Прошу прощения за любовь

Под вечер мама всё же вызвала врача. Не знаю, что на неё нашло — может, запоздало проснулся материнский инстинкт. Но в семь вечера раздался звонок в дверь. Ко мне в комнату вошла женщина средних лет. На вид ей было около пятидесяти пяти. Она выглядела уверенной, и я почувствовала, как в груди закололо от волнения. — Так, на что жалуемся? — спросила она, смотря прямо мне в глаза. Собственно, а на кого её ещё смотреть, если мама осталась в своей комнате, ошибочно полагая, что я уже взрослая и смогу поговорить с врачом сама. — У меня голова с самого утра кружится. Но температуры нет, я мерила, — ответила я, стараясь говорить спокойно. Женщина кивнула и начала записывать что-то в своих бумажках. Если уж быть совсем честной, то врачей я боялась как огня. Все эти иголки, ложечки для осмотра горла и другие их коварные инструменты представлялись мне чем-то вроде орудий пыток. — А вот эти цветочки на твоем подоконнике давно здесь стоят? — спросила она, указывая на свежий букет лилий. — Со вчерашнего вечера, — осторожно проговорила я. Это было правдой: нам их принес курьер, сказав, что они от какого-то маминого фаната. На подоконнике в маминой комнате росло семейство кактусов, так что букет лилий оказался здесь. — А ты когда-нибудь сдавала тест на аллергены? — Нет… — Тогда тебе следует этим заняться. Сейчас я дам тебе таблетку супрастина, а маме твоей отдам направление на сдачу крови. Договорились? Я кивнула и взяла белую таблетку. Мы коротко попрощались. Я слышала, как она повторяла всё то же самое маме, а затем хлопнула входная дверь. *** На следующий день в школу мне разрешили не идти, так как на 11:00 мы были записаны в поликлинику на сдачу крови. Я позвонила Алисе и рассказала ей обо всём. Но вот на часах 9 утра, а делать мне совершенно нечего. Сидя в тишине своей комнаты, я бездумно листала ленту VK, когда наткнулась на паблик «Написал я пару строк». Там обычные люди публиковали свою поэзию: кто-то писал чувственные строки, кто-то создавал целые поэмы. Меня это поразило и вдохновило — неужели поэзия это не только про Пушкина и Фета, а про сегодняшних девочек и мальчиков? Мне вдруг захотелось попробовать: а вдруг я тоже могу! Я подошла к своему столу и взяла первую попавшуюся толстую тетрадку — кажется, по математике. Открыла её с конца и, взяв ручку, написала первую строчку:

Пожалуйста, если речь…

Я посмотрела на эту строчку и на мгновение стало страшно — может, я пока не достойна того, чтобы писать стихи? Но я быстро отбросила эти мысли и начала выводить вторую строчку:

Зайдет о влюбленном сердце…

Теперь надо придумать рифму к слову «речь». Течь? Печь? Нет, не то… О! Беречь! Точно! Вроде пока не так сложно.

Разбить ведь нельзя беречь,

Замерзнуть нельзя согреться.

Я быстро поняла, что хочу получить в конце. Недавно на уроке русского языка нам рассказывали о фразах типа «Казнить нельзя помиловать». Меня тогда удивило, как одна запятая может изменить смысл написанного.

Отстраниться нельзя обнять,

Укрыться нельзя отвергнуть,

Засмеять ведь нельзя принять,

Лгать не могу быть верным.

Два четверостишья — неужели у меня получается?

Я очень сильно прошу,

Умоляю тебя на коленях,

Я никуда не спешу,

Сделай свой выбор верным.

