Я боялся тебя спугнуть

— «Недаром после того, как Уён сказал, что теперь мы будем жить по соседству, я сразу пожалел, что сказал это вслух. И вообще, на кой чёрт, я с ними сдружился», — ворочаясь в кровати, вздыхал Сан. Потому что, если до этого его жизнь была более-менее спокойной и терпимой, то после внезапного прозрения, Чхве стало просто невыносимо находиться рядом со своими единственными в стенах школы друзьями. Одного из которых Сан обожал за милоту, а другого, вроде бы как и ненавидел за наглую назойливость, но почему-то, до сих пор терпел. — «Зачем я вообще слушал Уёна, если он был мне никто? Ну жил я себе один и жил. И горя не знал. Зато, по ночам спал спокойно. Подумаешь, одиночка. Ну и что? Ненавижу его за это», — горестно сокрушался Чхве. Да, Чон действительно всё еще бесил и раздражал. И теперь даже больше, чем раньше. Потому что теперь Сан наконец-то стал осознавать истинную причину своей ненависти, но он просто не желал её признавать и уж тем более, с ней мириться. Ведь тогда ему пришлось бы признать и то, что беловолосый ему нравился. И то, что нравился он ему с самого начала. Поэтому, Сана, безусловно, задели и больно ранили прямо в сердце слова Уёна о том, что он одиночка. А как же могло быть иначе, когда это сказал тот в кого он влюбился с первого взгляда. Красивый и уверенный в себе парень, запавший в душу своей наивной простой и теплой заботой о своём таком же наивном и милом друге. Как и прежде, Чхве сожалел о том, что им с Ёсаном приходится учиться в разных классах. Но всё равно, ему было больно и обидно. Именно поэтому, он не желал уступать Уёну. Ведь где-то там, глубоко в душе, у него теплилась надежда, что Чон сможет его полюбить. Однако, у Уёна уже был Кан, поэтому Сану ничего не оставалось, как его возненавидеть. Теперь было понятно, почему было так противно, когда Чон целовал Ёсана в щёку. Он вовсе не жалел Кана за то, что к нему пристаёт прилипала Уён. Нет. Он жалел себя. Потому что этот противный доставучий-приставучий беловолосый парень, бесивший одним своим присутствием, безупречным видом и простодушно-наивным характером, приставал вовсе не к нему. Это определенно была ревность. — «Боже, неужели я его действительно ревную?», — никак не мог успокоиться и поверить в очевидное Сан, приходя в ужас от такой новости. Потому что понимал, что милашка Ёсан никуда не испарится, а со своей ревностью к Чону, ему явно придётся срочно что-то делать. В таком подавленном состоянии, в том положении, в котором сейчас оказался, он долго не протянет. На часах было полтретьего ночи. Измученный ненавистью, завистью, ревностью, тревогами и волнением о своем бедственном положении, нервный Сан, весь взъерошенный и мокрый от пота, поднялся с кровати. Потому как, в добавок ко всему, его замучила ещё и жажда. Всунув ноги в сланцы и хлопнув со злости дверью, он направился на кухню. Спать ему окончательно расхотелось.