ерунду! То ли дело почтовые совы: ухают по делу и предельно понятно! Окончательно оттаяла она только к Рождеству, к которому предусмотрительно слетала к Дурслям и долго, придирчиво выбирала, что они подарят её волшебнику. Ей пришлось несколько раз как следует клюнуть Петунию Дурсль, прежде чем та наконец начала предлагать что-то действительно полезное в качестве подарка. Остановились они в конце концов на аккуратной маленькой палочке под названием “зубочистка”, которая неплохо бы подошла для строительства гнезда. Хедвиг не была уверена, в каком возрасте волшебники приступали к строительству своего гнезда, но подарок объективно был очень полезным и не мог не понравиться. … – Дядя Вернон разрешил мне выпускать тебя по ночам полетать, – сказал он ей следующим летом. – Но только при условии, что я не буду использовать тебя для того, чтобы отправлять друзьям письма. – Понятно, – ухнула Хедвиг. – А насчёт посылок ты ему что-то обещал? – уточнила она. – Открыток? Записок? Газет? Журналов? Поттер не ответил. – Ну просто птенец неразумный, в самом деле! – вздохнула она. Вразумлять было бесполезно, но и смотреть на то, как он был несчастен, пусть и по собственной глупости, тоже было невозможно. Поэтому, чтобы утешить и подбодрить, она принесла ему самую восхитительную мышь из всех, которые были пойманы ею той ночью. – Спасибо, – поблагодарил Поттер. – Это… эм… Очень хорошая мышь. Хедвиг так и нахохлилась от гордости. Мышь действительно была великолепная: и на вкус наверняка была хороша, и какой-нибудь кубок из неё получился бы отменный. – Ух! – сказала она, чтобы тот не расстраивался, что пока ни во что эту восхитительную мышь превратить он не может. Наступит новый учебный год, ему снова можно будет колдовать – и она ему их ещё хоть десяток принесёт. Нет, всё-таки Гарри Поттеру ужасно повезло с совой: Хедвиг была совершенно не жадная и готова была щедро делиться со своим волшебником своей добычей. Не всем магам так везло, далеко не всем. … Близился тринадцатый день рождения её волшебника. Памятуя о том, как он расстроился в прошлый раз, не получив подарков, она взяла дело в свои крылья. – Хедвиг!.. – неверяще ахнула Гермиона Грейнджер при виде неё. Хедвиг села ей на плечо и отнюдь не нежно впилась в него когтями. Глупая девчонка думала, что если она уедет отдыхать куда-нибудь подальше, то ей можно будет не поздравлять её волшебника с Днём Рождения. Не на ту сову напала. – Ух! – требовательно сказала ей она, протянув лапу для подарка. – Ауч! – воскликнула девочка, когда Хедвиг отказалась принимать какую-то книгу и больно клюнула её за руку. – Но ведь это очень интересная книга по истории становления… Ой! – сказала она, когда Хедвиг дёрнула её за волосы. – Я уверена, что Гарри она бы очень… – не очень уверенно начала было говорить Гермиона Грейнджер, но под её взглядом благоразумно замолчала. У Хедвиг был нормальный хороший волшебник, который, как и она, любил летать и умел радоваться жизни и мышам. Подарить Гарри Поттеру десяток-другой отменных мышек самая умная ведьма их потока не догадалась. Но набор для ухода за метлой тоже вроде был ничего, решила Хедвиг, и благосклонно ухнула “Заказывай”, когда Гермиона Грейнджер осторожно и издалека продемонстрировала ей объявление об их продаже в газете. … – Ничего себе! – ахнул Гарри Поттер, поражённый. Хедвиг в очередной раз поняла, что сделала правильный выбор, когда в первую очередь её волшебник оценил не набор по уходу за метлой, а её старания. – Гермиона сейчас во Франции, подумать только! – сказал он с восхищением. – Как ты вообще её там нашла? – Она всего лишь во Франции, – самодовольно ответила сова. – Мне её даже и искать-то особо не пришлось. – Ты просто чудо, Хедвиг, – сказал её волшебник. – Да, с совой тебе очень повезло, – ухнула ему с гордостью она. – Мне с тобой очень повезло, – согласился с ней вдруг Поттер. – Да ладно?! – удивилась такому пониманию она и на пробу предложила: – Газету? Журнальчик? Или, может, посылки отправлять будем? Гарри Поттер просто погладил её по перьям. Ну, она уже не особо-то и надеялась и даже смирилась с тем, что волшебник у неё, конечно, очень хороший, но не особо-то умный. … Возможности размять крылья и наконец-то как следует поносить почту у неё появились по окончании Гарри Поттером третьего