Сны

Руки Ойкавы скользнули под футболку Хаджиме, жадно касаясь его голого тела, мягкие губы утянули в жадный мокрый поцелуй, сопровождаемый томным звуком. У Хаджиме сносило крышу. — Так хорошо, Тоору… я хочу тебя! Ах. — губы спустились ниже вдоль шеи на ключицу, Ойкава облизал кожу и слегка прикусил. Улыбка, хитринка в глазах Тоору, Хаджиме бросает в дрожь от происходящего. Ойкава стягивает с него футболку, нежно целует сосок и обводит его язычком, посасывая, Хаджиме вжимается в него пахом и уже нестерпимо хочет кончить. Пальцы Тоору проскальзывает под шорты и трусы, сжимая ягодицы, а затем стягивают оставшуюся одежду. Ойкава смотрит на член Хаджиме и облизывается, опускаясь на колени. Медленно кончиком языка скользит вдоль ствола снизу вверх, а потом облизывает головку. Хаджиме уже трясет от возбуждения: — Пожалуйста, прошу тебя… Ойкава резко вставляет член в рот и начинает жестко отсасывать. Хватает всего несколько секунд и Хаджиме кончает с криком, — Тоору, я люблю тебя, люблю… черт! Хаджиме весь мокрый вскакивает на своей постели. Он опустошен — это только сон? Этого не было? Не было ли? Он запутался среди своих снов и реальности. Так близко и так далеко. Чем больше он осознает реальность, тем сильнее она давит. Душ освежает, но не отпускает до конца. Что делать? Хаджиме одевается и завтракает как в тумане, прокручивая в голове сон, внутренности сдавливает от эмоций, так что хочется просто вернуться в кровать, уснуть и больше ничего не делать. Стук в дверь застает его уже собранного в коридоре. Вдох-выдох, все в порядке. Постаравшись расслабиться, он открывает дверь и видит лицо Ойкавы. С привычной ухмылкой Тоору как обычно начинает щебетать о чем-то, поторапливая на автобус. Они сегодня едут в тренировочный лагерь, для Хаджиме это адское испытание, так как спать они будут в одной комнате всей командой. Он боится, что если сон вдруг повторится, а это очень вероятно, то о его фантазиях узнают все. Хаджиме напряженно молча шагает рядом с Ойкавой и не может сосредоточиться на том, что ему говорят. — Ива-чан, дорогой, что-то случилось? — Ойкава заглядывает в глаза Иваизуми, притормаживая. — Ты всегда меня игнорируешь, но сегодня даже не смотришь на меня. Я что-то сделал не так? — Ойкава заигрывающе растягивает гласные и хлопает своими пушистыми ресницами, манерничает, прикидываясь девчонкой. — Ива-чан, не обижайся, я тебе отдам все лучшие пасы, я постараюсь! — Он берет Иваизуми за руку и тянет на себя. Хаджиме резко замирает, закрывает глаза и задерживает дыхание на секунду. Губы Тоору манят, растянутые в его привычно хитрой сладкой улыбке, от касания руки по телу пробегают мурашки. Нет, это всего лишь странный сон, надо взять себя в руки. — Пошли на автобус, пожалуйста, я не выспался и не готов к твоим странным играм сейчас. — Иваизуми говорит тихо, выпускает руку и, развернувшись, быстро уходит вперед. За его спиной с Тоору моментально слетает улыбка и на лице появляется разочарование. Ойкава догоняет и молча идет рядом, задумавшись о чем-то своем. Хаджиме очень хочется снова коснуться руки друга и почувствовать тепло, поэтому он идет максимально близко и ловит редкие моменты, когда они случайно задевают друг друга. Всю дорогу до автобуса они идут молча. Дойдя до цели, Хаджиме сразу идет в конец салона и садится на место у окна. Он знает, что Ойкава заряжен на общение и сядет скорее всего в центре, чтобы в пути шутить и проникаться командной атмосферой. Это возможно даст Иваизуми пространства, чтобы расслабиться и собрать свои мысли в кучку. Но он ошибается, Тоору внезапно садится рядом и, заглядывая глазами кота из Шрека, просит: — Ива-чан, пусти к окошку, спрячь меня от всех, я очень хочу поспать в дороге. Тебе ведь несложно, да? — Ойкава умеет быть обычным парнем, почему же с утра он как назло включил эту игру в флирт. Хаджиме не может понять, он то ли хочет врезать другу, то ли… В голове опять мелькают воспоминания сцен из сна. Хаджиме зависает, глядя на Тоору, закусывает губу, и все же берет себя в руки. — Ладно. — Хрипло отвечает, уступая свое место и садясь на соседнее. Ладно? Незаметно вытирает вспотевшие ладони об штаны и выдыхает, закрывая глаза: «Я справлюсь». Через несколько минут после отправления автобуса Хаджиме чувствует как нога Тоору прижимается к его бедру. Они сидят рядом, это нормально, вот только тело Иваизуми натянуто как струна. Дальше