Анаболическая панацея

Склянка треснула прямо в кармане, раздражая не столь звуком, чем его наличием. Парень машинально сунулся за ней и негромко пискнул. Руку обожгло, кажется, даже стекло впилось в кожу, вызывая незабываемые ощущения. — Только не сейчас! — парень перескочил через маленький заборчик и прижался к дому, шипя от боли и рассматривая ладонь. Она действительно была покрыта множеством ран от блестящих мелких осколков, а лабораторная хренотень лихо разъедала кожу. Или так казалось? Красные участки голой плоти, тут же затягивались грубой корочкой, сменяя жжение зудом. Что за чёрт! Наверно, стоит на скорую руку перемотать раны, пока не схлопотал заражения. Хах, на скорую руку, неплохой каламбур. Кусок футболки, конечно, не самый лучший вариант, но для этого отлично подошёл, сглаживая ощущения от травмы. Парень сжал руку, оценивая всю тщетность ситуации, но из раздумий его вывел крик. — Эй, кажется, я слышал его в той подворотне! — махнул рукой тощий угловатый подросток, оборачиваясь назад. — Вы! Бегом туда! — тут же отозвался его товарищ покрупнее, указывая пальцем на проход, в котором скрылся русый. Кажется, погоня ещё не окончена. Дёрнувшись в сторону, парень замер. С этой стороны его уже поджидали два пацана, с колючими битами и диким желанием познакомиться, а с другой — подоспел мужик со своей, до чёртиков, злой, собакой. Оскалившись, пёс рявкнул, заливая асфальт слюной, призывая подростка к действиям.Покрутив головой, словно выбирая, кого из парочек стоит выбрать, парень взглянул наверх и победно улыбнулся. Оттолкнувшись от земли, он зацепился целой рукой за кирпич и подтянулся вверх, помогая себе тканевым свёртком, который теперь заменял правую ладонь. Получилось не так ловко, как прежде, но буквально за десять секунд он оказался достаточно высоко над землёй, чтобы снова получить фору. — Стой! Куда?! — послышалось снизу, вместе с собачьим лаем. — Ебать, он как человек паук… — вздохнул тощий, тут же получив подзатыльник за свои слова. Или за то, как он с восхищением смотрел, как воришка карабкается по стене. — За ним! Вы же упустите его! — отчаянно орал крепыш, раскидывая в стороны своих подчинённых. — А я не умею лазить по стенам… — судя по голосу ответил тощий, получив по шапке ещё разок. — Ща научишься. А ну бегом! Но было уже поздно, парень зацепился за черепицу и выполз на кровлю, облегчённо выдохнув. Воришка на мгновение посмотрел вниз, отпуская едкие смешки неудачным попыткам быстро научиться взбираться по стенам, а потом поднялся, осознавая, какую хуету сделал.Это не та крыша! Отсюда до приюта «Восход» ещё порядка пяти домов! Ладно, ладно, вдох, выдох, ему же не привыкать скакать по крышам? Ноги то все на месте. Нужно было лишь делать это тихо, чтобы ещё сильнее не привлечь к себе внимание. Взяв небольшой разгон, парень рванул вперёд и как в крутых боевиках, перемахнул на другую крышу, с протяжным «ух!» плюхнувшись на раскаленное на солнце, покрытие. Блять! Осталось только плечо себе разъебать для полной картины. Но некогда было себя жалеть, когда-нибудь его преследователи додумаются, что вынюхивать можно и на земле. Подросток соскрёб себя с черепицы и двинулся дальше, на следующую крышу, и только потом, в открытое окно. Наконец! Безопасность! Родная комната встретила его пустотой и прохладной тьмой, на мгновение ослепляя юношу. Нужно лишь найти место, где он спрячется от задир и… — Привет. Парень взвизгнул, отскакивая к стене и снова ударяясь больным плечом. Ушло непозволительно много времени на то, чтобы глаза привыкли к темноте, а там уж оказалось, что это лишь его друг очкарик, улыбающийся во все тридцать, положенных ему, зубов. — Тьфу! Ну, ты и дурак, конечно, я