курса. Хедвиг даже не сразу поверила своему счастью! С появлением крёстного её волшебник пересмотрел свои взгляды на получение корреспонденции и стал к её услугам регулярно прибегать. Жизнь наконец-то стала налаживаться. А уж когда Сириуса Блэка официально оправдали и они перебрались к нему под крыло, она наконец заняла то место, которого всегда заслуживала. Письма, посылки, открытки, записки, круглый год, туда и сюда. О даааа!.. Вот теперь она наконец-то была по-настоящему счастлива. … – Это что, подарок от Дурслей? – удивился Гарри Поттер. – Они же твои родственники, почему тебя так удивляет, что они тебя с Днём Рождения поздравляют? – не понял Сириус Блэк. – Потому что до этого последние четыре Дня Рождения они напрочь проигнорировали? – произнёс озадаченный Поттер. Хедвиг продолжила невозмутимо чистить пёрышки. С её точки зрения, то обстоятельство, что они больше с кем-то не жили, от необходимости дарить подарки никого не освобождало. Петуния Дурсль, после нескольких вразумляющих клевков, с ней вот тоже согласилась. – …это что, правда салфетка? – даже рот раскрыл от шока Сириус Блэк. Гарри Поттер в голос расхохотался, подарком явно довольный. Хедвиг гордо нахохлилась: не зря она так тщательно выбирала. Салфетка была отменная. Незаменимая вещь при строительстве гнезда, она великолепно между веточками застревала и тепло не выпускала. Ну прекрасный же подарок, просто прекрасный! … – Гермиона пишет, что её и Рона назначили старостами Гриффиндора, – сказал ей Гарри Поттер. – Ух-у, – без интереса ухнула Хедвиг. Это достижение её не особенно впечатлило: в конце-то концов, старост каждый год и не по одному назначали. Их всегда по школе две дюжины расхаживало. А вот быть капитаном квиддичной команды – вот это уже настоящее достижение. Её волшебник был большой молодец: всем показал, как великолепно он летал. – Интересно, кого ещё назначили старостами? – задался вопросом Поттер. – Ух? – заинтересовалась Хедвиг. – У отца Малфоя хорошие связи, да и он любимчик у Снейпа, так что, должно быть, как место себе в квиддичной команде купил, так и значок старосты Слизерина заполучил. Хотя всем же совершенно очевидно, кто на эту должность идеально подходит!.. – Ух?! – ещё сильнее заинтересовалась Хедвиг. – Рон считает, что все слизеринцы – мерзкие слизни, – сообщил ей её волшебник. – У-у-ух?.. – подалась ему навстречу Хедвиг, чувствуя, что сейчас он ей что-то интересное скажет. – И Гермиону из библиотеки не вытащишь, потому что она не может проиграть в этом их дурацком соревновании кто напишет более подробное и исчерпывающее эссе по каждому предмету. – Имя, скажи мне имя! – ухнула Хедвиг, нетерпеливо переступая с лапы на лапу. – Я не говорил им, что мы с ним немного общаемся, – признался Поттер. – Ладно им, но почему я не знала? – не поняла Хедвиг. С её точки зрения, если общение не включало переписку, то и общением оно не являлось. А если переписку оно всё же включало… То какая птица им письмами обмениваться помогала? Конечно, в последнее время её волшебник много с кем переписывался. Но никому с нашивкой Слизерина на груди она точно ничего не доставляла: память у Хедвиг, как и у всякой почтовой совы, была отменная, она помнила каждого отправителя и каждого адресата, каждое письмо и каждую посылку. И каждую сову, хоть раз хоть что-нибудь её волшебнику приносившую, она замечала и запоминала. …если письма и посылки совы эти приносили Гарри Поттеру в большой зал за завтраком, конечно. Хедвиг, разумеется, много нянчилась с этим неразумным птенцом, но и про свои совиные дела всё же тоже не забывала, ведь ни мыши в когти сами не прыгали, ни пёрышки сами себя так идеально не чистили, а потому она, пусть и неохотно, но признавала: кого-то она могла и упустить. – Так получилось, что мы с ним несколько раз проводили время вместе. Только вдвоём. Наедине. – Да ладно?! – ахнула Хедвиг. Даже она во время учебного года практически никогда не заставала своего волшебника одного, и это при том, что она-то его и в спальне проведывала! Это был факт и факт общеизвестный: Гарри Поттер был гриффиндорцем, а гриффиндорцы всегда и везде летают стайками. Хедвиг не помнила такого, чтобы по школе её волшебник куда-то ходил без своих лучших друзей. Так что суметь подловить его одного, да ещё и не один раз – это надо было очень