Фалды

Начало выходных в Оксфорде ознаменовалось куда меньшим накалом страстей. Небо словно пробудилось от весенней дремоты, и тучи прорвало апрельскими дождями. Мидфорды предпочли провести субботу дома, наслаждаясь закусками за чтением перед камином в главной комнате. Тем утром Себастьяну снова пришлось отлучиться на рынок; он также велел Пауле заняться огуречными канапе с лососем, мини-сэндвичами и брускеттами для перекуса, пока он сам взялся за приготовление маринада для ягненка к завтрашнему ужину. Незадолго до этого он растворил желтый и синий красители в вазе с водой и поместил в неё свежую белую гвоздику. За сутки цветок должен приобрести нежный окрас цвета морской пены под стать ленте к завтрашнему пасхальному наряду Сиэля. На кухне Себастьян подготовил ингредиенты: одну банку местного меда и вторую — дижонской горчицы, длинную веточку розмарина и три выгнутых полумесяцами зубчика чеснока, которые он позже разотрет в коричневую пасту. Он как раз отделял листья розмарина от стебля, когда на кухню нагрянули неожиданные гости. — Себастьян! — позвала Лиззи, торопливо приближаясь к нему в том самом чайном платье, которое было на ней в день их приезда, очевидно, одном из её любимых. — Я увидела на подоконнике цветок, который ты красишь, и подумала, возможно, у тебя найдутся еще красители для пасхальных яиц? Они, конечно, у него нашлись, как и яйца, которых тоже было предостаточно — Себастьян пообещал немедленно поставить их вариться вкрутую. Лиззи поспешила обратно к Сиэлю, чтобы поделиться новостями. Он стоял в проходе на кухню, прислонившись к дверному проему плечом. Теперь, после того как его тетя с дядей, оба, успели вогнать его в краску, Сиэль распознал в своей невесте единственного компаньона, который не ранит его гордость. Лиззи что-то восторженно залепетала, раскачивая одну из его рук в своих. Сиэль слушал её так, как только мальчик его возраста мог слушать милых девушек: со взглядом человека, слегка озадаченного этим очаровательным и чарующим созданием, пусть он и знал её уже давно. Себастьян оставил их вместе с их невинностью и приступил к уборке старого деревянного стола в дальнем углу комнаты, использовавшегося для хранения больших кастрюль и сковород. Он расставил на нем несколько маленьких формочек для выпекания и синтезированные красители во флаконах с пипетками. Пока варились яйца, Себастьян поставил на плиту чайник с водой. Немногим позже чайник засвистел, и он снял его с огня, после чего разлил равное количество воды по формочкам. Сиэль и Лиззи расположились за столом на табуретах, а в это время Себастьян принялся объяснять им, сколько красителя каждого цвета нужно добавить в воду, чтобы получить желаемый оттенок, и в каких соотношениях их смешивать, чтобы добиться желтовато-зеленого или нежно-фиолетового. Лиззи была полна энтузиазма, стараясь подобрать идеальные оттенки; Себастьян слышал, как Сиэль напомнил ей не добавлять слишком много красителя, чтобы розовые яйца не вышли алыми, как кровь. Пока они обсуждали пигменты, словно пара начинающих художников, Себастьян вынул сваренные яйца из кастрюли, высушил их и начал рисовать на поверхности одного из них белым восковым карандашом для фарфора. Десять минут спустя Себастьян принес яйца и заглянул в формочки со смесями красителей, которые изготовили Сиэль и Лиззи. Цвет в первой формочке был мутным — неудавшаяся попытка смешать какой-то оттенок, — в остальных же обнаружились изумрудный, оранжевый, желтый и аметистовый. Сиэль добавил последние капли красителя в воду, заканчивая размешивать роскошный индиго, который, как умиленно заметила Лиззи, получился в точности того же цвета, что и его кольцо. Выражение лица Сиэля говорило, что это вышло непреднамеренно, хотя, возможно, и не было чем-то нежелательным. Затем