Сны

День третий, Тоору ведет себя как обычно, заигрывая со всеми в привычной манере. Хаджиме смотрит на его лицо и у него в памяти выплывает вкус губ, прикрытые от удовольствия глаза и низкие стоны друга. Последнее время ему начинает казаться, что он все время нетрезв, он уже настолько сильно запутался между сном и явью, что перестал улавливать разницу между ними. Хаджиме никогда не целовался, поэтому если вчера был не сон, то все пошло кувырком и первый минет он получил раньше, чем первый поцелуй. Он подвис в своих размышлениях на пару минут, Ойкава чувствует пристальный взгляд, поворачивается в сторону Иваизуми, улыбается и кончиком языка облизывает губы, подмигивая. Хаджиме все достало, хочется схватить за руку, утащить куда-нибудь подальше от всех и от души трахнуть лучшего друга, но он переключает свое внимание на игру и старается не думать. Надо подождать вечера и попробовать поговорить, может станет хоть немного легче. Целый день, наполнен голосом Тоору, его смехом, такими эффектными движениям тела, красивыми изгибами и напряжением мышц. Это безумная эротика с мячом. К концу дня мозг Хаджиме превращается в кашу, ему все сложнее концентрировать внимание на чем-то, кроме Ойкавы. Во время ужина его наконец слегка отпускает и он сосредотачивается на еде, рядом Тоору расплывается на стуле, он сегодня максимально выложился, хотя это и всего лишь тренировки, а не полноценные игры. За столом почти вся команда, идет какое-то шумное обсуждение и большинство игроков увлечены разговором. Хаджиме даже не пытается уловить суть, он наслаждается вкусом мяса и риса, заботливо наполняющих голодный желудок. Все было великолепно, пока он не улавливает движение чужой руки по его бедру, он откладывает палочки и пытается перехватить и остановить движение к собственному паху. Он взрывается, ярость заливает его полностью, нет сил больше сдерживаться. Он резко вскакивает из-за стола и выходит на улицу, зайдя за угол дома, где никого нет, он в темноте скатывается по стене. Хочется выть или орать, но получается какой-то сдавленный жалобный стон. — Ива-чан… прости, я думал, что тебе тоже нравится, ты так смотрел на меня сегодня. — Ойкава снова не дает отдышаться, заполняя все пространство. Иваизуми не отвечает, просто тянет на себя и начинает жадно целовать в губы, потом шею, холодными пальцами проскальзывая под футболку. Он заставляет Тоору сесть к нему на колени, прижимая максимально близко, что они оба чувствуют возбуждение друг друга. Ойкава сдавленно стонет, зарывается пальцами в волосы Хаджиме и толкается бедрами навстречу. — Ты такой горячий, такой жадный, как же я хочу тебя, малыш — шепчет на ухо, мягко касаясь губами. Иваизуми резко замирает, осознавая происходящее: что за дичь они творят? Что потом с этим делать? Как потом играть вместе, общаться? Нет, надо это остановить, пока не зашло слишком далеко. Он снимает с себя Тоору и встает. Возбуждение все еще неприятно сдавливает как физически, так и эмоционально. — Давай прекратим все это. Мы ведь друзья, не будем усложнять наши отношения, хорошо? — Хаджиме старается говорить спокойно и заглядывает в глаза другу, который шокировано смотрит в ответ. Этот взгляд как у ребенка, у которого несправедливо отняли конфету и он готов расплакаться. — Ива-чан, но ведь тебе же нравится… — Нет, — резко обрывает в ответ, — мы просто друзья. Пошли к остальным и давай забудем этот инцидент. — Иваизуми поворачивается и уходит. Остаток вечера они не разговаривают. Ойкава привычно натягивает улыбку для друзей и делает вид, что все в порядке. Ночью они ложатся спиной друг к другу будто поссорившаяся женатая пара. Из-за поганого гнетущего настроения Хаджиме долго не мог