постараться. – Он хочет свить с тобой гнездо, – озвучила очевидное Хедвиг. – Он… очень неплох. Особенно для слизеринца, – сказал Гарри. – И если кто и заслужил значок старосты Слизерина, так это он. – …и ты тоже хочешь свить с ним гнездо. Почему вы ещё не вьёте гнездо? – спросила Хедвиг. Пытаться понять выверты логики её волшебника было очень сложно, поэтому она на всякий случай не стала. – Просто скажи мне его имя и что ты от него хочешь. Письма? Подарка? Я тебе его и посылкой доставлю, если дашь мне коробку подходящего размера с хорошими чарами облегчения веса. Но в тот раз имя он ей так и не сказал, а потому к кому лететь и от кого и что требовать она так и не смогла узнать. Самое печальное во всей этой ситуации было то, что сколько бы раз Хедвиг ни пыталась поднять эту тему (снова, и снова, и снова) – Гарри Поттер её решительно не понимал. Он время от времени ей про того, с кем он гнездо свить мечтал, рассказывал. Но самое главное – имя – умалчивал. Нет, всё-таки ужасно глупый ей волшебник достался, просто ужасно! … – Я тебя знаю, – сказал ей Томас Нериддл, когда она приземлилась перед ним. – Я знаю, чья ты сова. Приоритеты у него расставлены были правильно, поэтому при её появлении он сразу же отложил в сторону перо и отодвинул все книги. Всё его пристальное и жадное внимание было сосредоточено только на ней. – Ух! – требовательно протянула ему лапу Хедвиг. – Тут нет письма, – после паузы ровным голосом сообщил ей Томас Нериддл очевидное. – Вот именно! – ещё требовательнее протянула ему лапу Хедвиг. – Сегодня 14 февраля, – произнёс Томас Нериддл так, будто бы сам Мерлин велел в этот день дать всем совам выходной и не отправлять никому никаких писем. – Ух!! – сказала Хедвиг и больно клюнула его за руку, чтобы тот не думал, что сможет отвертеться от написания письма. Не сможет. Не теперь, когда она наконец, после стольких месяцев, узнала имя. Томас Нериддл смерил её долгим взглядом… и взял в руки чистый кусок пергамента. “…а этот волшебник не так глуп, как большинство”, – с невольным уважением подумала Хедвиг. Она забрала из рук Томаса Нериддла письмо, ласково и одобрительно прихватив его пальцы клювом, и улетела. Всё-таки у неё был самый лучший в мире волшебник с хорошим вкусом. Ну вот смог же он выбрать себе кого-то нормального в пару, ведь смог же! … – Это что, валентинка? – испуганно спросил сидящий рядом с Роном Уизли Невилл Лонгботтом. – От кого? – от любопытства почти лёг на стол находящийся напротив них Дин Томас. – Это точно кто-то из гриффиндорок. У кого бы ещё хватило смелости? – уверенно сказал Симус Финниган. – Джинни, ты опять? – в ужасе выкрикнул вопрос в адрес сидящей на другом конце стола сестры Рон Уизли. – Надо проверить на любовные чары и какие-нибудь неприятные проклятия, – попыталась влезть Гермиона Грейнджер. – Ух! – решительно замахала на всех крыльями Хедвиг – и валентинку от Томаса Нериддла прочесть всё же смог только адресат. – Какие у тебя от нас секреты? – не понял Рон Уизли. – Ты же знаешь, что всегда и обо всём нам можешь рассказать? – напомнила Гермиона Грейнджер. – Да ладно тебе, тут же все свои! – воскликнули Дин Томас и Симус Финниган. – Оставьте его, ребят, – сказал Фред. – Действительно, зачем у него что-то спрашивать? – подхватил Джордж. – …если всё равно вскоре кто-то попадёт в больничное крыло и всё станет очевидно? – хором произнесли близнецы Уизли. – Это не смешно! – отчитала их Гермиона Грейнджер. – Это не я! – практически взвизгнула Джинни Уизли. – Это что за шум вы тут устроили? – очень строго произнесла профессор МакГонагалл. …чтобы никто, Мерлин упаси, не подумал, что ей, как и всякой уважающей себя кошке, было просто любопытно. – Гарри прислали валентинку! – с восторгом в голосе поделился новостями с деканом Ли Джордан. – Просто потому, что сегодня День святого Валентина, любая отправляемая и получаемая корреспонденция не становится автоматически валентинкой! – заспорила Гермиона. – Может, это была просто записка. – Ага, любовная, – фыркнул Дин Томас. – Она была на розовой бумаге? Надушенная? В форме сердечка? – уточняла явно засланная равенкловцами на разведку Падма Патил, ради такого дела подсевшая к своей сестре Парвати. – Поттер, это правда, что тебе снова в стихах напомнили, что у тебя глаза цвета маринованной