Прошу прощения за любовь

Это был один из тех солнечных дней, когда мир вокруг кажется особенно ярким и живым. Я стояла на мосту — не просто на каком-то мосту, а на том самом, который, как будто, был создан для тех, кто решается на последний шаг. Мост самоубийц в Калуге. Мои руки крепко держались за холодные поручни, словно они были единственным связующим звеном с жизнью. Странно, но в фильмах никто не умирает в хорошую погоду. Когда главный герой принимает такое отчаянное решение, небо всегда затянуто мрачными облаками, а дождь льёт, как из ведра. А у меня всё иначе. Над головой не было ни одной тучки. Может быть, дело в том, что я далеко не главный герой? Скорее, я — тот самый одноклассник, который сидит в классе, но чьи слова никогда не звучат. Я просто одна из многих. У меня нет ни страшных тайн, ни сверхспособностей. Я не черлидерша и не главный красавчик школы. Я — массовка. Сижу на задней парте, и никто из зрителей даже не вспомнит обо мне. Люди, которые решаются прыгнуть с моста, обычно плачут. А я стояла, лишь глупо уставившись вниз. В голове крутились мысли о том, как скоро моё тело окажется там, внизу. Я фантазировала о том, кто и как отреагирует на этот финал. Я взглянула на часы и с удивлением осознала, что стою здесь уже больше двадцати минут. Ранее, смотря фильмы, я не понимала этих «философских» моментов. Всегда думала: «Ну ты же уже решил прыгнуть, зачем же ты так долго стоишь, словно ждешь спасения?» Теперь я поняла — они ничего не ждали, просто подводили итоги своей жизни. Пора. Мысленно произнесла я сама себе. Перекинув ноги через перекладину, я оказалась на том самом крошечном кусочке моста, который отделяет от смерти. Теперь нужно лишь глубоко вдохнуть и отпустить руки. На счёт три. «Раз»… В последний раз я оглядела родные края и зажмурилась. Смотреть на сокращающееся расстояние было слишком страшно. Лучше позволить темноте закрытых век в одно мгновение превратиться в вечную тьму. «Два»… Я в последний раз мысленно извинилась перед теми, кто может расстроиться из-за того, что я сейчас превращусь в лепёшку. — Ева! — раздалось вдруг где-то позади меня...