Ее рыцарь

От мыслей о последующем дне Эшли не находит себе покоя. Она старается сделать все как лучше, начиная с себя самой, проводит в ванной слишком много времени, что Леон в какой-то момент начинает переживать. — Орлёнок, ты как там? — он легонько стучится в дверь, когда слышит, как фен затихает в очередной раз. — Ты ведь не перестанешь меня так называть, да? — слышится недовольный тон Эшли, за которым следует легкий смешок, пока она пытается разобраться со своей прической. — Не-а, ты не ответила на вопрос. — Подожди еще немного, хорошо? Извини, что я так долго. Эшли чувствует себя виноватой за то, что заставила Леона ждать. Он так сильно постарался и сделал для нее чудесный завтрак, а она сама не может даже собраться нормально! Все валится из рук то ли от радости, то ли страха, но Эшли определенно волновалась слишком сильно, чтобы пустить все на самотек. Она все не могла подобрать нужную укладку, ни одна из ее обычных повседневных укладок не подходила к задуманному образу, а сделать что-то сложнее и интереснее у нее совершенно не выходило! После нескольких попыток та уже совсем отчаялась и решила, что слегка завитые кончики и лак для объема — это ее максимум на сегодняшний день, ведь это обычный званый ужин в Белом доме, а не свидание с Леоном Кеннеди. Когда с прической было покончено, девушка принялась за макияж, в котором ей везло чуть больше. Легкие персиковые румяна, коралловый блеск для губ и такие же слегка заметные, но подчеркивающие ее красоту тени для век. Эшли постаралась не перебарщивать с макияжем, подчеркивая всю картину легкими стрелками и тушью для выразительности глаз. Краситься Эшли любила, не всегда получалось, иногда настроения не было, а иногда просто не хотелось, но играться с косметикой, пробовать новые разные кремовые тени или блески для губ было одно из ее любимых занятий, а водостойкая подводка спасала ее не раз, что даже в тот самый день похищения она осталась нетронутой, подчеркивая светлые глазки девушки. Пока Леон ждал свою подругу, он успел много чего изучить, не желая лезть в личную жизнь девушки, тому оставалось лишь осматриваться по квартире, наблюдая за различными мелочами, которые дополняли Эшли как личность. На стенах было все: и постеры с разными любимыми ею группами, и фотографии с подругами, отцом и любимым псом, пара гирлянд, которые украшали прикроватный столик, и много-много стикеров, наклеенных на различные записные книжки и тетрадки у девушки. Хоть она и взяла отпуск от учебы на время, пока не оправится и не придется снова возвращаться в Массачусетс, девушка зря времени не теряла, открытые книги на столе с различными конспектами в тетрадях были тому подтверждением. Теперь Кеннеди переживал, не отвлек ли он ее вчера от изучения чего-то важного, что ей в скором времени предстоит сдать. Он только сейчас понял, что никогда и не спрашивал у девушки, на кого она учится и кем хочет стать в будущем, однако учебники на столе дали подсказку, что, может быть, не по стопам отца, но изменить мир и стать политиком она точно хочет. — Знаешь, когда мой отец стал президентом, мне было всего 17, не то, чтобы я прямо горела идей изучать политологию, но не сказать, что и выбор у меня особо был, — она выходит из ванной, ловя Леона за изучением книг, которые она не успела убрать со своего рабочего стола. — Кем бы ты хотела быть? — Леон возвращает взгляд на Эшли, думая о том, как красиво и невинно она выглядит с легким макияжем, оставаясь во все той же короткой ночнушке. — Тогда? Никем. Я не из тех людей, кто в свои 17 лет знали, чем хотят заниматься. В детстве я занималась многим количеством вещей: языки, конный спорт, пение, и множеством других занятий, что к тому времени от всего устала, — она подходит к Леону, прикрывая все тетради и учебники и убирая их в стол, тяжело вздыхая, — поэтому и решила поступить туда, с чем связана моя семья. — Мне очень жаль, что из-за такой нагрузки ты выгорела, Эш, — он гладит ее по плечу, чувствуя насколько нежна и бархатна ее кожа, — надеюсь, что нынешний выбор приносит тебе хоть капельку интереса, — он улыбается, стараясь поддержать Эшли, хотя сам не любил такие разговоры и всегда старался от них отнекиваться. — Честно, после нашего приключения я даже думала перевестись на направление био-инженерии, чтобы больше узнать про то, с чем мы столкнулись и иметь возможность помочь тебе в будущем, — Эшли наклоняется к Леону, слегка облокачиваясь, пока парень прижимает ее за талию ближе к себе. — Из тебя вышел бы отличный специалист, только не создавай новую Амбреллу! — они оба смеются от абсурдности ситуации, приятно было находиться в тепле и защите, зная, что кошмар позади и ты его пережил, пускай для Леона он только начинался, он хотел, чтобы Эшли всегда оставалась в сохранности и вдали от экспериментов над людьми. Их непринужденный разговор прерывает внезапный звонок на домашний телефон Эшли, отчего та немного дергается, все еще пугаясь резких звуков. — Да, Эшли Грэхем слушает. Пап? А… да! Леон со мной, что-то случилось? — она передает трубку парню, хмурясь взволнованному голосу своего отца, — это президент, тебя к телефону. — Господин Грэхем, я вас слушаю, что-то случилось? — он поглаживает щеку Эшли, пытаясь успокоить ее взволнованный вид, показывая, что пока что все нормально и переживать не стоит. — Как Эшли? Хорошо, сейчас получше, — она снова хмурится и закатывает глаза, ведь ее отец мог это спросить у нее напрямую, а не просить передать трубку агенту. — Мы собираемся, да, вечером будем. Что-то еще? Охрана для Эшли? Не стоит, я буду с ней рядом все это время. Я ее пара? Ох… господин президент, — Леон краснеет и отводит взгляд, не зная что сказать ее отцу, совершенно забывая о том, что для него в первую очередь он президент Грэхем, его начальник, а то, что он отец девушки, с которой он провел ночь, лишь сильнее выбивало из колеи, — вы не против? А, да, хорошо. Я вас понял. Спасибо. Принято, до встречи, господин президент. — Леон, все хорошо? — после разговора с президентом Леон сразу же повесил трубку, что Эшли даже не успела сама спросить у отца, все ли нормально и зачем он им звонил, ведь сегодня они итак все встретятся. — У меня две новости, одна хорошая, другая плохая, с чего начать? — Кеннеди продолжает гладить кожу девушки, в шутку ее смущая и дразня, зная, как она реагирует на его прикосновения, особенно когда грубые пальцы Леона проходятся под тонкой лямкой ночнушки девушки. — Начни с плохой. — Это не просто званый ужин в кругу близких, как мы оба думали. Там будут все важные шишки ваших кругов, и политики, и бизнесмены, и тебе будет уделено особое внимание, ты ведь после возвращения вообще не показывалась на люди, все будут ждать тебя и твоей истории, — рассказывает Леон, видя, как в глазах Эшли появляется грусть и разочарование от действительно плохой новости. — А хорошая? — Я буду твоей парой и не дам тебя в обиду, отбив тебя однажды у деревни инфицированных маньяков, вряд ли я не справлюсь с горсткой богатеньких ублюдков, — улыбается парень, поднимая лицо Эшли на себя, чтобы та взглянула ему в глаза, — все будет хорошо. Не переживай по поводу слухов, я буду защищать тебя до последнего.