Прошу прощения за любовь

Я Ева Мальцева, но в детстве мама ласково называла меня «Львенком». Всё дело в моих волосах — медного оттенка, вьющихся ближе к концам. Они были объёмными и тяжёлыми, требовали тщательного ухода, поэтому я всегда стригла их до плеч. Мои веснушки, особенно заметные летом, добавляли мне юношеской озорности. А зеленые глаза, по словам папы, были похожи на изумруды. Но потом папа ушёл. Он сказал, что чувства между ним и мамой угасли, а мама утверждала, что все мужчины — козлы. Я не понимала её слова: у папы не было рогов, и он не питался травой. Какой из него козёл? Но как бы там ни было, с четырёх лет мы остались с мамой вдвоём. *** Эта история началась в тот момент, когда я перешла в пятый класс. Для десятилетней меня это был волнующий шаг. Я плохо представляла, что меня ждёт за дверями средней школы, но знала, что всё будет иначе. Ребята из старших классов рассказывали, что каждый предмет ведёт отдельный учитель. Ужас! Сколько же имён мне придётся запомнить? А ещё говорили, что уроки проходят в разных кабинетах. В это было проще поверить, ведь на физкультуру мы уже ходили в отдельный зал. Но мысль о том, что каждые 45 минут мне придётся искать новый класс, пугала до дрожи. Я всего один раз была в здании средней школы, и оно запомнилось мне как пугающий лабиринт, где без навигатора не найтись. Я представляла, как первого сентября нам раздадут огромные, потертые временем карты — как у настоящих пиратов — и мы будем бродить по ним в поисках кабинета математики или русского языка. Моя подготовка к такому важному дню началась 30 августа, когда мама в панике зашла ко мне в комнату и сообщила, что мы совсем забыли купить школьную форму. На самом деле я не забыла — у меня был целый список того, что нужно купить к школе. Но к маме с этим не лезла. Она всегда уверяла, что всё под контролем. Какой-то странный план у неё был — такой, в котором никогда не находилось пункта «Поиграть с дочкой» или «Вспомнить о ней». Но я никогда не спорила. Мама взрослая, ей виднее. Мы бродили по торговому центру не меньше часа, подбирая черный сарафан с белой блузкой. Мама всё время норовила взять вещь на размер больше — «на вырост», как она говорила. Я бы согласилась на это в четвёртом классе, но сейчас мне нужно было выглядеть как взрослая. А взрослый человек в моём представлении никогда бы не стал носить рубашку с закатанными рукавами. В конце концов мы купили всё необходимое: форму, новый чёрный пенал (потому что мой с единорогом совершенно точно не подходил для пятиклассницы), новый рюкзак (старый тоже не подходил) и всякую канцелярскую мелочь. Домой мы вернулись поздно и ужасно уставшие. Я ещё раз примерила всё и легла спать с радостью на сердце: послезавтра я выйду на улицу с букетом цветов, и все увидят, что это идёт не маленькая девочка, а уже настоящая взрослая дама. 31 августа начался как любой другой день. Проснувшись утром, я заглянула к маме в комнату — сама не понимая зачем, я делала это каждый день. Убедившись, что она снова погружена в свой компьютер, я пошла завтракать. По утрам мама никогда не готовила, поэтому завтракала тем, что могла приготовить сама. Сегодня мой выбор пал на бутерброд с колбасой и кружку чёрного чая с чебрецом. Весь день прошёл в напряжении: я боялась завтрашнего дня и одновременно ждала его с нетерпением, предвкушая жизнь взрослой женщины. Спать я решила лечь пораньше и уже в девять вечера укуталась в одеяло. Волнение, как неугомонный комок в горле, не позволяло мне сосредоточиться на чем-либо, и я решила, что лучше просто постараюсь уснуть. Но, как это часто бывает в такие моменты, ночь оказалась полна кошмаров. Мне снилось, как я вхожу в школу, и двери за моей спиной резко захлопываются, отрезая меня от всего знакомого. Передо мной раскинулась запутанная сеть коридоров и развилок, каждая из которых могла привести в никуда. Охранники, когда-то внушавшие спокойствие, теперь превращались в ужасных монстров, от которых мне приходилось спасаться. Школа стала полем боя, как в фильмах о зомби-апокалипсисе. Крики детей раздавались со всех сторон, а тяжелые шаги приближались ко мне. Я обернулась и увидела за собой охранника с длинными когтями и клыками, его бледно-зеленая кожа сверкала в тусклом свете. В панике я открыла ближайшую дверь и бросилась в класс, захлопнув за собой дверь, как будто это могло меня спасти. Прислушиваясь к удаляющимся шагам монстра, я наконец осмотрела класс. На учительском столе сидел тот самый старшеклассник, который всегда делился с нами «ужасами» средней школы. Его присутствие в этой ситуации казалось одновременно странным и знакомым. — Т-ты чего здесь? — заикаясь, спросила я, все еще пытаясь отдышаться. На самом деле, я была рада встретить хоть кого-то знакомого. — А у меня к тебе такой же вопрос. Зачем ты пришла, если боишься? Я же говорил вам, что здесь всё совсем не так, как у вас в начальной школе. Здесь другие правила, девочка. — Он встал и начал медленно приближаться ко мне. Я была поражена его словами; обычно он говорил коротко и сдержанно, не более двух-трех слов за раз. Задумавшись над этим, я не успела ничего ответить. Он оказался на расстоянии менее 15 сантиметров, когда произнес: — Но раз уж ты пришла, мне придется убить тебя. Он резко схватил меня за шею, и я зажмурилась от страха. Когда я открыла глаза снова, то обнаружила себя на своей кровати. Часы показывали три часа ночи — еще можно было поспать. С этими мыслями я откинулась обратно на подушку и лежала так еще минут тридцать, чувствуя, как моё сердце постепенно успокаивается, возвращаясь в привычный ритм, как будто после долгого забега. Так я и заснула…