Себастьян вручил им по паре щипцов: ими было удобнее опускать яйца в горячую окрашенную воду; чем дольше яйцо оставалось в воде, тем насыщеннее получался цвет. И наконец, на той части стола, что находилась у стены, Себастьян расстелил вощеную бумагу, чтобы Сиэль и Лиззи могли оставить на ней яйца высыхать. Через несколько минут Лиззи воскликнула изумленно: — О боже, Сиэль! Смотри, что появилось на моем яйце! Это же Bitter Rabbit! Себастьян обернулся на Лиззи, державшую щипцами одно из яиц. Сиэль заморгал, уставившись на фирменный талисман компании Фантом, нарисованный Себастьяном, — белый восковой контур на фиолетовом фоне, не впитавший краску. Прищурившись, он следом посмотрел на Себастьяна. — Снова ты и твои салонные фокусы... — Выглядит прямо в точности как он! — Элизабет едва могла усидеть на табурете. — Откуда у тебя столько талантов, Себастьян? Это самое милое пасхальное яйцо во всём-всём мире! — Ваши комплименты столь изысканны, как и всегда, миледи. — Себастьян прошел к ней через комнату и, поклонившись, вложил карандаш ей в ладонь. — На большинстве яиц рисунков нет, но я с удовольствием сделаю еще, если пожелаете, или вы можете разукрасить их сами. Лиззи пришла в восторг. — Сиэль, давай нарисуем что-нибудь сами! — Приступай, если хочешь, — протянул Сиэль, опираясь на локоть одной руки и другой вынимая оранжевое яйцо из красителя. Он равнодушно поглядел на маленькие ленточки и цветы, которые Себастьян изобразил на скорлупе. — Как кому-то вроде тебя вообще могло прийти это в голову... — пробормотал он себе под нос, зная, что Себастьян его слышит. — Это как невидимые чернила, — сказала Лиззи, прижимая кончик воскового карандаша к скорлупе. — Я даже не узнаю, что нарисовала, пока не опущу яйцо в краску. Так волнующе! Десятки яиц, усыпанных снежинками и крапинками, выстроились на вощеной бумаге пестрым войском. Сиэль продолжал опускать свои неразукрашенные яйца в краску, вынимал, чтобы оценить оттенок, и снова погружал в краситель — словно подвергал их водному испытанию. Лиззи, заметив, что на его яйцах нет рисунков, заявила, что так не пойдет: — Нужно обязательно что-нибудь на них нарисовать! — воскликнула она, протягивая ему чистое яйцо и восковой карандаш. Сиэль сморщил нос: — Я не хочу ничего рисовать. — Почему? — Потому что я вообще не рисую. И никогда не рисовал. Не вижу причин начинать сейчас. — Я тоже не рисую. Это же просто ради веселья. — Лиззи надула щеки. — Пожалуйста, ну хотя бы одно? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста? Сиэль фыркнул. — Ладно, только одно. Но не ожидай увидеть нового Уильяма Блейка… — Он коснулся скорлупы кончиком карандаша и замер. — И не смотри на меня. Я не могу сосредоточиться, когда на меня смотрят. Поскольку у них был только один карандаш на двоих, а яйца для покраски временно закончились, Лиззи направилась на кухню — понаблюдать, как Себастьян готовит маринад. Её увлекло то, как он счищал с лимона яркую желтую цедру, стараясь не задеть горькую белую кожуру под ней. После она переключила внимание на Паулу, которая подрумянивала маленькие ломтики хлеба для брускетт. Себастьян должен был признать: живой интерес Элизабет к делам слуг был совершеннейшей диковинкой — её определенно не учили вести себя с прислугой столь обходительно. Конечно, будущая леди Фантомхайв не могла не быть по-своему примечательной… Когда Элизабет заметила, что Сиэль опускает свое яйцо в краску, она тут же поспешила обратно. — Что ты нарисовал? Что ты нарисовал? — спросила она, заглядывая ему через плечо в синюю воду. Сиэль вздрогнул от её внезапной близости и фыркнул. — Еще не знаю... — Не могу дождаться увидеть его, —сказала Лиззи. Она взяла одно из своих яиц с вощеной бумаги и стала любоваться маленькими, разного размера