он чувствует как друг устраивается на его плече, он ощущает запах шампуня, а волосы легонько щекочут шею и лицо. Хаджиме сжимает кулак, потому что на самом деле хочется прикоснуться. — Ива-чан, надо расслабиться, ты ведь тоже хотел поспать? — нежно шепчет Ойкава на ухо, он приподнимается с плеча, убирает подлокотник между ними, возвращается обратно, прижимаясь еще ближе, и берет кулак Хаджиме в свои руки, начинает легко массировать. Иваизуме боится пошевелиться, боится показать свои желания. Теперь он точно осознает откуда взялись такие сны, чертов Тоору со своими флюидами, как же бесит! — Ойкава, ты ведешь себя как фанатка, заканчивай! — он говорит это тихо, но грубовато, чтобы прекратить эту игру, а не поддержать. — Оу, я смутил нашего холодного мужчину? Прости, мой хороший, но ты действительно так горяч, что я становлюсь твоей фанаткой. Ты против? — Тоору вцепляется в руку и заглядывает в глаза так близко, что Хаджиме чувствует его дыхание. Иваизуми смотрит удивленно и хмурится из-за непонимания что же ему делать в этой ситуации. Ойкава резко придвигается еще ближе и уже на ушко шепчет: — Просто расслабься и получай удовольствие. — Прижимается губам к мочке и проходит языком по ушной раковине. — Хах — выдыхает с еле сдерживаемым стоном удовольствия Хаджими. Резко в голову приходит осознание, что игра зашла слишком далеко. Он стряхивает с себя Тоору, встает и уходит в середину салона. Надо было сразу так сделать, а не идти на эти странные провокации. Теперь он сидит один, смотрит в окно и снова начинает терять связь с реальностью. Это ему приснилось? Ойкава же не мог действительно облизать его ухо и флиртовать с ним. Бред какой-то! Через какое-то время он оборачивается на задний ряд и видит мирно спящего Тоору. Да, это был сон. Хаджиме наконец расслабляется и засыпает. Поцелуи такие сладкие, Иваизуми стонет в голос от удовольствия. Его глаза закрыты, но он узнает вкус этих губ, запах шампуня. Он чувствует нежные прикосновения рук, как Тоору гладит его плечи, грудь, запускает ладонь в брюки. Он уже готов растечься, когда его резко встряхивает. Хаджими открывает глаза и видит перед собой напряженный взгляд: — Ты стонал, с тобой все в порядке, ты не заболел? Мы приехали, надо выходить. — Говорит Ойкава, разглядывая друга. Хаджиме нужно несколько секунд на осознание, опять чертов сон! Как же прекратить это гормональное безумие? Ко всему прочему он осознает, что его член стоит и неприятно упирается в ширинку. Вставать будет неудобно. — Все в порядке. Подай мне сумку, пожалуйста! — Хм, ты не выполнил роль моей подушки, засранец, а теперь просишь меня тебя обслужить? Ладно, я сегодня добрый, так и быть помогу тебе. Автобус пустой, друзья выходят из него последними. Хаджиме хочет вернуться домой, в таком состоянии две недели спать в общей комнате будет невероятным испытанием, тем более он уверен, что Тоору будет спать рядом, он всегда спит рядом. До самого вечера у них тренировки, и даже после ужина они все еще продолжают заниматься. Хаджиме надеется, что он вымотается и будет спать без снов. Из последних сил он идет в душ и смывает с себя все напряжение дня. Душ общий, но он специально не смотрит в сторону Ойкавы, чтобы избежать лишних мыслей. После душа он ныряет под одеяло и быстро засыпает. Ойкава подходит к своему футону и наблюдает за спящим другом. Он чувствует себя виноватым, потому что Иваизуме, после того как сбежал от него в автобусе, вел себя целый день отчужденно. Тоору думает, что всего лишь шутил как обычно, не понимает почему друг так резко отреагировал. Ойкаве всегда нравилась их близость, безграничное доверие между ними, ведь они знают друг друга с детства, поэтому их связь и взаимопонимание очень сильны. Но сейчас между ними дистанция, провал под каким-то адским напряжением. Хочется его преодолеть и почувствовать абсолютную легкость. Поэтому Тоору с темноте подтягивает свой футон впритык к Хаджиме, ложится рядом, залезая прямо под одеяло к другу и кладет свою голову к нему на плечо, прижавшись всем телом. Ойкава тактильный и ему сильно не хватало ощущения тепла, поэтому теперь наконец он успокаивается и засыпает. Еще темно, но Хаджиме просыпается от того, что его рука сильно затекла и ему очень жарко, он пытается сдвинуться, но не может. Он замечает чужое дыхание на своей груди и осознает, что на нем кто-то лежит, закинув ногу. Ойкава? Опять