В следующий раз целься получше

Если нет возможности исцелиться от ханахаки с помощью взаимной любви, можно просто от неё отказаться. Именно так и решил Хеби, чьё тело активно обрастало бутонами азалии и львиного зева. Он уже давно отказался от самой мысли о том, что сможет найти лекарство в лице взаимной симпатии. Первое время было невозможного больно — грудную клетку разрывало от боли, и Куроо каждый раз хватался за ткань одёжки, надеясь, что это облегчит боль. В уголках глаз появлялись слёзы, настолько больно это было. Не сравнится ни с чем, что ему пришлось пережить. Он вырывает бутоны, из-за чего по телу струится красная кровь. Но приступ ненадолго должен отступить. Он встречается глазами с Тодороки, и корни азалии под рубашкой, там, где рёбра, впиваются сильнее, едва не ломая кости по ощущениям. Хеби смаргивает слёзы боли, фокусируюсь на уроке. Под кожей зудит, и с огромным трудом парню удаётся сдержать желание почесать, разодрать. Отрицать собственные чувства глупо, но он просто не видит иного выхода. Его тело не способно выдержать большего, через что проходит сейчас. Он просто умрет в муках, становясь садом для азалии и львиного зева. Хеби тяжело назвать ценителем жизни, но по крайне мере он не готов умереть так рано. Ещё и из-за какой-то цветочной болезни. Они каждый день мелькают перед глазами, они каждый день общаются, и Куроо делает вид, чть всё нормально. Нет никакого ханахаки, приступов кашля с кровью и стеблей цветов в лёгких и подле сердца. Всё так же, как и тогда, когда они только начали учиться в Юэй. Разве что Хеби вновь сильно исхудал, был почти без сил, и напоминает живой труп. Иори напробу прослушивает грудную клетку Куроо, поджимает сухие губы и смотрит так, будто ему искренне жаль. Впервые такое выражение лица можно увидеть у этого вечно хмурого, недовольного медбрата. — Из-за болезни у тебя начала развиваться астма, мне жаль. Боюсь, моя причуда тут бесполезна, — мужчина снимает стетоскоп, а следом и перчатки, направляясь к умывальнику в кабинете. — Почему? Куроо застёгивает рубашку, задерживая взгляд на ненавистных растениях. Они, будто чувствуя на себе его взгляд, двигаются, посильнее оплетая тело. Но кажется, они уже давно стали одним целым. — Твоя астма вызвана бутонами азалии и львиного зева внутри, а точнее их пыльцой. Я могу попробовать забрать часть боли, чтобы облегчить тебе жизнь, но излечить это мне не под силу. Если ханахаки будет прогрессировать, то и астма тоже. Твоё тело такое не выдержит, поэтому шанс летального исхода равен почти... — Иори замолкает на несколько секунд, и даже не оборачивается, когда говорит окончательные выводы: — ста процентам. В чужом голосе нет ни намека на сожаление или скорбь, впрочем, это Хеби и не нужно. Сожаление — последнее, что он хочет получать в свою сторону. Ему даже почти не жаль, что всё так получилось. Приступ астмы даёт о себе знать — в груди резко перестаёт хватать воздуха, тяжело сделать малейший глоток кислорода. Хеби хватает за шею, будто это может помочь, дерёт кожу ногтями и рвет на себе рубашку. Иори рядом протягивает ингалятор, даже не моргнув взглядом при приступе астмы у парня. — Я надеюсь, что ты знаешь, как поступить в этой ситуации. Выхода только два — взаимные чувства, и тогда ты выйдешь на ремиссию, или верная смерть. Твоё тело протянут максимум месяца 4, если ханахаки не обострится раньше. Обострится, и ещё как. С удачей то Куроо. Он делает глубокий вздох, в попытках насладиться кислородом. У него отбирают даже это. Он по прежнему игнорирует взгляды Тодороки, ругань Бакуго и отдаляется от обеспокоенной Мины. В голове настойчиво, как будто обезьянка с тарелками, проигрывается: «я тебя не люблю». Не любит и всё. Кажется, ханахаки на это подкупается, и на время болезнь становится менее активной. Даже непривычно — не просыпаться каждые 30 минут из-за приступов. Бакуго и Тодороки начинают предприятимать попытки поговорить с ним, причем с удивительной одновременностью. Парень мастерски их игнорирует, даже умудряясь по общежитию ходить так, чтобы не столкнуться с парнями. Но Куроо даже не реагирует на попытки — в разговорах больше нет смыслов. Его жизнь окончательно испорчена. Цветы азалии и львиного зева только довольно распускают свои бутоны, вызывая приступ астмы. Пятый за неделю.