Я боялся тебя спугнуть

Окунувшись в привычную рутину школьных будней и вечерних занятий в компании, Сан не сразу сообразил, что за «непонятная дичь» с ним творится. Он вдруг, как будто бы, уже смирился с мыслью о том, что Ёсан всегда будет принадлежать только Уёну единолично. Казалось бы, что плохого в том, что он перестал париться по чужой пассии? Которая к тому же, всё равно не желала замечать проявления симпатии с его стороны. Но нет. Неожиданно для самого Чхве, постепенно стало выясняться, что это может быть не просто плохо, а ужасно. Но сходу разобраться в хаосе быстро меняющихся мыслей и противоречивых чувств было не так-то и легко. Потому что даже признаться себе самому в том, что этот «бред» действительно может быть реален, Сан категорически отказывался. Всё началось с того, что он как-то заикнулся Чону о том, что было бы здорово, если бы они жили в общежитии рядом. И уже через неделю, Уён, с помощью каких-то своих мистических связей, этого добился. — Мало того, мы будем теперь жить не просто рядом, а в одном блоке, в соседних комнатах, — торжественным голосом объявил беловолосый эту радостную новость. — Уён, чёрт возьми, как тебе это удалось? — воскликнул удивлённый Чхве, слегка напуганный тем, с какой лёгкостью он смог превратить его мимолетную и очень глупую идею в жизнь. — Ну, я просто очень быстро завожу друзей, — пожал плечами Чон и не удержался от того, чтобы не подколоть этим второго, — в отличие от тебя. В голове Сана моментально всплыли слова Уёна про одиночку и ему стало не по себе, как-то тоскливо что-ли. — «Да, теперь у меня есть друзья! Но почему прямо сейчас, глядя на него, я снова чувствую себя преданным и одиноким? Может это, потому что с той самой нашей первой встречи, я просто завидовал ему? Потому что тогда я действительно был одинок и чувствовал себя таким, а Уён всего лишь стал тем, кто это озвучил. И именно поэтому, мне было так больно, что придя в общежитие, я разрыдался в любимую подушку. Вот за что, я так сильно стал его ненавидеть. Потому что у него был друг, а у меня его не было», — такое стройное логическое объяснения, внезапно возникшим подавленным чувствам, вернуло Сану чуть было не утраченное хорошее расположение духа. — Но слава богу, сейчас у меня есть друзья, — шутливо ответил он, тем не менее, оставшись довольным, что Чон такой дружелюбный. Однако, теперь его стала терзать новая мысль. — «Как же так вышло, что всего полгода назад, я молил бога избавить меня от присутствия этого приставучего наглеца, а теперь радуюсь, что он будет жить в соседней комнате», — негодовал Сан, но и тут он нашёл этому подходящее для себя объяснение. — «Нет, я просто рад, что Ёсан теперь будет жить рядом! Похоже, я всё-таки не до конца смог оставить его в прошлом. Но всё же, почему Уён больше не кажется мне таким уж жутким монстром, если это всё тот же наглый прилипала, что и в начале года?». К счастью, эта мысль в его голове оказалась ошибочной. И уже к концу следующей недели жизни Чхве по соседству с беловолосым, тот всё также, если не вдвое больше, бесил и раздражал его своим присутствием и неизменным доставучие-приставучим характером. — «Фух, а я уже было подумал, что спятил, думая, что Уён изменился в лучшую сторону», — уже свободнее выдохнул Сан, когда всё встало на свои места и он по-прежнему чувствовал отголоски жгучей ненависти к нему. Вот только это спокойствие продлилось недолго. Потому что сейчас, когда Ёсан и Чон стали к нему ещё ближе, его отношение к обоим парням продолжило медленно, но неуклонно меняться. И в мыслях Сана начало проскальзывать нечто неуловимое и малообъяснимое, что позже, переросло для него в нечто совсем абсурдное, невозможное и пугающее. И что тот для себя обозначил как «бред, который не может быть реальным». Едва Чхве смог свыкнуться с мыслью, что теперь Уён будет бесить и злить его своим присутствием в жизни ещё и по вечерам, как он, как на зло, всё чаще стал пересекаться со своими неразлучными друзьями в тренировачном зале. И