Сотри его из memory

      Чимин стоял на крыльце поликлиники и бездумно травил себя сигаретным дымом. Всё, что произошло в палате, казалось каким-то страшным сном. Он не смог выйти из помещения ни с первой просьбы от Самины, ни с пятой. Но самое болезненное было появление Чонгука и то, как нужно, протянула к нему свои руки девушка.       Его девушка. Его принцесса.       Чонгук старался быть отстранённым, но показывать абсолютное безразличие к Самине он не мог. Тем более после пережитой травмы и того, что ей ещё предстояло пройти. Поэтому в больничной палате витало эмоциональное напряжение, непонимание и страх... Страх будущего.       — Отойди от неё... — Чимин настоятельно произнёс просьбу, крепко сжимая руки в кулаки. Самина же, будто назло ему, приблизила бывшего парня ещё ближе, хватаясь одной рукой за его локоть.       — Чимин... — Чонгук озадаченно посмотрел на брата и приподнял брови в знак успокоения, негласно показывая, что не время сейчас выяснять отношения.       — Отошёл, — снова повторил Пак, тяжело сглатывая ком в горле и не убирая пристального взгляда от ладоней Самины и того, как крепко и доверительно она держалась за Чонгука... То же самое она утром делала и с ним, зарываясь своими пальцами в его влажные волосы после душа.       — Сами, — тихо проговорил Чонгук и разомкнул их руки, виновато осматривая девушку. — Всё в порядке, — успокаивающе продолжил он, — ты отдохни, мы попозже поговорим.       — Я хочу сейчас, — странное состояние приблизилось к Самине и шумно дышало в затылок. Обычно она не имела привычки спорить с Чонгуком, да и в штыки принимала каждый его отказ. Но сейчас девушка не ощутила ничего подобного, только давящий взгляда Чимина сбоку, — доктор ничего толком не объяснил, лишь велел, как и ты, отдохнуть.       — Принцесса Им, — вдруг умеренный тон Чимина прошёлся холодком по девичьему телу. Парень неторопливо подошёл поближе к кровати и с трудом удержался, чтобы не притронуться к Самине. Ему было нелегко обладать спокойствием, но Пак думал лишь о благополучии Самины. Тем не менее, Чимин не гарантировал такой покладистости своих эмоций и в дальнейшем. И это пугало, — сделай, что тебе говорят. Пожалуйста, — закончил он с тёплой улыбкой.       — Чимин, это я головой ударилась, а не ты, — что-то всё-таки осталось неизменным в Самине. Ей всегда хотелось доводить Пак Чимина. Парень даже произвёл нервный смешок после произнесённой фразы от Им.       — Может и к лучшему, что это был не я, — задумчиво ответил Пак. Он хотел бы сказать ещё многое, на кончике языка крутились такие нужные слова, но доктор, вошедший в палату, оборвал все его попытки.       — Молодые люди, выходим, — мужчина остановился в центре комнаты, прямо напротив больничной койки, — как себя чувствуешь? — поинтересовался он с добродушной улыбкой.       — Непонятно, — честно ответила Самина, грустно посмотрев на Чонгука, а затем, услышав раздражительный вздох от Чимина, повернула голову в его сторону, — можете объяснить конкретнее? — чуть ли не шёпотом обратилась Самина к врачу. Некоторые пазлы стали складываться под натиском неоднозначных взглядов ребят и того, как странно смотрел на них сам мужчина.       — Конечно! Но немного позже. Ладно? — доктор Ли оттягивал момент самого важного разговора, так как организм Им сейчас максимально слаб. Да и мужчина решил дождаться завтрашнего дня, чтобы рядом с девушкой была мама. Но даже как человек, он прекрасно понимал, что Самина и сама стала догадываться о чём-либо. Доктор Ли ещё раз попросил парней покинуть пределы палаты, а затем, после исполнения просьбы, пригласил их в свой кабинет. Ребята сидели за столом и оба выжидающе смотрели на господина Ли.       — Как вы поняли, у Самины амнезия. Удар, возможно, был и не слишком сильный, но её прошлые проблемы дали свои плоды, к сожалению...       — У неё в последнее время часто болела голова, — не грубо перебил его Чимин, скрестив руки на столе, — это могло усугубить ситуацию?       — Что угодно... Что угодно, — мужчина тяжело вздохнул и потёр подбородок одной рукой, — мы, к сожалению, не можем теперь собрать воспоминания этого страшного дня. Самина не помнит, а... Думаю, ей пока не стоит говорить о нём...       — Она не простит нам, если мы скроем от неё это, и она не сможет попрощаться с ним, — Чимин вновь не давал договорить и начинал закипать от разговора. Нет, дело было не в докторе. А в ситуации, в которой они все оказались. Но единственная, о ком Чимин думал, это была Им.       — Я понимаю, — учтиво кивнул мужчина, — но сегодня я не пущу вас к ней, а завтра пусть это произойдёт рядом с её матерью. Думаю, так будет правильнее. А мы пока назначим приём лекарственных препаратов и обсудим дальнейшие действия.       — Что нам теперь делать? — молчаливый до этого Чонгук решил тоже задать интересующий его вопрос.       — Скажу так. Полгода – это не такой долгий срок...       — Пиздец, — тут же ухмыльнулся Чимин.       — Эй! — Чонгук повернул голову к сводному брату и сделал ему замечание, хотя прекрасно понимал его реакцию.       — Полгода – это огромный срок, — не обращая внимания на Чона, продолжил Чимин, злостно устремившись на доктора, — её жизнь буквально изменилась. И мне нужно вернуть её воспоминания.       — Вас не помнят? — аккуратно уточнил мужчина, принимая диалог Чимина.       — Помнят, но не так, как нужно, — Пак опёрся на спинку стула и увёл поникший взгляд в сторону, хаотично осматривая пол кабинета.       — Мы можем поговорить наедине, если хотите, — доктор Ли потянул вежливую улыбку, когда Чимин поднял голову и кивнул ему в качестве ответа.       — Но что делать мне? Самина думает, что я всё ещё её парень. Не хотелось бы ей навредить, — вновь отозвался Чонгук.       — Нельзя изменить прошлое, но людям, которые теряют память, нужно её восстановить как раз таки с помощью воспоминаний и их хронологии. Поэтому будет правильным сказать ей всё так, как есть.       Чонгук покаянно кивнул и посмотрел на Чимина. Впервые он был так близок к нему в духовном плане. Парню стало вдруг непривычно тоскливо, представляя хоть малую часть того, что чувствует сейчас его сводный брат. Чон так задумался, что не заметил, как Чимин удалился на время из кабинета. Он догнал его уже на крыльце поликлиники и тихо остановился рядом, оперевшись локтями на ограждение.       — Мне очень жаль, — вдруг заговорил Чонгук, смотря в одну точку, — но помнишь, я говорил тебе, что верну её при возможности?       — Ты всегда казался мне эгоистом в отношениях, — Чимин ответил удивительно спокойным голосом. То ли нервы, то ли вера в то, что Самина непременно всё вспомнит, и его в том числе. — Если ты навредишь ей своими решениями, я тебя убью, — уже более настоятельным тоном произнёс Пак, выбрасывая сигарету в урну. Молодой человек повернулся к дверям и решил молча уйти, потому что разговоры с бывшим своей девушки – это последнее, что его интересует сейчас.       — Если она тебя не вспомнит, я не смогу её отталкивать. Ты понимаешь, о чём я говорю. Давай будем честн... — но Чонгук больше не смог произнести ни слова. Чимин пулей оказался рядом, а тело парня стало так остро ощущать глухие прикосновения от кулака сводного брата. Пак повалил его на асфальт и сел сверху бёдрами, придерживая колени, крепко сжимая их, а руки производили серию мощных ударов. Чимин не заботился о цели, просто бил на поражение, куда попадал, так как Чонгук, конечно, пытался уклоняться, но не отвечал. Чимин не уверен, но кажется, брат пытался успокоить его словами. Пелена злости и отчаяния не приносили Чимину концентрации внимания, лишь чувства и эмоции, которые делали ему невыносимо больно. Пожалуй, если бы прохожие и сотрудники поликлиники не оттащили его от Чонгука, кому-то бы из них точно пригодилась бы больничная койка.       — Вспомнит, — говорил Чимин, будто в бреду, не обращая внимания на кровь из носа у Чонгука и свои сбитые костяшки. Парень скинул с себя руки какого-то мужчины, который пытался удержать его, и направился вновь в кабинет к доктору Ли, чтобы сделать всё, чтобы его принцесса Им вновь трогательно порхала на эту фразу.