уснуть, но усталость все же заставляет мозг наконец отключиться. Утро начинается спокойно, завтрак, разминка, начало тренировки. Буквально через 20 минут игры Тоору, вытаскивая неудачный мяч, оступается и получает травму ноги. Ему больно ступать, поэтому Хаджиме поднимает его на руки и несет как невесту в медпункт в соседнем здании. Несмотря на неоднозначность положения, Ойкава не шутит, он мрачнеет, потому что дико боится серьезной травмы. Хочется его поддержать, так как для него нет ничего важнее волейбола. — Все будет в порядке, тебе просто надо будет немного отдохнуть. Наверняка ничего страшного, — говорит Иваизуми и замечает скопившиеся слезы в уголках глаз, — Тебе больно? Тоору отворачивается и молчит. Они заходят в пустой медкабинет. Врачей нет и скорее всего сегодня не будет, так как выходной. Надо убедиться, что проблема некритична и наложить эластичный бинт, а потом оставить больного отдыхать до завтрашнего осмотра. Хаджиме осторожно кладет друга на кушетку и снова заглядывает в глаза, полные боли. Не выдерживает и тянется к лицу, губами нежно собирая влагу из глаз, а потом рукой поворачивает лицо к себе и требовательно целует в губы. Такие теплые, мягкие… и через секунду он чувствует как Ойкава начинает отвечать и уже сам проталкивает язык в рот, углубляя поцелуй. Они стаскивают футболки друг друга, жадно касаясь обнаженных тел. Мозг вырубает напрочь, особенно когда Тоору стягивает шорты вместе с боксерами сначала с друга, а потом и с себя, раздвигает ноги и подтягивая к себе ближе, берет оба члена в свою руку. Хаджиме безумно смотрит на происходящее, на обнаженного друга под собой и понимает, что не может остановиться. Он хватает запримеченную бутыль с гелем для узи, выдавливает себе на пальцы, осторожно разогревает и тянется к анусу друга. Скользит пальцем, обводя мышцы вокруг напряженного колечка, а потом медленно проталкивает фалангу внутрь. Он слышит тихий стон и это заводит еще больше. Напряжение растет, он начинает проталкивать палец глубже, то вынимает его почти полностью. Он представляет себе как вместо пальца вставит член и выдыхает от скопившегося возбуждения. Добавляет еще палец, наблюдая как Тоору откидывается назад, глубоко дыша и сдерживая стоны. Третий палец входит с трудом, но стенки довольно быстро становятся более податливыми, он старается ласкать подушечками пальцев простату, медленно водя ими вдоль стенок. — Трахни меня, пожалуйста, я так хочу почувствовать тебя в себе, — Тоору сдавленно просит, закрыв лицо рукой. Хаджиме вынимает пальцы, смазывает член и запускает головку внутрь. Так тепло, мягко, не кончить бы сразу. Он слышит сдержанный стон друга, убирает руку от его лица, тянет на себя ближе, тем самым сильнее насаживая на член, видит его возбужденные карие глаза и утягивает в нежный поцелуй. Это невозможно приятно, это взрыв эмоций, потому что вот он самый любимый человек, с которым ты сливаешься в единое целое. Хаджиме двигается сначала медленно, а потом предвкушение оргазма накрывает его, член становится еще больше, внутри становится еще теснее и движения все быстрее и сильнее. Они стонут в унисон, сильнее прижимаясь друг к другу и выплескивают весь огонь оргазма в диких толчках, сильных объятиях и поцелуях до укусов. От напряжения у Иваизуми сводит ногу, он дергается и просыпается на своем футоне. За окном только начало светать, вся команда еще спит, на соседнем месте, раскинувшись звездочкой мило сопит Тоору. У него стекает слюнка и умиротворенное лицо ангелочка. Хаджиме делает глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоиться. В боксерах неприятно влажно. Одно радует, нет никакой травмы, беспокоится не о чем. Четвертый день начинается с душа.