Анаболическая панацея

Подросток проснулся ночью в холодном поту и с диким сердцебиением. Что ему снилось? Если честно, он не запомнил, но вот последнее, что он увидел, он запомнит надолго. Сжирающие изнутри опарыши, вылезающие через брюхо наружу. Он даже почувствовал всю боль от происходящего. А потом уже казалось, что опарыши настигли его и в реальной жизни, до того сильно болел живот. Но это был лишь голод. Тревор приложил руку к плоскому животу и глянул на настенные часы, которые с его матраса были видны во всей своей красе. Минутная стрелка медленно ползла по циферблату, отсчитывая время. Он уснул всего около часа назад. Чёрт. Он всегда не мог терпеть пустой желудок и ощущения, которые он создавал, но последняя неделя в этом плане была одной сплошной проблемой. Ничего, НИ-ЧЕ-ГО не могло успокоить вечно бурлящий желудок, выедающий пустую полость внутри. Даже похлёбка дяди Люка, которая содержала в себе всевозможные овощи и крупы, переваривалась с такой скоростью, что даже пловцы с их бешеным метаболизмом позавидовали бы ему. Нет, сегодня он точно не уснёт, в этом даже сомневаться не пришлось. Поморгав ещё немного, парень присел и потянулся. Глаза закрывались сами собой, но, видимо, сегодня ему придётся помучиться, прежде чем он сможет уснуть. Поднявшись с кровати, подросток тихо пересёк спальню и высунулся в открытое окно. Дорога на крышу вела через его излюбленную трубу и не заняла много времени. Тёплый ветерок ударил в лицо, играясь со спутанными кудряшками и пузыря свободную футболку. Да, это то, что ему нужно, немного свободы. Взяв небольшой разбег, парень перепрыгнул на соседнюю крышу и продолжил бежать. Эйфория захлестнула после первого же прыжка и не схлынула, пока он не добрался до окраины, с которой открывался отличный вид на перелив. Лунный свет переливался на поверхности воды, создавая необыкновенные искорки, а корабли с едва слышным скрипом покачивались у причала, послужив парню небольшой колыбельной. Возможно, будь он художником, обязательно бы запечатлел вид с этой крыши на холсте. Да, такое живописное место принесло бы ему много денег. Он обернулся. Городишко спал, улыбаясь ему редкими огоньками свечи в окнах. Откуда-то слышалась тихая мелодия — молодая мать укачивала своего сына в люльке, напевая местные песни, став до жути родным. — Эх, как было бы хорошо просто очнуться в кровати… — прошептал Тревор, в последний раз взглянув на луну, словно пытался запомнить то, как она выглядит. И как выглядит берег. — Дома… На обратном пути черепица смешно поскрипывала под ногами, да и просто остывая после жаркого солнца. Кажется, за столько лет он научился определять возраст черепицы чисто по звуку. Вот эта крыша в следующем году посыплется, а эту только в прошлом положили. Эти звуки ведь тоже собирались в незатейливый ритм. Бум, бум, бум. И вот он уже музыкант, зарабатывающий миллионы на пафосных словах и попсовой музыке. Нет, он бы скорее писал рок-композиции. Гитара ревёт под его пальцами, барабаны стучат прямо по ушам. И потом такой пронзительный голос солиста, пробивающий женские сердца, словно стрела Амура! Он даже остановился, изображая гитарный риф, а потом рассмеялся. Нет, он явно не музыкант. И в своих рассуждениях он даже не ощутил, как оказался у приюта. Соскользнув обратно по той же трубе, Тревор влез в окно. Темно, собственно, как и всегда. Стены в их комнате были странноватого синего цвета, стояло десять двухъярусных кроватей, а рядом по две тумбочки. Прямо-таки и не скажи, что всё плохо, ему очень даже нравится, особенно вспоминая года, когда спать приходилось на полу. Он уже подходил к своей кровати, когда увидел фигуру, сидящую в кресле у самой двери. Чёрт! Не проверить излюбленное место директрисы, это прям маразм! Женщина, правда, лишь поднялась и выпорхнула в коридор, оставляя подростка наедине со своими мыслями. Да бля! Это означает лишь одно — лекция будет настооооолько долгой, что есть опасность разбудить других парней, поэтому что? Мы идём в кабинет, абсолютно точно! Но, что странно, женщина свернула раньше и повела воришку в другое место. — Эм, а куда мы идём? — едва слышно нарушил тишину Тревор, догоняя директрису. — Меньше разговоров, — холодно хмыкнула она в ответ. В бешенстве! Точно откусит ему голову! А он ведь только спросил, а значит, женщина не просто зла, а точно зла настолько, что задушит его сразу, как только они будут наедине. Только зачем ей для этого идти в столовую? Кстати, что касаемо директрисы. На первый взгляд, эта властная женщина действительно могла бы убить кого угодно, но на деле с ним была мила и обходительна. Небольшого роста, чуть ниже самого Тревора, она, как и любая уважающая себя женщина, ухаживала за собой. Чёрные волосы с редкой сединой всегда были убраны в пучок, губки соблазнительно накрашены красной помадой, а глаза подчёркивали стрелки. А, ну и главная её гордость — пышный бюст и широкие бёдра. Вечно при параде, вечно прекрасна, женщина усадила его за стол и пододвинула ближе плошку с супом, внимательно разглядывая молодого человека под светом одинокой свечи. — П. Простите? — Тревор смерил женщину непонимающим взглядом. — Ешь, пока не остыло. — Зачем? Но красноречивый взгляд дал понять: ешь, а то убью. Парень схватил ложку и начал загребать еду. Однако оказалось, что это не суп, а похлёбка, что в их условиях являлось одним и тем же. — Знаешь, Тревор, в последнее время с кухни частенько начала пропадать еда, — загадочно протянула директриса, потирая кольцо на пальце. Воришка даже подавился от такого неожиданного начала. Если это вступление, то какова будет главная часть и конец? — Я, конечно, знала о твоей деятельности, времена нынче тёмные, но решила ничего не делать, всем нам нужны деньги. Но подговаривать маленьких, чтобы те воровали еду… Тревор, это даже для тебя слишком, — сменила гнев на милость женщина. Совесть больно кольнула прямо в сердце, и парень опустил взгляд вниз, отодвигая тарелку в сторону. — А сейчас ты вообще сбегаешь по ночи, чтобы что? Кого ещё ты обкрадываешь под покровом ночи? Стариков и детей? И что такого тебе снилось, что ты проснулся так, будто тебя били? — Откуда? — вырвалось всего одно слово из его уст. — Ты настолько невнимателен? Я была в комнате, когда ты встал и пошёл погулять. — Видели, но не остановили? — Тебе почти восемнадцать, пора бы начинать самому головой думать, — пожала плечами директриса. — И всё-таки я думала, что ты меня видел и это просто такой протест, но, судя по твоей реакции, ты ни сном ни духом, м? Она пододвинула миску ближе к Тревору и стала рассматривать его. Может, ответ есть в самом парне? Хотя бы внешне. Да нет, те же кудрявые волосы, те же серые глаза, но голодные, как у зверя. Да и подрос он, что ли… — Это бесполезно, я всё равно не наемся, — сдался воришка, оперевшись подбородком на руку. — Нууу, не попробуем — не узнаем, тем более что у нас есть целая кастрюля этого дела и бессонная ночь. Тебе повезло, что я добрая и не могу уснуть. Парень опустил взгляд в тарелку и одним движением опрокинул миску себе в рот. Еда потекла, будто так и должно было быть. Тёплая жидкость прошла по пищеводу и исчезла где-то в желудке, вызывая лишь тихое бурление. — Раз уж вы разрешаете, то давайте попробуем. А вопросы… — подросток на мгновение задумался, как бы ему потянуть время и не быть раскрытым. — Вы ведь и так всё знаете, как минимум вы были очень близки в догадках, видимо, я открытая книга для вас… Хотя о чём это я, для вас я всегда был открытой книгой, даже просто потому, что я у вас на виду уже больше десяти лет. Это… много времени. — Тревор, будь умницей, не лей воды почём зря. Я, конечно, не против узнать, как хорошо ты умеешь отвлекать людей, но всё-таки давай перейдём к сути. — Прям совсем к сути? Мне стыдно… — Так и должно быть, мальчик мой. — Я не знаю, что со мной. Это началось неделю назад и происходит до сих пор. Женщина рассматривала парня максимально внимательно. Подрагивает, привирает, нервничает и поглядывает в пустую тарелку. Действительно голодный? — Погоди, — она метнулась на кухню и вернулась уже с полной тарелкой тёплой еды. Такой желанной. — Вот теперь можешь продолжать. — Мне снилось, что мой желудок разъедают черви, а потом проснулся и… — Тревор снова приложил ладонь к животу и прикрыл глаза, концентрируясь на ощущениях. Желудок молчал, видимо, вполне удовлетворённый первой порцией еды. В же это время директриса смотрела уже с неким сомнением. — Почувствовал, будто они действительно меня пожирают, но нет, всё хорошо, только есть хотелось. Вы не подумайте, что я пошёл красть еду, нет, просто… Свежий воздух вытрезвляет, а после и голод немного утихает. — И часто ты такое практикуешь? К чему морить себя голодом? — Хах, ну вы скажите тоже… Я похож на человека, который будет голодать, когда еду дают прямо в руки? — усмехнулся воришка, в паузе между словами пихая в рот ложку похлёбки. — Тогда я не понимаю… — Вот и я не знаю. — А что было неделю назад? — Неделю? Ничего, просто мы… — парня как током ударило. Он сменился в лице, снова опуская взгляд в тарелку. — Что? Ты что-то вспомнил? — Н-нет, не берите в голову. — Тревор, ты сам только что распинался о том, что ты открытая книга, что ты скрываешь? — Спасибо большое за еду, но, кажется, я уже хочу спать, да и время позднее, — подросток театрально зевнул и потянулся, вставая из-за стола. Он выпил остатки жижи одним глотком и свалил из столовой до того, как женщина успела что-либо сказать. — Вот же… Маленький сорванец. Но, кажется, она и не была против его ухода, каждый разговор подобного рода для неё был невыносимым. Не потому что она не любила ругаться. Этот парень был словно скользкая рыба — его сложно поймать и ещё труднее удержать. А в содеянном он вообще никогда не признаётся. Никогда.