чуть кони не двинул, — почти обиженно протянул воришка, поднимаясь с пола. — Я рад, что, наконец, смог тебя прижучить, — гаденько заржал очкастый, утерев сопливый нос. Глаза сощурились. Он точно заметил то, как минуту назад друг боязливо пихнул руку в карман. — От кого бежал? Что прячешь? — Ничего я не прячу, а убегал от хулиганов, — надул губы он, отряхиваясь от фантомной пыли. — Ну даааа, я так и понял, — загадочно протянул собеседник, подтолкнув очки ближе к переносице. Лестница жалобно заскрипела, отдаваясь глухим стуком дешёвых ботинок. Один только этот звук уже не сулил ничего хорошего, наталкивая обоих мальчишек на мысль, о более укромных местах. Тревор осел на пол, прямо там где стоял, скрывая итак небольшое тело за кроватью, одним жалобным взглядом упрашивая друга не сдавать его. В двери появилась перекошенная злостью рожа, а за ней, хромые приспешники, потирающие задницы. — Эй, очкарик, акробата не видел? — глаза бегали по спальной, видимо ожидая, что сможет увидеть воришку раньше, чем это шепелявое убожество ему ответит. — Тревор то? Кажется, он побежал в сторону ванной, у него что-то было. — Так и знал… вперёд, мы можем его нагнать! — крепыш махнул рукой в противоположную сторону и смылся сам, оставляя лишь ощущение облегчения и густой запах пота. — Хах, таки упали, уууупс, — пожал плечами Тревор, поднимаясь, но так же быстро осаживаясь обратно. Прямо над ним стоял очкарик, во все четыре глаза, внимательно разглядывая воришку. — Ты чего, Эст? Всё хорошо? — Показывай, — потребовал парень, уже протягивая руку. — Я видел, у тебя рука замотана. Воришка вздохнул и отвернувшись, вытащил руку из кармана. Не хотелось видеть на лице товарища разочарование и ещё меньше хотелось видеть то, в какое мясо превратилась рука после жижи. Эстебан хмыкнул тихое «спасибо» и развернул ткань, разглядывая ладонь с разных ракурсов. — Ничего нет? — изогнул бровь очкарик, отпуская ладонь с таким видом, словно Ривас опять его развёл, а глупыш взял и повёлся. — А замотал зачем? — Что? — Тревор покрутил руку и так, и сяк, но как бы сильно ему этого не хотелось, кожа была девственно чиста. Как же так? А осколки? Но в кармане тоже было пусто, может они вывалились пока он на крыше валялся? — Мне нужно отойти. — Опять в окно? — недовольно сложил руки на груди Эст. — Нет, на этот раз в ванную, — прошипел кипя от злости русый, перепрыгивая через матрас. — Тебя же забьют! И даже глазом не моргнут, — тут же переполошился мальчишка, оттягивая воришку за рукав зелёной толстовки, за что тут же получил по лбу щелбан. — Ну и иди, придурок! Собственно, по указке самого Эста, хулиганы во всю и вынюхивали его у ванных комнат, со стороны схожие с дворняжками. Он оттого их сюда и погнал, что душевые находились в самом конце крыла и даже если бы Тревору хотелось бежать снова, он бы легко скрылся, спутывая следы. Но была и ещё одна причина. Выбраться из душевых, можно было, только через узкие квадратные окошки под потолком, в которые даже узкая задница Тревора бы вряд ли пролезла. Именно из-за этого он бы никогда сюда не пошёл — Эй, Тьяго, наш лопух объявился, — шепнул крепышу дылда, ткнув того локтем, когда Тревор уже был в мерах трёх от главаря и замахивался для удара. Что ж, удар получился — то, что надо, главаря передернуло, по инерции откидывая на стоящего рядом товарища. Видимо получал он по лицу не так часто, как хотелось. Глаза взмокли, давая воришке секундное ощущение вседозволенности, прежде чем последовали, вполне ожидаемые последствия. С двух сторон парня схватили прихвостни и до боли в суставах заломили руки назад. — Ах, ты, ублюдышь, — захлебнулся слюной хулиган, собирая ладонь в кулак. Резким