сердечками, точно веснушки, усеивавшими розовую скорлупу. А затем вдруг ахнула: — Когда всё покрасим, давай устроим друг другу охоту за яйцами по дому! — Хорошо. Как скажешь. Спустя несколько минут, Сиэль достал свое яйцо из воды. Себастьян, щедро поливавший охлажденные бараньи голяшки медово-горчичным соусом на столе в середине кухни, взглянул на работу своего господина. Ничего особенно оригинального — попытка создать шахматный узор: клетки получились разного размера. В некоторых местах Сиэль забыл, какие квадраты он закрасил, а какие нет, так что узор вышел не совсем последовательным. Сиэль, естественно, не был впечатлен своей работой, но Лиззи подпрыгивала на месте от восторга. — Какая замечательная идея! — щебетала она. — Оно прелестное! И так похоже на тебя! — Чем оно может быть похоже на меня?.. — пробормотал Сиэль и положил яйцо на вощеную бумагу рядом с многочисленными творениями Лиззи. — Ну вот, я закончил. Можешь покрасить оставшиеся яйца, мне это уже надоело. — О, но Сиэль! У нас еще восемь яиц, не можем же мы оставить их белыми! Это будет совсем не празднично! — Ладно. Ты можешь разрисовать их, а я их покрашу. Только больше никаких рисунков от меня. Лиззи радостно запищала, сжимая губы. — Какой приятный сюрприз будет для мамы и папы, когда они увидят, сколько усилий мы вложили! — Сюрприз? — Сиэль прозвучал озадаченно. — И какие усилия? Мы ведь просто развлекаемся. — Но яйца же вышли такими красивыми! Конечно, мама и папа захотят их увидеть! Сиэль выглядел напрочь сбитым с толку. — Они захотят на это посмотреть? С чего бы? Элизабет склонила набок голову. — С чего бы им не захотеть? — Ну, ведь это не то чтобы было трудно сделать, — не согласился Сиэль. — Я имею в виду, в основном для меня. Ты хотя бы потрудилась над своими яйцами, а я просто сделал глупый узор, особенно и не стараясь. А в остальном просто держал яйца в краске. — Ну, мы же сами их покрасили, — напомнила Лиззи. — Поэтому они особенные! Из выражения лица Сиэля читалось, что, по его мнению, Элизабет слегка преувеличивала в своей обычной манере, но он был осторожен в словах, дабы не сказать ничего, что могло бы оскорбить её работу. Паула принесла корзинку, выстеленную сеном, которую она нашла в конюшне, и Лиззи уложила в неё яйца, как ей нравилось. Затем, одной рукой держа ручку корзины, а другой — руку Сиэля, она бросилась из кухни в главную комнату. Её веселый щебет доносился из-за угла: — Посмотрите, что мы с Сиэлем сделали! — счастливо воскликнула она. — Они прелестные, правда? Себастьян показал нам, как сделать узоры восковым карандашом! Смотрите, что он нарисовал! Это Bitter Rabbit! — Ого... Выглядит очень здорово, — сказал маркиз. — Поглядите-ка на эти восхитительные яйца! Мне вот это нравится больше всего. Какие очаровательные маленькие созвездия — это Орион? — Его сделала я, — просияла Лиззи. — Мама, а какое тебе больше всего нравится? — Кроме того, что с кроликом? — последовала короткая пауза. — Это с шахматным узором вполне ничего. В нем есть организованность, которой нет у остальных. — Его сделал Сиэль! — воскликнула Лиззи. — Оно выглядит ужасно, — сказал Сиэль и, заметив, как Лиззи нахмурилась, добавил: — Что? Я просто говорю как есть. — Будь осторожен со своей честностью. Ты ведь не хочешь задеть чужое мнение, — упрекнула Фрэнсис. Следом снова заговорил маркиз. — Я вряд ли смог бы также хорошо справиться в твоем возрасте. По мне, оно выглядит очень хорошо. Сиэль, казалось, отчаянно пытался доказать, что это не так. — Я пропустил некоторые квадраты. И на овальной поверхности просто невозможно было сделать их все одного размера. — Что ж, тогда работа еще более впечатляющая, — похвалил Алексис. — Вы хорошо потрудились, дети, они чудесные. Пусть они станут главным украшением пасхального ужина.

