В следующий раз целься получше

Хеби несколько секунд смотрит в стену позади Бакуго, не понимая, что произошло. Это его дурной сон? Может у него поднялась температура и это всё горячка? — Что ты сейчас сделал? — переводит взгляд от стены на Бакуго. Если честно, то серый бетон выглядит поприятнее, и Хеби с удовольствием бы посмотрел на него ещё. — Ты в детстве сказки не читал? Поцеловал тебя. Поцеловал его. Бакуго, который несколько минут назад обматерил его, и послал на все четыре стороны, и на одно очень интересное место. Они хотели друг друга разорвать от злости, а теперь у Куроо голова кипела от всего этого. — Зачем? Кацуки закатывает глаза, горестно вздыхая. Так, будто парень задал самый глупый вопрос. Хотя, так и есть. Наклоняется ближе, сталкиваясь носами. Куроо так непривычно чувствовать горячее дыхание на своих губах. — Как думаешь, почему люди целуются? Обычно, такой телесный контакт происходит для осуществления искусственного дыхания рот в рот. Вот только Хеби не задыхался, а Кацуки меньше всего смахивал на спасателя. Скорее на маньяка, который хочет его изнасиловать. У него просто в голове не клеится, что такой человек, как Бакуго, может чувствовать к нему что-то большее, чем ненависть и неприязнь. В конце концов, они знакомы не один год, и с каждым годом их отношения только ещё больше наколялись. Летний лагерь сблизил их и научил работать в команде, а ещё показал, что Куроо не такой уж и безразличный к всем человек. Но разве этого достаточно, чтобы всё в их отношениях так изменилось? Куроо заглядывает в рубиновые глаза, пытаясь найти там ответ на свой вопрос. Достаточно. В глубине красных глаз он находит ответ — там он видит те самые искры любви. Так Мина смотрит на Киришиму, Аими на своего мужа, а мама — на него. Это столь странно видеть в глазах того, кто на фестивале едва ли не хотел его убить, что Хеби отворачивается, нервно сглатывая. — Ты мне тоже нравишься, псина взрывная. Но ты всё равно тупоголовый индюк. И вся доброта из красных глаз испаряется, уступая злости. Как по переключателю работает. — Змеюка, я тебя на твой язык подвешу. Это странно. Получать знаки внимания от того, кто недавно презрительно фыркал в его сторону, и чесал кулаки в желании набить лицо. Видеть нежность в глазах, где зачастую только недовольство. Получать заботу от человека, с которым у него была вражда с тринадцати лет, а теперь они вроде как встречаются. — А ведь по Кацуки и не скажешь, что он способен на проявление каких либо чувств, кроме ненависти, — бубнит себе под нос, не сводя глаз с их сцепленных рук. — Ты что-то сказал? — Бакуго оборачивается, приподнимая брови. Куроо только предпринимает попытку натянуть доброжелательную улыбку, словно ничего и не было. Как бы Бакуго его не полюбил, его взрывной характер всё ещё с ним. И всё ещё даёт огоньку.