Кажется, всё… Мой первый стих написан. Это необычайное чувство — будто я совершила что-то особенное. Однако вместе с этим пришла и некая тоска, а может даже разочарование. Если я, обычная пятиклассница, могу за десять-пятнадцать минут написать стих, то получается так может каждый. А значит, я не сделала ничего уникального или интересного. В расстроенных чувствах я позвонила Алисе. — Привет, Ев. Ну как ты? У нас сейчас перемена перед математикой, только что был русский. Представляешь, мы диктант писали! Удачно же ты заболела! — её живой голос и смех заставили меня удивляться её позитивности. — Жесть, диктант… А я вот решила попробовать себя в поэзии — написала первый стих. — Я уныло сообщила ей этот факт, будто было очевидно, что это меня расстроило. - ВАУ! Стих? Ева, ты меня удивляешь, а чего тогда такая грустная-то?! — Неужели ты не понимаешь? Если у меня получилось с первого раза, значит, это получится у всех, — произнесла я, пытаясь донести до Алисы всю важность своего открытия. — Неа, это значит, что ты гениальная! У меня вот не получится написать стих. Ни с первой, ни со сто первой попытки. И я очень хочу прочитать то, что у тебя получилось. Скинешь? — её голос звучал так искренне, что я на мгновение задумалась, действительно ли она так считает или просто поддерживает меня. Я замялась, но вскоре поняла: возможно, она права. Вдохновение — это не только труд, это ещё и удача. Я почувствовала, как внутри меня что-то зашевелилось, и ответила уже более уверенно: — Да, скину. Ладно, у тебя звонок скоро будет, а мне к врачу пора. Пока? — Ага, пока, моя поэтэсса! — её смех был таким лёгким и радостным, что я не могла удержаться от улыбки. Мы попрощались, и я положила трубку. После этого разговора моё настроение заметно улучшилось. Теперь даже мысль о сдаче крови не вызывала у меня страха. Время было 10:30, и мама сказала, что нам пора выходить. Я с улыбкой положила тетрадь обратно на стол, решив не забыть вырвать последний лист. *** Тем временем в школе у 5Б класса начался урок математики. Как только прозвенел звонок, дети начали по очереди заходить в кабинет. Майя Дмитриевна коротко обводила всех глазами, задержав взгляд лишь на одной — на Алисе. Та села одна и открыла учебник. Для учительницы это казалось странным: девочки всегда были вдвоём, а сейчас одна выглядела как-то потерянной. Майя встала у доски, приветствуя класс. — Доброе утро, дети. Со всех сторон посыпались короткие «Здрасти», «Доброе» и прочие приветствия. — Сегодня у нас будет работа в парах. Алиса, ты можешь быть с кем-то третьей. — Её взгляд снова упал на девочку. — Спасибо, Майя Дмитриевна, но мне и одной хорошо. — Уверена? Одной справиться с заданиями будет тяжело. — Ничего страшного. — Алиса улыбнулась и опустила взгляд в книжку, ставя точку в разговоре. Детям раздали листочки с десятью заданиями. Они были достаточно сложными. Золотарева успела решить восемь, и то не факт, что правильно. Прозвучал долгожданный для многих звонок, и все начали быстро собирать вещи и покидать класс. — Алис, задержись, пожалуйста. — Попросила учительница, когда девочка подошла сдать работу. Алиса скинула рюкзак и села на первую парту. Они обе молчали, пока все дети не вышли из класса. Первой начала Майя Дмитриевна. — Что там с Евой? Она звонила тебе? — Женщина стояла напротив сидящей девочки, однако Алису такое положение не смущало. В этом кабинете она чувствовала себя чуть свободнее, чем в остальных. — Звонила. Вчера врач к ней приходил, предполагают аллергия, но без анализов этого узнать никто не сможет. Так что Ева сегодня кровь сдаёт. — А в целом? Как она себя чувствует? Алиса неопределенно пожала плечами. — Да нормально. Завтра вроде собирается в школу. — Да ну? Ты шутишь? Какая школа? Ей бы отлежаться дома! Пятый класс же — пропускай сколько хочешь! Алиса быстро прокрутила все варианты ответов и сразу же откинула те, где упоминалась бы мама Евы. Решив, что шутки — лучший вариант, девочка слегка улыбнулась. — Как это пропускать? А математику кто учить будет? — Ну даа, точно. Как я могла забыть? Она же в школу ради знаний ходит, а не ради тебя. В тоне Майи Дмитриевны было что-то такое, что заставило Алису напрячься. Она говорила саркастично, но шутка звучала натянуто. Складывалось ощущение, что та почувствовала скрытую печаль за словами девочки. Но эту тему никто поднимать не стал. Главное было то, что Ева в порядке. — Какой у тебя следующий урок? — Кажется, английский. — Ууу, удачи тебе! Как у вас с ним отношения вообще? — Нуу, я его люблю. Взаимно ли это — пока не знаю, но буду надеяться. Обе посмеялись, и Алиса вышла из класса. Ева не узнает об этом разговоре. Это казалось очевидным и для девочки, и для учительницы. Это было что-то само собой разумеющееся.