❧┅┅┅┅┅┅♙┅┅┅┅┅┅♖┅┅┅┅┅┅♘┅┅┅┅┅┅♔┅┅┅┅┅┅♛┅┅┅┅┅┅♞┅┅┅┅┅┅♜┅┅┅┅┅┅♟┅┅┅┅┅┅❧

Сама пасхальная трапеза прошла без задоринки. Себастьян занимался приготовлениями весь день, пока Мидфорды вместе с остальными слугами были в церкви. Утром они посетили богослужение в приходской церкви Святой Марии и Святого Иоанна, которая находилась всего в паре шагов от их дома; а после обеда — дневную службу в церкви Святой Марии Магдалины, расположенную уже в самом Оксфорде. По случаю торжества там должен был прозвучать ансамбль десяти колоколов. Когда к четырем часам семейство вернулось домой, Сиэль и его мятный цветок выглядели увядшими. Все с нетерпением ждали ужина, и Себастьян был готов услужить. Ягненок был сочным и ароматным — так, по крайней мере, утверждали люди. Картофель grand-mère — очень сытным, спаржа — хрустящей, а манчеты — мягкими, точно суфле. Чтобы никто не переел, Себастьян приготовил легкий десерт — бейквеллский тарт, — но единственным, у кого осталось на него место, оказался Сиэль. — Боже правый. Не набивай так живот, — укорила его тетя Фрэнсис. Себастьян без указаний забрал её пустую тарелку. Хотя он никогда не признал бы этого вслух, чистая тарелка от маркизы была для него высшей степенью похвалы. Сиэлю было заметно неловко вкушать свой десерт, пока все остальные просто сидели за столом и на него смотрели. — Я не думал, что буду один его есть, — пробормотал он. — Что ж, нет такого правила, которое обязывало бы тебя доедать всё, что лежит на тарелке. Алексис рассмеялся: — Для кого-то его возраста съесть праздничный ужин, а потом десерт — не такое уж и достижение. Должно быть, в последнее время ты всегда голоден! Сиэль не ответил, молча отправив в рот кусочек тарта. Он всё еще настороженно относился к дяде и не хотел очередной внезапной беседы на тему основ взрослой жизни. Тем более — за обеденным столом, в присутствии всех остальных. — Меня уже клонит в сон, — сказал Эдвард, присоединившийся к семье ко второй службе, и слегка округлил плечи, спускаясь ниже по спинке стула. — Неужели только шесть вечера? Я уже готов отправиться в постель — У тебя были насыщенные выходные, — заметил Алексис, сделав глоток воды из бокала для вина, любезно отказавшись от алкоголя в Святой день. — Матч по крикету в пятницу, наша пасхальная программа сегодня, а в субботу ты наверняка праздновал победу. — Да, мы устроили что-то вроде небольшого парада вдоль Темзы, но его прервал дождь. Зато руководство Уэстона подготовило для нас особенный ужин в знак благодарности за собранные деньги. — Эдвард подался вперед, будто что-то припомнив. — Некоторые младшие ребята, которые тоже играли, рассказали мне, что после парада к ним подошел некий джентльмен и похвалил их игру на поле. Сказал, что хочет собрать профессиональную команду и ищет молодых игроков для тренировок… Это их очень вдохновило, но я сказал им спуститься с облаков на землю. Вряд ли родители кого-либо из учеников Уэстона захотят, чтобы их дети вели такой образ жизни. — Это верно. — Тетя Фрэнсис неизменно мешала другим строить воздушные замки. — Кроме того, если кто и отличился хорошей игрой в пятницу, так это ты и другие старшеклассники. Любопытно, почему никто не подошел к вам. — Правда, мама? Ты думаешь, я мог бы играть в крикет профессионально? — Я ведь этого не говорила, Эдвард. После ужина Лиззи предложила брату и жениху устроить соревнование — охоту за яйцами наперегонки. Она спрячет яйца, а Сиэль и Эдвард должны будут попытаться найти их все. Кто больше найдет — тот и победил. Боевой настрой Эдварда не оставил Сиэлю шанса отказаться; сам Сиэль сказал лишь, что это определенно лучше игры в фанты, которая была первоначальной затеей Лиззи. Мальчиков оставили ждать в столовой, пока Лиззи вела подготовку к соревнованию. Себастьян наблюдал за тем, как она носилась по комнате, сам тем временем разливая кофе для маркиза и маркизы, устроившихся у камина. Всего в зале было спрятано шестнадцать яиц. — Вы двое, идите сюда! — позвала Лиззи, поместив последнее яйцо в дровницу у камина. —Можете начинать искать! Десять яиц были найдены за первые две минуты, шесть нашел Сиэль и четыре — Эдвард. За следующие пять минут они отыскали все яйца, кроме последнего, — Эдвард отставал на одно. — Последнее считается за два! — повысил ставку он. — Тебе настолько важно выиграть?.. — сказал Сиэль с хитрой улыбкой, явно пытаясь его подзадорить. — Ничьи со мной тебе мало, а? Но, по всей видимости, ничьи с кузеном также было мало и Сиэлю, потому как, когда они оба одновременно заметили последнее яйцо, виднеющееся между деревянными рейками перил верхнего этажа, они обменялись безумными взглядами и вдвоем