Сахарная вата

      То, что Тенма может быть полным дураком, Акито знал давно. Для кого это было секретом? Ни для кого, всё верно. Но то, что тот категорически не понимает намёков Акито, поставило парня в тупик.       Каждый раз Шинономе старался действовать аккуратно. Тенма — хрупкий, чувствительный, оттого бывает таким ребячливым временами. Именно поэтому Акито ценил его и, возможно, даже любил. Это ещё предстояло выяснить. Но стоило рядом замельтешить блондинистой макушке, слишком гиперактивной и энергичной для Акито, но слишком милой, чтобы упускать его из виду, как ему становилось спокойней. То было странное спокойствие. Не такое, когда, придя домой после долгого учебного дня и тренировки с группой, парень мог остаться наедине с самим собой и отдохнуть, оставив вечер без забот и проблем. Нет, спокойствие, от которого становилось тепло на душе, будто никаких проблем для него не существовало, когда рядом был Цукаса. Наивный, милый и совершенно не понимающий чувств Акито. Поэтому, когда Тенма оставался рядом, Акито большего просить и не смел.       Но первый удар, пропущенный сердцем Акито рядом с ним, был внезапным. Это был обыкновенный осенний день, после занятий. День клонился к концу, последний звонок оповестил о конце занятий, и Шинономе заторопился собрать вещи. Обыденные тренировки после занятий, повезёт, если не опоздает. На выходных концерт, нельзя подводить никого на этот раз. Оранжевый закат за окном провожает школьников домой и сам уносится невесть куда. Кроваво-красные облака медленно плывут по небу, пока тёплый ветер разносит тёплый воздух. Но Акито не обращал внимания на погоду, закидывал всё небрежно в сумку. Успеть бы домой. Успеет? Он посмотрел на часы, сверяясь со временем.       — Как ты написал тест? — Цукаса первым прибегал сначала к Тойе, и только потом к рыжему. Они знали друг друга всё ещё не так хорошо, чтобы Цукаса так легко и просто доверял Акито. Но Тенма всегда объявлялся внезапно, как удар грома, рассекающий ясную лазурь безоблачного неба. Он влетел в класс, словно ужаленный, и резко открыл двери, отчего те пошатнулись. Одноклассники Акито, напуганные внезапным появлением Цукасы, отступили назад, но парнишка их даже не замечал. Взгляд светлых глаз прицельно выцепил Акито и смотрел только на него. Словно пуля, он влетел в класс и, не обращая ни на кого внимания, подбежал к парте Акито.       — Какой? — спросил равнодушно Шинономе. Цукаса протянул свой листок.       — По геометрии, конечно же. — и улыбался, так же солнечно и ярко, как всегда. Глаза Акито забегали по листку. Почти всё, что могло быть написано Тенмой перечёркнуто красной ручкой и исправлено. Ничего не осталось от почерка Цукасы. И этим он пришёл похвастаться? Акито хмыкнул, но ничего не сказал, снова полез в сумку за своим тестом.       — На, — и равнодушно отдал Тенме, — хоть домой себе забирай. — накинул сумку к себе на плечо и собирался встать с места, как Цукаса закончил свой осмотр. Слишком буквально восприняв насмешку Шинономе, он сложил его тест вместе со своим.       Когда Акито уже собирался вставать с места, Цукаса внезапно протянул руку к нему и коснулся головы. Пальцы юноши вплелись в рыжую копну волос, зарылись в чуть потрёпанные локоны и мягко потрепали, открывая лоб. От неожиданного прикосновения Акито обмяк, не мочь пошевелиться и встать со стула. Пальцы юноши так мягко трепали его волосы, так приятно и тепло, что сердце сбилось с ритма привычного биения. Цукаса мило улыбался ему, ласково смотрел на парня.       — Молодец! Я бы ни за что так хорошо не написал! — хвалил он зачем-то Акито. И, хотя Акито не нуждался в похвале, ему отчего-то стало так приятно, что он не смог отбиться от Тенмы и его жеста. Только сидел на своём месте и краснел, как девчонка, пока Цукаса сам не убрал руку.       — Дурак. — буркнул Акито и резко поднялся со стула. Тенма вправду был дураком. Акито написал всего на двадцать баллов лучше Цукасы. С чего тот взял, что это какой-то фантастический результат?       С тех пор Цукаса не давал парню покоя. Но что бы Акито не предпринял, как бы не пытался показать или намекнуть на свои чувства, на своё неравнодушие к Цукасе, всё было тщетно. Тот, казалось, делал шаг навстречу, но только для того, чтобы снова отступить назад. Дразнил. Непреднамеренно.       «Если бы я только мог танцевать так же, как ты!», — заявлял Тенма, неожиданно появляясь на тренировках группы.       «Ты не против пообедать со мной? Нам хватит на двоих», — и подсаживался тихонько к Акито, чтобы не нарушать его покоя.       «Я достал тебе билет на наш концерт, если надумаешь прийти», — а затем подсовывал билет ему под учебник, как бы ненароком, и подмигивал очевидно.       