***

      — Ну, как ты? — спустя время доктор Ли вернулся в палату к Самине, чтобы проконтролировать процесс лечения. Да и в целом ему хотелось подбодрить девушку и убедиться в её самочувствии.       — Вы не скажете мне сейчас всего? Да? — Самина задумчиво смотрела в окно, так и не повернувшись к мужчине. Непрерывная тоска навязчиво держала за горло и не давала возможности вздохнуть. Брюнетка постоянно думала о Чонгуке и Чимине, но самые страшные её мысли были посвящены Намджуну. Почему друг не приходил...       — Ты должна отдохнуть после этого тяжелого дня, — доктор Ли иронично хмыкнул на свои же слова. Настолько они показались ему дурацкими, потому что трудный день – это такая мелочь для описания того, что произошло у этого человека. — Но у меня есть для тебя кое-что, — мужчина достал из кармана конверт и положил на край кровати, — надеюсь, это заставит тебя улыбнуться хоть немного. Добрых снов, Им Самина, — доктор Ли покинул пределы палаты, а девушка аккуратно привстала на кровати и потянулась за конвертом, доставая оттуда лист бумаги.

«Принцесса Им, я прям вижу сейчас, как ты нахмурила брови и недовольно цокнула. Чтобы тебе не говорили, пожалуйста, слушай своё сердце. И не думай, что я так легко тебя отпущу. Твой надоедливый Пак Чимин»

      Самина растерянно осмотрелась вокруг, то ли боясь прихода Чимина, то ли ожидая его. Какие-то внутренние ниточки заставили её тело откровенно содрогнуться. Девушка абсолютно не понимала своего состояния, не могла объяснить себе ровно ничего, и это так навязчиво мешало ей. Мысли коварно путались и в какой-то мере пугали. Всё, что Самина прочно уяснила, это что произошло что-то радикальное и страшное. Им не смогла уснуть в ту ночь. И что-то ей подсказывало, что сон ещё не скоро вернётся в её жизнь... Как и прежний покой. И все её опасения были исполнены, к сожалению. Когда приезд матери принёс за собой и успокоение, и страшную правду.       — Наму?.. Мой Наму? — Самина не почувствовала, как слёзы задели кожу её щёк. Лишь потом, со временем, когда тёплые ладошки мамы пытались прекратить потоп этой солёной воды, девушка ощутила, как горело её лицо, а в груди образовалась огромная дыра. Им сперва тяжело вздохнула, а затем резко перешла на крик.       Госпожа Им крепко обняла дочь и так же сильно прижала к себе. Слёзы женщины, не спрашивая, присоединились к истерике Самины. Женщина и подумать не могла, что один день молодых людей может перевернуть всю их жизнь, а у кого-то и отнять её. Всегда кажется, что это где-то далеко и происходит только с другими. Но потом наступает реальность.       — Я не хочу... Не хочу... — Самина нервно вытерла слёзы рукой и отстранилась от госпожи Им, смотря ей в глаза, но ничего не видя, кроме разрушающей её мир новости. Ничего не успокаивало её, а родной человек, принёсший такую весть, теперь вызывал острую душевную боль. Девушка встала с кровати и стала рассеянно расхаживать по палате. На ней был домашний спортивный костюм, так как госпожа Им позаботилась о привычных вещах для дочери.       — Милая, — успокаивающе послышалось от женщины, но Самина никак не реагировала. Казалось, девушка потерялась в пространстве, и женщина была готова звать на помощь, так как попросту не знала, как помочь своей девочке. Но вдруг дверь больничной палаты открылась с лёгким скрипом и впустила напуганного Чонгука, который успел зацепиться взглядом за Им и оценить её пошатнувшееся состояние.       — Сами? — аккуратно произнёс он, протягивая свою ладонь к ней.       — Его больше нет, Чонгук! — Самина громко всхлипнула и уверенно вложила свою ладонь в его, принимая крепкие объятия. Девушка стала плакать пуще прежнего, стоило ей уткнуться в крепкую грудь парня и ощутить его успокаивающие поглаживания на своих лопатках. Госпожа Им устало вздохнула и, кивнув Чонгуку, вышла на время из палаты. Женщине и самой нужно было привести свои чувства в порядок.       — Всё будет хорошо, Сами, — с трудом выдавил из себя эти слова парень. Раньше, он не задумываясь, говорил ей всё подряд, не контролируя выполнения своих обещаний, зная наперёд, что Самина будет рада всему и ей с ним хорошо по умолчанию. А теперь, раз у него выпал шанс всё изменить, Чонгук хотел быть другим. Не то, чтобы он уверенно планировал возвратить её, всё же одна часть его помнила о Чимине. Но так трудно было противиться этому, когда тёплое дыхание Самины ощущалось так близко.       — Когда? — девушка подняла к нему свою голову и шмыгнула носом, — когда это произойдёт? Мне так плохо, Чонгук-и... Очень плохо. Кажется, мне ничего и никто не поможет, — Самина вновь опустила потерянный взгляд, замечая на шее Чонгука кулон, однажды подаренный ею.       — Поможет, — шёпотом ответил парень, перенося руку на девичий подбородок, аккуратно цепляясь пальцами. Он не был уверен в своих действиях и знал, что может всё испортить. Но ему так хотелось её утешить хоть чем-то и хоть на время. Поэтому его губы так чётко касались её. Просто возникло необходимое желание подарить ей этот утешительный поцелуй. Без напора и со всей присущей ему нежностью. Соприкосновения их губ было коротким, Чонгук будто извинился за прошлого себя. А Самине этот случайный момент помог на секунду задуматься и перестроить свои мысли. Всё казалось прежним, но не до конца. Девушка зажмурилась и мотнула слегка головой. Сердце стало биться чаще, и вопросов в её голове было всё больше. Им молча прошла к кровати и села на неё, скрестив ноги, подобно позе лотоса, — прости, я не должен был... — заговорил Чонгук, когда увидел непонимание девушки. Видимо, несмотря на то, что она не помнила прошлые моменты, её сердце и чувства уже остыли. Стало больно и тоскливо, и в первую очередь из-за того, что Самина должна проходить через это. Но в Чонгуке боролись два его «я». Один он не собирался отпускать её больше ни на миг, а другой, хотел сделать её снова счастливой... А это означало, вернуть её Чимину.       — Мне сложно... И страшно, — Самина смотрела на свои руки и царапины на них. — Я знаю, что наша жизнь изменилась... И мои чувства тоже, если я... Если я была с Чимином, — было боязно говорит это самой себе, — поэтому я не знаю, как мне себя вести.       — Я дурак, прости. Я не должен был... — всё доносилось из уст Чонгука.       — Это ведь он сделал? — девушка подняла свои грустные глаза и изучающе смотрела на парня, уделяя особое внимание его ране на губе и ссадинах на лице.       — Он просто защищает тебя, — Чонгук сам не знал, откуда в нём было столько правды. Но врать Самине в таком состоянии для него было чем-то оскорбительным.       — Всё так странно...       — Может, ты чего-то хочешь? Что тебе принести? — Чон решил прекратить диалог на больную сейчас тему, переживая за состояние Им.       — У меня закончилась вода.       — Ладно, — парень быстро согласился и в таком же темпе прошёл к дверям, — скоро буду.       