помчались к лестнице. В пылу момента завязалась небольшая потасовка с толчками и возней, чего маркиза не стала терпеть. — Стоп. Стоп, стоп, стоп, — прервала их она, повторившись трижды, пока до Сиэля не дошло сказанное. — Вы что, стадо буйволов? Зачем устраивать давку? Весь дом трясется. Раз уж вы так разошлись, то игра окончена. Вы оба победили. А теперь идите поиграйте во что-нибудь спокойное в библиотеке. — Извини, мама, — выдохнул Эдвард смущенно. Лиззи вскочила со своего места в углу. — Извини, мама! Давайте поднимемся на второй этаж и поиграем в «Смотри по сторонам», пока Эдварду еще не пора возвращаться в школу. Сиэль не стал ничего говорить в тот момент. Но позже, когда пришло время готовиться ко сну, он сказал Себастьяну, немного помешкав: «Я совсем отвык общаться с родителями». Понедельник выдался дождливым, и вся семья, похоже, не хотела покидать уют своего дома в угоду холодному и сырому миру за его пределами. Но, как бы то ни было, выходные рано или поздно заканчиваются, и к десяти часам все были в дорожной одежде, готовые отправляться в путь. Себастьян, Паула, Бройль и Хаммонд допоздна убирались на кухне и поднялись рано утром, чтобы накрыть мебель и собрать вещи своих господ, а после успеть сменить постельное белье, пока Мидфорды будут завтракать. Себастьян вернул лошадей в стойло, откуда их взяли напрокат, и договорился о двух крытых экипажах, которые и доставили всех на вокзал. По прибытии каждый из слуг вооружился зонтом, чтобы укрыть от дождя лордов и леди, пока те направлялись внутрь здания. Билеты в купе первого класса были куплены заранее, что было весьма удачно, так как многие из прибывших дворян также отбывали домой сегодня. Обычно Себастьян путешествовал в одном купе с Сиэлем, но, разумеется, пока мальчик находился со своей семьей, Себастьян не мог ехать с ним вместе, и потому сел в купе среднего класса с другими слугами, которые, к счастью, были рады возможности проспать весь трехчасовой путь, оставив Себастьяна в тишине, один на один с его размышлениями. Сиэль за прошедшие дни не позволил ни тете, ни дяде взять его под свое крыло. Более того, отпуск, вопреки надеждам Себастьяна, не принес ему душевного покоя. Демону оставалось лишь гадать, как отразится возвращение в собственное поместье на настроении его юного господина: пробудится ли в нем сызнова чувство ответственности — или же он, напротив, окончательно погрузится в безделье, наслаждаясь временным затишьем перед самым разгаром светского сезона? Возьмется ли он снова портить желудок пирожными и шоколадом? Станет ли засиживаться ночью до предрассветных часов, откладывая дела? И придется ли Себастьяну вновь утешать его в минуты слабости, когда они нахлынут? В скором времени Себастьяну предстояло узнать, что дальнейшие события пойдут совершенно по иному пути, и виной тому окажется долг. Но до того оставалось еще две недели. А пока он мог лишь предполагать, что его ждет, наблюдая за унылыми пейзажами английского пригорода, мелькавшими за окнами, залитыми дождем. Пути Сиэля и Мидфордов разошлись у Юго-Западной железной дороги. Лиззи крепко обняла Сиэля и заставила пообещать, что они вместе встретятся с Ниной до середины мая — чтобы начать обсуждение нарядов для королевских скачек в Аскоте. Алексис пожал ему руку и вполголоса напомнил, что они могут «поговорить в любое время»; Сиэль старательно избегал встречаться с ним взглядами. Напоследок Фрэнсис, положив ладони на плечи племянника, сказала, что ему следовало бы подстричься и хотя бы задуматься над тем, чтобы начать укладывать волосы назад. Сиэль согласно вздохнул, впрочем, не без налета сарказма. Вместо того, чтобы продолжить наставления, Фрэнсис, видимо, поняла, какое впечатление производит, и сказала уже более мягко, что им стоит повторить эту поездку на следующую Пасху. Затем, немного замявшись, она взялась сложенными лодочкой пальцами в перчатках за подбородок племянника и посмотрела на него так, будто собиралась сказать что-то еще, но ограничилась только прощанием. А после Мидфорды направились к ожидавшему их экипажу, который поймал Бройль. Неподалеку стоял мужчина с капуцином на поводке, и Лиззи остановилась, чтобы со стороны за ним понаблюдать. На земле перед ним лежала шляпа с монетами — пожертвования прохожих, кого позабавило выступление обезьянки. Когда дождь вдруг усилился, обезьяна взяла шляпу обеими руками, высыпала монеты на землю и стала использовать её вместо зонтика, клацая своими маленькими острыми зубами. Лиззи и её отец рассмеялись — и их смех, переливистый и чистый, словно солнечный свет в бурю, сопровождал Себастьяна с Сиэлем по дороге в их экипаж.