Акито терпел. Какое-то время совсем не предпринимал ни попыток сблизиться, ни открыть своих чувств. Молчал. Наблюдал. Но скоро и это ему надоело. Стоило появиться Цукасе в поле зрения, как у Шинономе дыхание сбивалось, глаза снова горели искорками, просыпалась давно забытая ревность. Будь-то Эма, Нене или его старый друг Тоя, перетягивающий на себя одеяло внимания, Акито ревновал ко всему, что могло говорить, стоять рядом с Цукасой и дышать тем же воздухом. Но продолжал всегда оставаться в на близком расстоянии от Тенмы. Вдруг он понадобится? И Акито будет тут, как тут. Но время шло, помощь не нужна была, и Акито пытался делать первые неловкие шаги сам.       — У тебя есть девушка? — спросил Акито. Даже если не девушка, Цукаса должен что-то ответить. Юноша с кем-то переписывался по телефону, пока оба доедали остатки обеда, и вопрос Акито расслышал не с первой попытки. Подняв взгляд на парня, он вопросительно посмотрел на него, а на светлой коже заиграл неловкий румянец. Но Акито терпеливо ждал ответа. Тенма стеснительно отвернулся и зажевал ненавистные листья салата ещё быстрей прежнего.       — Нет. — тихо ответил он и вжал плечи так, словно Акито готовился ударить его за такой ответ.       — А была? — Шинономе придвинулся ближе. Цукаса разнервничался ещё сильней.       — Нет. — снова помотал он головой, надеясь избавиться от неудобных расспросов. Нервный весь, напряжённый, натянутая струна, что вот-вот лопнет. Акито придвинулся вплотную, плечами соприкасаясь с юношей. Никакой реакции. Цукаса только наскоро доедал обед, краснея от каждого нового вопроса. Акито задавал всё новые провокационные вопросы: а влюблялся? А нравился кто-то? А что ты думаешь за ту пару? Акито нравилось наблюдать за тем, как Тенма краснеет, стесняется и теряет уверенность от каждого нового вопроса. Он с любопытством ждал: когда Цукаса всё-таки спросит, в чём дело? Но Тенма упрямился и просто краснел, нервно жуя рис наперегонки с вопросами Акито.       Но спустя пару минут Акито надоело. Дурак. Ничего не понимает. Будто ему плевать. Он притих, молча глядя на Тенму со стороны. На растрёпанные светлые локоны, на сжатые плечи и сгорбленную осанку. Ветер тихонько шелестел листвой и беспокоил Цукасу, который всё время поправлял волосы, чтобы те не мешали. Пальцы парня сами потянулись к волосам любимого и мягко заправили локон за ухо. От этого жеста Тенма испугано замер с полным ртом еды.       — Чтобы не мешало. — объяснил Акито и молча продолжил ждать реакции Цукасы. Но парень не отвечал.       И так во всём. Что бы ни предпринял Акито, а Цукаса красиво игнорировал его. Не то нарочно, не то впрямь не мог понять, к чему его клонили. Делал что угодно, но, хотя не избегал встреч с Шинономе, а ни на один жест не отвечал. Игры в кошки-мышки затягивались, длились неделями и месяцами напролёт, только успевай считать даты на календарях. Акито прижимал Цукасу к стене, Цукаса увиливал. Акито делал комплименты, и тот зачем-то делал в ответ, отчего Шинономе терялся ещё больше. Акито брал парня под руку, и тот зачем-то пытался довести его до медпункта, считая, что Акито стало слишком плохо, раз он не может идти сам. Акито дарил ему букеты после концерта, а Тенма начал дарить в ответ, не видя в этом никакого умысла. «Завтра скажу, раз он не понимает», — говорил себе Акито, а потом трусил в самый последний момент. И завтра откладывалось на далёкое потом, которое всё никак не наставало. Потому танец продолжался дальше. Акито делал первый шаг, Тенма двигался ему навстречу, но тут же отступал назад, и Шинономе тщетно догонял его. Из раза в раз, изящные движения, круговорот одинаковых событий, неопределённая концовка.       — Тоя, я ненавижу тебя. — сказал Акито своему другу. Тот поперхнулся соком из трубочки, задрожал от кашля.       — За что? — расстроился он. Акито недовольно буркнул в ответ, подпирая голову ладонью:       — Ты меня познакомил с этим дураком. — и неловко отводил взгляд в сторону. Тоя молчал, совершенно не понимая, в чём дело, и за что на него обиделись сегодня. А Шинономе хранил свои секреты дальше.       — Ты хочешь увести у нас Цукасу? — спрашивал Руи, хитро посмеиваясь. Как всегда, проницательный и слишком пронырливый. Акито усмехался ему в ответ.       — А если так? — с вызовом спрашивал в ответ своего главного соперника. Но Руи ничего не отвечал, только хитро улыбался и молча уходил прочь. Надеялся, что удача на его стороне. Акито-то уже знал — Тенма слишком большой дурак, чтобы обратить на чьи-то подкаты внимание.       Но продолжаться так вечно не могло. Акито должен был сделать решительный шаг вперёд и, наконец, прекратить этот затяжной танец, поставив точку в этой не кончающейся истории. И к середине февраля приближался особенный праздник для такого случая.