Самина легла на бок, обернувшись лицом к окну, где осенний ветер цеплялся за листву деревьев. Это всё было таким монотонным, а бессонная ночь и лекарства «отлично» шли в паре к общему состоянию Им, что девушка не заметила, как погрузилась в сон. Чимин вошёл в палату, когда приоткрытое окно запускало холодный воздух по помещению. Пак тихо прошёл поближе и запер его. А затем молча наблюдал за спящей Саминой. Ночь парня тоже была ужасной и без полноценного сна. Незадолго до приезда Чимин говорил с госпожой Им по телефону, чтобы узнать состояние Самины. Было трудно смотреть на неё и осознавать, что она чувствует нечто, что удручает её и заставляет постоянно плакать. Парень сделал несколько важных шагов и присел около больничной кровати, аккуратно убирая чёрную прядь волос с девичьего лица. Чимин согнул руку в локте и уложил голову таким образом, чтобы быть около лица Самины, неторопливо осматривая черты её лица. Всего лишь день прошёл, как он был без неё, а ему казалось, что прошла мучительная вечность. И ссадины неизбежно напоминали, в какой серьёзной ситуации они оказались. Пак безотрывно смотрел на Им ещё несколько минут, а затем, придвинув стул, сел на него, вновь располагаясь поближе к девушке, но так, чтобы не разбудить её. Тишина нещадно давила, и лишь тихое дыхание Самины успокаивало его мысли. Чимин устало закрыл глаза, оперевшись на спинку стула, и по инерции прикасался к руке девушки, которая со временем проснулась, ведь интуитивно ощутила нечто странное. Но сквозь пелену сна Им вновь не смогла разобраться в реальности. В какой-то мере Самина чувствовала себя беспомощной и скупой на эмоции. Поэтому, как только она открыла глаза и увидела спящего Чимина на катастрофически близкой дистанции, не знала, как реагировать. Но парень настолько обеспокоено спал, что мигом распознал движения рядом.       Будто они два магнита, которые молчаливо тянулись к друг другу.       — Привет, — тихо отозвался Чимин, тут же выравниваниясь и протирая рукой глаза.       — Привет, — голос Самины тоже звучал тихо и в какой-то мере неуверенно.       — Как ты?       — П-плохо, — девушка вновь погрузилась в состояние апатии и крепко прикусила нижнюю губу, чтобы на толику заглушить душевные раны.       — Мне тоже, — поделился Чимин своим состоянием, чтобы расположить Им поближе к себе, ведь они оба кого-то потеряли. Пак не сразу заметил, что девушка не размыкала их рук, а просто, как и он, постоянно следила за эмоциями на лице напротив, — мне что-то сделать для тебя?       — Да, — вдруг голову девушки посетила внезапная мысль, — поцелуй меня... — Чимин старался не торопиться с просьбой, но он был похож на сумасшедшего ещё со вчера, после того, как у него отняли самое драгоценное. Поэтому поцелуй получился достаточно резким. Но Чимин быстро взял себя в руки и стал более трепетно прикасаться к девичьим устам. Он обнял её лицо руками и неторопливо сминал губы, не разрешая себе больше никаких вольностей, хотя тело молило об этом. Самина ответила на поцелуй, который сама же и попросила, но губы не желали длительного продолжения этого процесса. Все чувства обезоружились, и, кажется, она запутала себя ещё больше. — Прости, — отстранившись от Чимина, произнесла Самина, — мне нужно было убедиться...       — В чём? — Пак продолжал обнимать её лицо тёплыми ладонями, записывая себе маленькую победу, но виноватый взгляд девушки заставил его тело почувствовать тревогу.       — В том, что я ничего не чувствую, — наспех проговорила Самина, будто с минуту на минуту её решение может измениться. Им убрала руки парня со своего лица и отодвинулась. Чимину ничего не оставалось, как сесть обратно на стул.       — Это ты просто у сакур ещё не была, — несмотря на неутешительные новости, Пак позволил своим губам нарисовать улыбку на расстроенном лице. Он вдруг так ясно ощутил, что если перестанет верить, то у них ничего не получится.       Поэтому Пак Чимин верил, насколько это возможно, всем своим сердцем. Чтобы они вновь попробовали себя.

«Он много говорил о сакурах. О мотоцикле и кофе. Так странно, но он знает о всех моих шрамах и родинках. День первый. Записки воспоминания. Им Самина. Подождите... Ещё... Он пахнет персиками. Но я по прежнему ничего не слышу».