❧┅┅┅┅┅┅♙┅┅┅┅┅┅♖┅┅┅┅┅┅♘┅┅┅┅┅┅♔┅┅┅┅┅┅♛┅┅┅┅┅┅♞┅┅┅┅┅┅♜┅┅┅┅┅┅♟┅┅┅┅┅┅❧

Прошла неделя, и дождь всё также моросил, когда в поместье нагрянули с неожиданным визитом Сома и Агни. Себастьян моргнул, открыв перед ними дверь: Сома искрился детским восторгом, растягивая губы в улыбке, глаза его сияли; Агни, стоявший позади него с черным зонтом, улыбался слегка виновато, словно говоря: «Простите, что явились без предупреждения». Уже следом Себастьян заметил экипаж и прицепленную к нему сзади небольшую телегу, прикрытую брезентом. — О, какой сюрприз. — Себастьян мягко усмехнулся в ответ. — Принц Сома и Агни. Чем же мы обязаны вашему визиту? Сома вдохнул поглубже и проскандировал в ответ: — Гулаб джамун! Шахи Тукда! Шрикханд! И, конечно же — джалеби! Едва договорив, он промчался мимо Себастьяна в поместье, выкрикивая имя Сиэля и перескакивая через две ступеньки за раз. — Принц, как всегда, полон энтузиазма, — заметил Себастьян. Агни казался измотанным, со взглядом, полным теплоты, напоминая своим видом мать, измученную капризами маленького ребенка, готовую наконец передать его в руки нянь. — Да... Прошу прощения. Надеюсь, господин Сиэль не слишком занят сегодня. Его Высочество настаивал, что больше не может ждать... Как вам, наверное, известно, мы приезжали в поместье на Пасху, но господин Сиэль был в отъезде. Я говорил принцу, что следует дождаться приглашения, но… Сверху, из коридора на втором этаже, вдруг раздался возмущенный возглас, за которым последовал более глубокий — разочарованный. Оба дворецких без промедлений поспешили туда. В кабинете Себастьяну открылось весьма живописное зрелище: из-за распахнутой двери он увидел Сиэля, стоявшего за своим столом с выражением страшного недовольства на лице. Сома обнаружился на полу и горестно оплакивал нечто, что напоминало комочки ярко-белой каши. Немного их попало на Сиэля, немного на Сому, но большая их часть оказалась на ковре. Себастьян не имел ни малейшего понятия, что происходит, но Агни, похоже, догадался обо всём сразу. — О, мой принц! Творог! — ахнул он. — Я забыл, что оставил его в кушаке! — всхлипнул Сома. — А когда я обнял Сиэля, ткань лопнула, и теперь он повсюду! Ва-а! — Какого дьявола эта отвратительная гадость делала в твоем кушаке?! — взорвался Сиэль, тщетно пытаясь вытереться платком. — И что ты вообще здесь делаешь?! Пришел только затем, чтобы мешать мне, когда я пытаюсь работать? У тебя прекрасно получается! Сома вскочил на ноги и сжал кулаки — в нем не осталось и следа былой печали. — Я пришел сюда, — провозгласил принц, — потому что мы с тобой — деловые партнеры! Сиэль опустил ниже брови. — Никакие мы не партнеры. — Но я пришел вовсе не мешать тебе! Я пришел помочь тебе в работе. — Сома упер руки в бока и с самодовольным видом прикрыл глаза. — Едва ли это возможно, — прорычал Сиэль, поворачивая корпус, чтобы Себастьяну было удобнее убирать творожные ошметки с его пиджака и жилета. — Пока что ты только облепил меня всего этой… что бы это ни было, и... Посмотри! Оно просыпалось на мое письмо господину Фэйрклафу! Я двадцать минут его писал, черт возьми! Рука Себастьяна замерла. — Вы пишете господину Фэйрклафу, милорд? Сиэль поднял на него взгляд с легким вызовом. — А что, какие-то