размашистым движением, он врезал прямо по печени, выбивая из акробата весь дух. — Чё, думал, сможешь от нас убежать? Ножки то у тебя коротки и друзья прогнили! — Сука! Да я из-за тебя всрал деньги! — просипел Тревор. От боли хотелось свернуться комочком прямо на холодной плитке, но руки крепко держали, потряхивая парнишку перед следующим ударом. — Мудак! Ты знаешь, сколько я мог заработать?! — Так вот что ты так бежал то, пидор мелкий, — смеялся задира, запрокинув голову воришки за волосы. — Что ты всрал, а? Может, потерял чего? Так мои мальчики быстро найдут. Тревор молчал. Хулиган уже хотел ударить ещё раз, но подросток сюрпнул и лихо плюнул в лицо Тьяго, отчаянно хохоча. Собственно, а дальше картина понятна: его били до тех пор, пока на теле воришки живого места не осталось, не скупясь на комментарии о том, насколько же парень жалок. А там уже и няньки-надзирательницы сбежались на пронзительные крики Эрнеста. Вот раньше он явиться не мог?! Нравоучений было много, но благо, в основном они предназначались обидчикам, хоть это и не смогло смыть с их лица усладу от избиения беспомощного. Не ясно, куда они отправили Тьяго с его прихвостнями, но Тревору всего лишь достался мешок картошки и ножик, видимо чтобы в следующий раз, не втыкал, когда его соберутся бить. Логика просто отменная. А вот уже вместе с ним, на кухне нарисовался и Эстебан. Он пытался уговорить очкарика, оставить его одного со своим наказанием, но разве этого упертого барана убедишь? Поэтому, к наказанию добавилась ещё и болтовня Эста, совсем обрекая его на вечные мучения. — Ну и что это было? — разорвал наконец неловкую тишину очкарик, не отвлекаясь от картишки. — Ты сбежал от нянек, добрался сюда, а потом сам полез к мудаку, чтобы огрести от него и от надзирателей разом. Ради сего? — Ну, — замялся Тревор. Повисла тишина, которую он не особо хотел нарушать, но придётся. — Я расскажу тебе, только ты молчи, понял? — Да я вообще могила, — поклялся очкарик. — Нууууууу… мне снова написали с просьбой, — протянул русый, скосив глаза в кастрюлю. Количество чистых картошек едва было больше дюжины. — Мужчина написал. Он обещал три сотни за колбочку из лаборатории, в которую мы поехали с экскурсией. — Подожди, что за бред? Экскурсия? — Да, экскурсия в какую-то лабораторию недалеко отсюда, чтоб молодые сиротки прочувствовали, куда им нужно стремиться, вот я и решил… — Ты совсем дурак?! — четырёхглазый вскочил, чуть ли не опрокинув стулик, на что получил осуждающий взгляд от повара. Он усадил жопу обратно, прошипев, — как ты вообще додумался?! — Тише ты! Да, я сделал это, уже улизнул из-под глаз надзирательницы, когда меня спалил этот…урод, — припомнил происходившее подросток. — Он знал, что у меня есть колба. Нет, он знал, что я что-то украл, но не знал, что это. Может думал, тоже сможет навариться. — Ой, блять, — вздохнул очкастый. Тяжесть всего мира навалилась на Эста на секунду. Нет, его друг точно ёбнутый. — Ты совсем идиот? — Мне просто нужны деньги… — принялся оправдываться воришка, скользнув взглядом на повара. Дядька Люк был слеп на один глаз и глух на полтора, но шептаться о таком даже при нём было… рискованно? — На кой? — всё бесился шепелявый, взмахнув рукой. — Ну не дуйся ты, Эст, я же не помер, — своеобразно успокоил его Тревор, ткнув локтем в бок. — Ага, зато сидишь теперь с синяками и отбитыми боками… Что вообще было с твоей рукой? — Колба разбилась в кармане, и осколки впились в руку, — пожал плечами воришка. — Но ведь это было не так давно? Где следы? Тревор вздохнул и посмотрел на свою правую руку. Ни единого напоминания, что он был в лаборатории, и тем более, ни намека на колбу. — Да кто ж знает, я тоже не понял…