сон? Он замирает, осознает собственный утренний стояк и близость ноги Тоору. Сейчас бы, если это сон, растолкать сонную тушку и оттрахать в рот. Но кажется, это не сон. Поэтому Иваизуми осторожно снимает с себя друга и возвращает на футон рядом. Сам же идет под холодный душ и сразу после на пробежку. Второй день лагеря проходит также как первый. Ойкава старается, но выглядит каким-то грустным. Иваизуми понимает, что он ведет себя как мудак, избегая друга и не объясняя причин, но он что он скажет? Мой дорогой друг, ты доигрался, поэтому у меня мокрые сны о тебе и я хочу тебя трахнуть? Признания в вечной любви — бестолковая штука, они и так оба знают, что любят друг друга, иначе бы не были так близки. Но секс не входит в дружбу, не должен входить. Если же он признается в своем желании, то пропасть между ними станет еще больше, чем есть уже сейчас, пока он старается избегать этого. Плюс он понимает, что желание и фантазии о сексе — это не сам секс, если они все же дойдут до реализации желаний, то их может ждать разочарование. Но вся логика рушится при одном только взгляде на Тоору, чертовы бабочки в животе! — Оу, Ива-чан, ты наконец одарил меня своим вниманием! Тебе нравится как я растягиваюсь? — Опять чертов флирт! Что ж, давай поиграем! — Да, ты очень гибкий и мне интересно как это можно применить. — Ойкава начинает светиться, наконец его друг вернулся! — Что ж, смотри и фантазируй, я постараюсь для тебя, — говорит Тоору и плавно прогибается в спине, его стопы чуть расставлены, шорты обтягивают бедра и Иваизуми пожирает взглядом красивые ноги друга. Как же достало! Хаджиме встает, подходит и смачно шлепает по заднице. Ладонь горит, как и все внутри, он хотел бы пойти в душ со всеми и лечь спать, но решает пробежаться и выходит из зала. Ойкава следует за ним на улицу и догоняет через пару минут. Они оба без сил после тяжелого дня, поэтому быстро переходят с бега на ходьбу. У Тоору поднялось настроение, поэтому он продолжает в привычной манере заигрывать с Хаджиме и слегка касается его тела, пытаясь пощекотать. Иваизуми ловит руки друга и внезапно прижимает к себе, а потом также резко отпускает, разворачивается и бежит назад к лагерю. Да что опять не так, Тоору не может его догнать и встречает в итоге уже в общей душевой, где они остались одни. Хаджиме стоит спиной под струями воды и не оборачивается. Ойкава раздевается и целенаправленно идет к той же кабинке. Подойдя, он ласково проводит по спине друга, мягко переходя к заднице, гладит ее, ощущая напряжение мышц. — Ива-чан, повернись ко мне. — Иваизуме ждет несколько секунд, вздыхает и разворачивается. Тоору смотрит на вставший член друга, такого он еще не видел. Не задумываясь, он встает на колени и облизывает член Хаджиме. Ему нравится то, как друг начинает дрожать от прикосновений, нравится его облизывать, поэтому он сначала мягко посасывает головку, проходит языком по уздечке, а потом заглатывает максимально глубоко и начинает сосать. Опять сон? Он уснул в душе? Это ведь не может быть реальностью? Друзья ведь не отсасывают друг у друга! Хаджиме толкается в горло другу и резко вынимает свой член, кончая на лицо, красивое лицо со стекающими каплями спермы. Он поднимает друга с колен и притягивает для поцелуя. Тоору так сладко целуется. Реальность лучше фантазий и снов. Он такой красивый, такой реальный. Иваизуме накрывает ладонью пах Ойкавы, ощущая стоящий член. Тоже хочется попробовать отсосать, поэтому теперь он, прижав друга к стене, опускается перед ним на колени и начинает изучать его. Облизав яички, он медленно поднимается чуть выше и жадно ловит эмоции на лице Тоору, который закусив губу блаженно стонет от удовольствия. Хочется записать видео. Язык обводит головку, затем губы обхватывают член, пропуская все глубже, с каждым движением член становится все тверже и больше. Через несколько движений Хаджиме чувствует пульсацию у себя во рту и еще сильнее сдавливает член, Тоору кончает с громким стоном, его трясет и он медленно стекает вдоль стенки. — Ты такой потрясающий, Ива-чан! Это был лучший момент в моей жизни! Хаджиме пронзает осознание того, что они сделали, то, что это снова странные игры друга. Он молча подает руку, помогая тому подняться, а после также молча вытирается, одевается и идет спать, перед уходом лишь бросив: — Не лезь ко мне ночью. Утром он опять не может понять сон это был или нет.