к Чхве внезапно вернулись эти странные мысли о беловолосом. Снова внося в его только недавно упорядоченные суждения невообразимую путаницу, вызывая тотальный раздой в его и без того противоречивых чувствах, постепенно превращая его привычную одинокую жизнь в бедлам. Однажды, придя в компанию на тренировку раньше обычного, Сан застал в зале, а точнее узнал по голосам, своих друзей-неразлучников, занимающихся практикой танца. И наблюдая за ними сквозь матовое стекло дверей, он точно понимал, что там сейчас происходит, потому что представлял себе это во всех подробностях. Вот тут-то Чхве и заметил новые, пугающие его противоречия. — «Уён снова пытается проделать с Ёсаном свой коронный ежедневный ритуал, смешно выпячивая губы и целясь в щёку своего ненаглядного друга», — смотря на мутные силуэты и слыша их голоса, он прокручивал в голове эту неприятную сцену. С первой минуты знакомства с Чоном, Сан считал его своим врагом за наглую бестактность, обидные слова и за то, что он стал вечным напоминанием Чхве об его одиночестве. В тот момент Сан действительно очень сильно его ненавидел, потому что верил, что Уён оказался в его классе не случайно. А из мести, потому что Чхве ему не уступил. Потому что он отказался играть по его правилам. Ведь с таким же успехом на его месте мог оказаться приятный милый Кан. Но нет. Именно Чон, с умением обратить ситуацию в свою пользу, появился в его классе незамедлительно после того, как получил от него отказ. И для большей уверенности в том, что Сану будет максимально некомфортно рядом с ним находиться, он и приземлился на соседнее от него место. Как бы говоря: «Вот, смотри, что ты натворил. Из-за тебя нас с Ёсаном разлучили». Чуть позже, по пути в общежитие, когда к Чону подошёл Ёсан и эти двое шли впереди него, Сан впервые смог лицезреть эту непривычную, противную для него сцену, когда Уён пытался поцеловать Кана в щёку, а тот, закрываясь от него ладонью, мило стеснительно хихикал. Наблюдение за таким прилюдным проявлением чувств друг к другу двух парней было для Чхве чем-то новым, с чем он лично сам, столкнулся впервые. С одной стороны, для него выбор партнёра был делом сугубо личным и ему, по сути, было всё-равно. Но с другой, Сан понимал, что в данном случае это делается намеренно, для того чтобы демонстративно наказать его. — «Ты одиночка», — снова пронеслось в голову Чхве. С той минуты он стал грезить о Ёсане. А точнее, стал ему завидовать, но тогда он этого понимать не желал. В тот момент у него были совершенно другие мысли. — «Как можно терпеть то, что к тебе пристаёт такой наглый напористый тип?», — Сану, внезапно стало жаль Кана. — «Как он мог такое допустить? Попал в лапы этому бесчувственному монстру, которого вовсе не интересует, стесняешься ты или нет. И вообще, кроме собственных подлых планов, этого наглеца, похоже, мало что-либо волнует!», — с возмущением и ненавистью подумал тот, опукая голову, чтобы не видеть такого бесчинства. Но в том-то и дело, что это было тогда. А сейчас, наблюдая за их с Ёсаном милые заигрывания, его чувства, а вместе с ними и мысли, стали какими-то другими. — «О нет, неужели я ещё и ревную?», — восликнул в мыслях Сан. — «Это же глупо. Ёсан ведь никогда не был моим. Или на меня так подействовало их присутствие рядом в общаге?», — иронично заметил он. Но споткнувшись о собственные мысли и чувства, ибо ревность была вызвана не совсем этим. — «О боже! Неужели я ревную не Ёсана, а Уёна? Да быть такого не может. Бред! Это не может быть реальным. Я же его ненавижу», — но и тут Сан наткнулся на нестыковку. — Или... Я теперь ненавижу его за то, что ревную? бред», — и затем, всё пошло по кругу. — «Этого не может быть». В тот день, машинально выполняя танцевальные движения, Сан пребывал в ужасе, всё ещё продолжал упрямо повторять про себя, как заклинание или мантру одни и те же слова: «Это бред, который не может быть реальностью. Это невозможно. Потому что я всё ещё его ненавижу», — вот только за что, Сан так и не определился.