взрывы

я в порядке. — убеждал себя сяо. ничего особенного. обычная, такая привычная ложь, растекающаяся, словно мед, по его старым ранам, которые сейчас фантомами взрывались от боли. видимо, не такие уж они и старые. по крайней мере, они всё ещё живы. а он? к сожалению, тоже. я в порядке? — будто не должен быть. жажда боли заебала. какая мерзость. сяо ходил по комнате, оглядываясь на вещи вокруг него. рамка с фотографией какой-то азиатской деревушки. старый проигрыватель. деревяшки, с собственнокровно начерченными рунами — он так и не научился их читать. зеркало во весь пол. старая электрогитара, доставшаяся ему от отца. представляя, как он крушит всё вокруг, ломает то, что может ломаться, ломает себя, сяо встряхивается. мурашками покрывается кожа на руках, кожа на губах отходит под силой терзающих их зубов. мерзко. я должен быть в порядке. он больше не справится с этим. он не хочет справляться. из раза в раз. из снова в снова. странная резкая и вновь фантомная боль, будто кто-то прокручивает нож под ребрами. боль не закончится. боль ляжет поспать когда-нибудь и вновь проснется, чтобы резать, чтобы рвать, чтобы кусать и выплевывать куски его сознания, прокручивать их в мясорубке, отправляя ненужный фарш в прочий мусор. — я в порядке. — врет приехавшему пере-другу-недо-парню. тут же осекается. — я должен быть. я должен был. — застывает в полу-слове. — почему это происходит со мной? — он смотрит взглядом теленка, приговоренного к тому, чтобы стать тушей на лавке мясника. так жалко. так стыдно. противится с себя. стыдится. венти обнимает его и сяо собирает остатки сил, чтобы не оттолкнуть его и не забиться с дальний угол, угрожая любым острым предметом. не подходить, не трогать, не касаться. нельзя быть ближе. не подпускать к себе. он терпит, считая от 1 до 10. и обратно. десять, девять. не выдерживает, выдергивает себя из чужих нежных рук. слишком нежных. тишина растит червей в его голове. черви выжирают то, что защищало его от боли. — мне так жаль, милый.. — рассеянный и кажется, давно не спящий, венти произносит довольно неловко. сяо хочется сбежать. — задуши меня и сожги квартиру. — просит тихо. — ты пил свои таблетки? — венти кажется действительно обеспокоенным. сяо фыркает. — я пил ебучие таблетки. я не пропускал их. я так устал. — сяо вздыхает. ему еще хуже от того, что он позвал венти, а тот, кажется, ничем не может ему помочь. только посочувствовать. сяо не удивлен. венти, в конце концов, не бог. только вот что теперь с ним делать? еще больше проблем на его больную голову. сяо не в порядке. и не будет в порядке. они всегда возвращается. тревога, агрессия, депрессия, суицидальные мысли — он живет с ними сколько? лет 6? 7? парень уверен, они никогда не уйдут навсегда. — ты можешь уйти? — снова просит. знает, что в ответ, наверное, встретится с отказом. или с обидой. ну да, сначала звать, потом прогонять. как так можно? а он может. — я тебя расстроил? — венти пытается поймать зрительный контакт, но сяо скользит глазами, избегая. — нет. но с тобой рядом мне не лучше. я только нагружаю тебя собой. — ты не нагружаешь, но я уйду, если хочешь. — сяо кивает. венти уходит. сяо выпускает из себя целый поток черной грязи, красной боли и прозрачных слёз. захлебывается в этом состоянии, наслаждаясь стрельбой агонии. у него никогда не будет сил всё закончить. верные спутники будут держать его здесь. сжирающее чувство вины, гниющая надежда на лучшую жизнь, боль от ревности, боль от невзаимности. он чувствует, поэтому жив. он жив, поэтому чувствует. он пьёт таблетки, чтобы поспать и чертовски надеется не проснуться.