жабы? – издевательски протянул Драко Малфой. – Заткнись, Малфой! – тут же отреагировал на его появление Рон Уизли. Малфою не нравилось, когда его затыкали, Рону – когда его оскорбляли, а профессору МакГонагалл – когда ученики дрались, поэтому, когда все в конце концов из большого зала по своим гостиным разошлись, факультеты Гриффиндора и Слизерина по пять баллов недосчитались. Гриффиндорцы единодушно (ну, или почти единодушно) сошлись во мнении, что разбитая физиономия Малфоя стоила потерянных баллов – и как-то во всей этой суматохе восхваления великолепного хука справа Рона Уизли позабыли о том, что Гарри Поттер так никому и не сказал, кто ему валентинку прислал – и кто и куда его сегодня вечером позвал. Так уж вышло, что этим вечером тренировки по квиддичу у них не было – просто потому, что Поттер ещё не настолько сошёл с ума, чтобы заявить, что раз уж календарь говорит, что сегодня четверг, то значит вся гриффиндорская команда должна быть на поле, потому что вы только гляньте, оно же у них забронировано! И не только потому, что он прекрасно помнил, как выкинувший однажды такой фортель Вуд на первой же минуте был дружно сбит близнецами Уизли с метлы бладжерами. Он просто не переживал о грядущем матче с Хаффлпаффом: во-первых, до него ещё оставалось целых полтора месяца, а во-вторых, Седрик Диггори выпустился в прошлом году, а новый ловец у барсуков был откровенно бездарен. Так что у Гарри и Рона, впервые с начала учебного года, вечер четверга оказался свободным. По такому случаю они долго думали, чем бы его занять? – Шахматы? – предлагал Рон. – Библиотека! – сказала Гермиона. – Плюй-камни? – предлагал Рон. – Библиотека! – повторяла Гермиона. – Может, нам Хагрида проведать? – предлагал Рон. – Библиотека! – настаивала Гермиона. Они так и колебались между шахматами и плюй-камнями (“и библиотекой!”), пока валентинка, драка с Драко Малфоем и нетерпимость МакГонагалл к нарушениям правил их планы не подкорректировали. – Придётся драить кубки и наградные таблички, – сказал Рон Уизли. – Совсем без магии, – прибавил он. – В компании Филча, – скривился он. – А я тебе говорила соглашаться на библиотеку, – заявила Гермиона Грейнджер – и, гордо задрав нос, именно туда и отправилась, всем своим видом демонстрируя, что уж она-то, в отличие от них, время проведёт чудесно, полезно и очень познавательно. – Может, нам Нериддлу любовное зелье подлить? – вдруг задумчиво предложил Рон Уизли. Гарри Поттер от такого предложения случайно не вписался в поворот и с грохотом повалил рыцарские доспехи. – Ну а что? – отдышавшись после того, как они поспешно сбежали с места преступления, продолжил Рон. – Хорошая же идея. Увлечётся кем-нибудь и перестанет писать эссе на два дюйма длиннее, чем у Гермионы. – Кхм, – ответил ему на это Гарри Поттер, честно проводив его до зала трофеев. “Если что, скажу, что это была идея Рона”, – подумал он – и с чистой совестью отправился не в библиотеку и не в гостиную Гриффиндора, а на свидание с тем самым Томасом Нериддлом, устроить личную жизнь которому предлагал его лучший друг. Примечание: К главе имеется гифка-иллюстрация, посмотреть можно здесь: https://www.deviantart.com/lunnayamurka/art/It-s-an-honor-to-have-such-an-owl-949426407 Или здесь: https://i.pinimg.com/originals/94/f3/06/94f3060fc6a2cc3685f514ef8b20bf53.gif В книге “Гарри Поттер и Тайная комната” Хедвиг принесла Гарри на Рождество в подарок от Дурслей зубочистку и “в знак расположения клюнула его в ухо самым дружеским образом”. С точки зрения Гарри, “этот подарок оказался гораздо лучше принесённого в клюве”, так как до этого она была на него обижена. В книге “Гарри Поттер и Узник Азкабана” Хедвиг принесла на День Рождения Гарри подарок и письмо от Гермионы. В письме говорилось: “Сейчас я во Франции. Я всё думала, как послать тебе подарок, а вдруг его вскроют на таможне? И тут прилетела Хедвиг! Не сомневаюсь, она хотела сделать тебе приятное и чтоб не вышло как в прошлом году и ты остался без подарка. Кстати, подарок я заказала по совиной почте, прочла объявление в “Пророке””. Гарри по весу и форме подарка сначала показалось, что это была книга, но Гермиона подарила Гарри набор для ухода за метлой, чему тот очень обрадовался. В книге “Гарри Поттер и Кубок огня” Дурсли подарили Гарри на Рождество бумажную салфетку.