***

      — Цукаса, ты сильно занят? — Акито зашёл в его класс, в надежде застать одного. Хотя даже если бы не застал, это ничуть не вынудило бы отступить от своих планов. Школа опустела после занятий, многие предпочли по-тихому сбежать, лишь бы не помогать в украшательстве перед надвигающимся праздником. Осталось не так много человек, которых вынудили заняться рутинной работой: вырезать гирлянды, готовить украшения, печатать и подписывать валентинки. Кулинарный клуб крутился на своих кухнях, остальным досталась работа хотя и полегче, но значительно объёмней. Даже Тоя тихо и незаметно ушёл, совершенно удивившись, когда Акито отказался уходить и остался помогать. Последние зимние дни, снега почти не осталось, только холодное солнце и затянувшееся тучами, будто назло, небо. Прохладный ветер проникал в класс сквозь открытые окна, занавеси развевались на ветру. Лакированные парты отражали солнечные блики, доска медленно сохла после уборки и влажного морозного воздуха. Цукаса был один. Сидел за столом, самым дальним в классе, и что-то сосредоточенно писал маркером, низко склонившись над письмом. Писал долго, упорно, даже нервно, что-то важное.       — Акито! — заметил Цукаса чужое присутствие. Хотел было встать, но не решился, продолжил писать дальше, бросив только на друга короткий взгляд. Акито тихонько подошёл к парте, заглядывая к Цукасе под руки. Подписывал валентинки, переписывал на распечатанные открытки стихи и сообщения. Одно, второе, стол полон листков с бумагами, что вываливаются на пол, юноша только и успевает, что подхватывать их на лету.       — Тебе нужна помощь? — предложил Акито, встав позади паренька. Положил руки ему на плечи, легонько смял, пригладил смятую жилетку. Но Цукаса не заметил, хотя немного расслабил руки.       — Я пока справляюсь. — закивал Цукаса и откинул голову назад, глядя в ответ на Акито. — Хотя… — он тут же задумался и вернулся обратно к письму.       — Да? — переспросил Акито.       — Мне надо сходить в учительский кабинет и взять ещё бумаги. — он наскоро дописал и тут же решительно поднялся с места, закрыв маркер колпачком. — Прямо сейчас! — и нахмурился, резкими движениями раскладывая вещи по столу. — Идём? — он обернулся к Акито, и тому пришлось убрать руки с плеч. Острый взгляд впивался в него, слишком уверенный для такого взбалмошного парня, как Тенма. Акито сделал неловкий шаг назад, но тут же закивал.       — Да, конечно… — пожал он плечами. — Идём. — и вздохнул. — Только вот что. — Акито приблизился к парню и подхватил его за руку, крепко сжав ладонь в своей. Цукаса удивлённо посмотрел на их сплетённые вместе руки, глаза удивлённо заморгали. В них не было ни смущения, ни неловкости. Только искреннее изумление, будто никогда ранее его никто не брал за руку.       — Да ты не потеряешься, чего ты? — неловко рассмеялся светловолосый. — Но если страшно, то ладно, идём так. — и улыбнулся Акито. Шинономе обиженно отвернулся, но руки не убрал. Только тяжко вздохнул. Ну что за дурень… Будто специально это делает. Акито это утомляло, и он злился на Тенму. Почему из всех людей возможных людей на Земле его сердце выбрало именно его?       Цукаса по привычке резко дёрнул двери, отчего стены рядом задрожали, и, никого не известив, ворвался нагло внутрь. В учительской, к счастью, никого не оказалось. Акито сощурился от резкого громкого звука. Окна зашторены, в помещении царил спёртый тёплый воздух с запахом пыли, печатной краски и бесчисленных бумаг на столе. Идеально заправленные кресла, расставленные компьютеры, лёгкий полумрак от задёрнутых штор. Двери открыты, кто-то недавно тут был. Тишина била в уши, было слышно, как сбилось дыхание Акито, как ровно дышит в то же время Цукаса, словно ничего не случилось. Его рука тёплая, хотя кончики пальцев похолодели, подушечки покраснели от резкой смены температуры.       — Пару минут, я распечатаю всё, что нужно! — Цукаса отпустил парня и подбежал к единственному работающему компьютеру. Громко зажужжал принтер, выплёвывая наружу толстые листы розовой бумаги. Одну за другой, одну за другой. Цукаса с энтузиазмом подхватывал каждую бумагу, сверял по размерам и, вооружаясь трафаретом, выводил сердца одно за другим. Акито опёрся о стол, сложил руки на груди и внимательно наблюдал за его суетливостью. Как только принтер утих, а Тенма окончил рисование, он тут же протянул часть листков с ножницами.       — Поможешь?       — Хах, — Акито недоверчиво посмотрел на руки юноши, — куда я денусь? — и взял в руки ножницы. — Но что ты предлагаешь взамен? — с усмешкой на лице спросил он. Тенма проигнорировал вопрос и бросился за свои вырезки. Очередной провал. Если бы Акито вёл счётчик своих провалов, это был бы самый большой его рекорд за всю жизнь. И ничего бы не смогло переплюнуть это трёхзначное число. Но сдаваться было рано.       «Скажу сейчас. Или не скажу вообще», — думалось ему, пока пальцы машинально вырезали сердечки. Одно, второе, третье, трафареты валились небрежно на стол, под клавиатуру, слетали плавно на пол, но Шинономе было плевать. Он всё чаще смотрел на Цукасу, сосредоточенно управляющегося с ножницами. Вот-вот пальцы отрежет себе вместе с бумагой, больно смотреть на это. Весь неловкий, напряжённый, будто кому-то не плевать на эти чёртовы валентинки, если он отрежет их некрасиво.       — Эй, что ты делаешь? — Акито отложил свои вырезки в сторону и подошёл к Тенме сзади, осторожно приобнимая. Цукаса криво отрезал фигурку, испортив кружевные края.       — Чёртовы валентинки… — прорычал он, не заметив чужие руки на своих.       — С валентинками всё нормально, — ответил Акито, беря его ладони и мягко направляя, — это у тебя руки кривые.       — О! — юноша удивлённо смотрел на то, как его руки творили магию, ровно вырезая сердечко за сердечком. — Почему у тебя получается всё так легко?       — Всё? — усмехнулся Акито. Слова Цукасы сейчас звучали грубой насмешкой. — Ну, знаешь ли, есть пару вещей, которые у меня вообще не получаются. — заверял он. Тенма ничего не спросил. Только молча слушал Акито и глядел, как его руки быстро справляются с вырезками. Тёплая спина юноши касалась Шинономе, он мог ощутить лёгкий запах сладковатого шоколада, которым тот объедался с утра в кулинарном клубе, и которым делиться был не намерен ни с кем. Светлые волосы касались его щеки, щекотали кожу. Так близко, хоть хватай и делай, что захочешь. Один чёрт Цукаса ничего не поймёт. Сердце забилось чуть сильней, и Акито тщетно пытался его унять. Лишь бы тот ничего не услышал.       — Спасибо! — радостно заулыбался Цукаса. — Я могу тебя попросить вырезать всё остальное? — он развернулся к Акито лицом, но остался в объятиях.       — Эй, — недовольно отпрянул Акито, — я что, должен делать всё за тебя?! — возмутился парень и сделал шаг вперёд. Цукаса невольно отстранился, но недалеко. Сразу за его спиной оказался стол, в который он упёрся поясницей. Стол задрожал от резкого толчка, мониторы чуть пошатнулись, задребезжали ножницы по столу. Цукаса испуганно обернулся назад, проверяя, не испортил ли он ничего.       — Ну не всё же… — оправдывался он, глядя на злое выражение лица Акито. У Шинономе задёргался глаз.       — И это, дай угадаю, за большое спасибо? — Акито упёрся руками в стол, не давая Цукасе шанса на отступление. Злость уже вскипала в нём. Сколько можно играть в кошки-мышки?       — Нет, почему? — неловко оправдывался Цукаса. Глаза его забегали по углам, в панике он искал пути сбежать отсюда, а особенно — от Акито. Парень видел это по его дрожащим плечам. Он очень, очень сильно боялся разгневанного Акито. Но, внезапно вспомнив о чём-то, рука сама стала шарить по карманам школьных брюк. Краем уха Акито выцепил шуршание бумажек.       — У меня леденцы есть. — и, вынув кулак, разжал ладонь. Несколько маленьких леденцов в форме сердца, осторожно завёрнутых в пурпурную обёртку, были протянуты Акито в качестве взятки. В золотистых глазах Тенмы так и читалось: «Отпусти, пожалуйста, а заодно получишь это!». Бред. Так грубо и нелепо его ещё никто не отшивал.       — Ты издеваешься? — спросил Акито. — Какие, мать его, леденцы? — гневно спросил он. Цукаса не ответил. Развернул один, зашуршал обёрткой, аккуратно, чтобы не порвать её. Вынув леденец в виде сердечка мягкого розового цвета, он поднёс его к губам парня.       — Ам! — предлагал он. Акито тяжело вздохну. Будто у него оставался другой вариант. Он схватил Цукасу крепко за кисть руки, удерживая её на весу, и зубами, чуть прикусив кожу юноши, выхватил леденец. Акито смотрел в глаза юноши, в которых читалось удивление. Напуган. Перемена в поведении Шинономе пугала его, исходящая угроза вынуждала попятиться назад, но сбегать было некуда.       — И это всё? — спросил Акито. Цукаса отвернулся, почёсывая уголок губ. Воцарилась неловкая тишина. На его щеках заиграл румянец, пока лицо Шинономе краснело вовсе не из-за близости с ним. Гнев пульсировал в висках, он всё крепче стискивал кисть чужой руки, оставляя неприятный красный след. Тенма чуть скривился от боли, сцепил зубы, но даже не пискнул. Акито приблизился ещё ближе, пристроился между ног Тенмы. Лицо застыло у самого лица напуганного юноши. Признание? Ах да, Акито же хотел признаться ему в чувствах, как делают все нормальные люди. Но передумал. Нет уж, эту игру он выиграет своими методами.       Но, внезапно, Цукаса делает первый шаг сам. Он сам, склоняясь ближе, целует Акито в губы. Нет, вовсе даже не целует. Впивается в них, так резко, что чуть ударяет по дёснам Акито. Закрывает глаза, но его дыхание ничуть не сбивается, Тенма делает всё решительно и просто, словно делал так всегда. Акито бледнеет. Чужое прикосновение на губах вводит его в ступор, но сердце откликается болезненным ударом раньше, чем он успевает что-то понять или сделать. Внезапно для него, но Тенма настойчиво углубляет поцелуй, воспользовавшись замешательством Акито, языком пробивается сквозь сомкнутый ряд зубов. Шинономе теряет голову, дышать совсем нечем, он не может пошевелиться от внезапной атаки, которую он даже не мог предугадать. Так подло и резко…       Цукаса ворует его леденец и, едва Акито упускает его, юноша тотчас отстраняется. Акито остаётся на месте, словно вкопанный, не мочь даже пошевелиться. Тело бьётся в мелкой волнительной дрожи, руки трясутся. Ещё недавно он уверенно нападал на этого дурака, считал себя сильным и превосходящим Тенму, а теперь… Цукаса спокойно, словно ничего не произошло, рассасывает его леденец и вдумчиво смотрит на потолок.       — Похож на сахарную вату. — подмечает Цукаса. — Мне нравится, я думаю спуститься и попросить у девчонок ещё. Что думаешь? — спросил он. — Тебе понравились? — и, пользуясь замешательством Акито, ловко выскальзывает из его объятий. Акито теряется. Что это было, чёрт возьми? Почему? И Цукаса больше ничего ему не скажет? Акито резко хватает его за кисть руки и притягивает обратно к себе, продолжая прерванный поцелуй. Да чтобы такой сопляк, как Тенма, обыграл его даже в поцелуе? Ни за что!       — Что ты делаешь? — спросил Цукаса, едва их поцелуй прервался.       — Мщу, разве не очевидно? — и, прижав юношу к столу, продолжил нападать. Всё верно, к чёрту признание. Тенма не понимает слов, и Акито покажет ему делами.