Рекурсия

Навсегда мириады звёзд станут нашими телами

      Между Сиэлем и Себастьяном было нечто внеземное, вправду космическое и непостижимое. Казалось, что они разговаривали взглядами и читали мысли друг друга. Казалось, что их прикосновения друг к другу были настолько нежны и аккуратны, насколько это вообще было возможно на грани реальности. Казалось, что они не с этой планеты. Казалось, между ними что-то искрится.       Сиэль и Себастьян были покорителями миллиардов вселенных, сотен галактик, они были теми, кто обуздал свет сверхновых, спрятав его в своих глазах, они были теми, кто поверг гравитацию и навсегда остался в невесомости. Сияние квазара им покорилось, а белая и чёрная дыры будто бы слились в невообразимом симбиозе.       Сила их любви была воистину разрушительна и монументальна, она была первоначалом их естества и воплотила их самих в себе. Любовь вправду была страшна. Необъяснимое, дуальное явление, совмещающее ненависть с необъятным, противоречащее самому себе; явление, созданное противоестественно, буквально принудительно схлопнувшимся коллапсаром. То, чего не должно было существовать вовсе. Любовь — переплёт, соединяющий страницы Дьяволиады и Библии.       Поэтому Сиэль, пришедший от божественного, смог влюбиться в князя тьмы. Сиэль был богом, не верящим в самого себя; Себастьян был дьяволом, идущим против своего естества, и они оба создали любовь.       Себастьян понял, что в его продолжительном существовании начнётся новая веха, как только опорочил божественно чистые синие глаза. Сиэль узнал, что он неотъемлемая часть дьявола, как только дал ему имя, как только дал дьяволу причину жить, а не существовать.       Теперь Себастьяном дьявол звал то, что созрело внутри него спустя три года контракта, что он увидел во всей красе там, ещё на чертовом лайнере. Себастьяном было названо нечто первородное, тёплое и стремящееся к божественному в синих глазах. Через несколько лет это неизвестное и пугающее нечто стало ассимилированной личностью, было полностью принято. Себастьян склонился перед тем, что захватывало его больше всего остального в этой вселенной. Перед Сиэлем, который стал первообразной каждого его неверного движения и дрожащих конечностей.       Себастьян был антропоморфной тварью, которая впервые за сотни лет смогла взять в руки Библию и не обжечься, только потому что его руки были пропитаны божественным.       Себастьян больше не был дьяволом. Как и Сиэль, у которого в груди расцвела нечеловеческая сила, больше человеком не был. Наверное, это последствия той самой пресловутой «любви с первого взгляда»?       Они были переходной формой существования, они были теми, чего мир до этого никогда не видел.       Дьявол, влюбившийся в поцелованного богом, — оксюморон, но вполне реальный.       Переплетаясь сущностями, они забыли о телах. То, что называлось Себастьяном преобразовывалось в субстанцию чёрной слизи с поразительно чистыми отблесками, а Сиэль больше не чувствовал ни реальности, ни земли под ногами.       Не существует ничего, кроме них двоих. Не существует ничего, кроме их созданной подреальности. Ни-че-го не существует.       Сиэль медленно сходил с ума в общепринятом смысле, но он никогда бы себе в этом не признался. Он ведь Бог, а Бог все контролирует. Его личный Сатана над ним смеялся. Они оба были безумны, но им это нравилось. Отторгаемые Землёй, которая упорно вытесняла их из общей плоскости людского сознания, Сиэль и Себастьян вышли на другой уровень, где не действовали законы метафизики, где все трансцендентно и недоступно безопасному эмпирическому опыту. Земные базисы ломались, а рамок больше не существовало.       Точка Омега и край. Край, где больше ничего не существовало, кроме них. Вот, чем была любовь.       Любовь — всё и ничего одновременно, любовь — это разрушение и создание в одном флаконе, любовь — это за гранью познания.       О Сиэле и Себастьяне, о дьяволе и Боге, подаривших необъятную и вечную любовь, о тех, кто преодолел три аксиомы: Время, Сознание и Пространство, помнили звёзды. Помнили о том, кто отказался от вечности во имя любви, и о том, кто отказался от реальности ради своего дьявола. Помнили о тех, кто разрушили законы мироздания.       О таких не забывают. Никогда. Мудрый космос помнит и преклоняется по сей день.