проблемы, дворецкий? — Ни в коем случае, сэр. Прошу прощения за вопрос. Он закончил счищать комочки творога и тяжело вздохнул при мысли, что только очень тщательная стирка поможет исправить ситуацию, если поможет вообще. По крайней мере, юный господин в скором времени должен обзавестись целой горой новой одежды… — Да послушай же! — воскликнул принц, потянув Сиэля за руку, как только с очисткой костюма было покончено (чем заслужил упрек: «Хотя бы предупреждай, прежде чем дергать меня туда-сюда, как тряпичную куклу!»). — Я очень, очень долго терпел всю ту неделю, пока ты вернешься из Оксфорда! Я даже выждал время, чтобы ты мог наверстать свою работу! Но потом мне пришла в голову блестящая идея, ведь я знаю, что ты хочешь продавать индийские сладости здесь, в Англии! Почему бы нам двоим сегодня не попробовать четыре моих любимых десерта, и ты сам решишь, какие тебе больше по душе? Себастьян может помочь Агни с готовкой — заодно оценит, насколько сложно будет наладить массовое производство. Что скажешь, Сиэль? Это хорошая идея, правда же? По расслабившейся позе мальчика, Себастьян понял, что тот был готов почти сразу согласиться на предложение, но Сиэль не дал Соме насладиться даже такой маленькой победой. Заместо этого, он сделал вид, будто обдумывает его слова, и затем проворчал: — Ладно, ладно, согласен. Перерыв мне всё равно не помешает. — Сома издал радостный возглас и вскинул вверх руки, Сиэль же просто потянулся. — Себастьян, я хочу сменить этот запачканный костюм, и после вы с Агни можете приступать к работе. Не уверен, что у нас найдутся все необходимые ингредиенты, но, возможно, выйдет приготовить что-то похожее. — Об этом не беспокойся! — заверил Сома. — Мы с Агни привезли с собой всё, что нужно. На ваших рынках всё же редко можно найти шафран или кардамон. — Его глаза снова затуманились: — Ах да… Я испортил творог, который мы оставили висеть на всю ночь… Не знаю теперь, как мы приготовим шрикханд… — Ах! Не печальтесь так, мой принц! Это лишь небольшая оплошность! Вы ведь не хотели этого! — поспешил утешить его Агни, протянув к Соме руку. — Действительно. Тем более, полагаю, мы сумеем найти, чем заменить творог, — сказал Себастьян, задумчиво приложив к подбородку пальцы. — Что ж, юный господин, давайте займемся вашим нарядом? Уже в спальне Сиэль, вздохнув, раскинул руки в стороны, подобно пугалу, чтобы Себастьян снял с него пиджак. — Следовало ожидать, что эта заноза заявится ко мне рано или поздно. Полагаю, с этим ничего не поделаешь. Надо просто перетерпеть. — Мудрый подход. А уж когда дело касается сладкого, молодой господин становится необычайно терпелив, — проговорил Себастьян с усмешкой в голосе, застегивая новый жилет. Сиэль натянул поверх чистый пиджак. — Помолчи. Я до сих пор не могу ужиться с мыслью, что придется развлекать этого избалованного принца ближайшие несколько часов. Позаботься о том, чтобы десерты были готовы вовремя. — Да, мой господин. — Себастьян почтительно поклонился, и каждый отправился заниматься своим делом.

❧┅┅┅┅┅┅♙┅┅┅┅┅┅♖┅┅┅┅┅┅♘┅┅┅┅┅┅♔┅┅┅┅┅┅♛┅┅┅┅┅┅♞┅┅┅┅┅┅♜┅┅┅┅┅┅♟┅┅┅┅┅┅❧

Маленькая тележка, которую привезли Сома и Агни, была до того загружена продуктами, которых не имелось в кладовой поместья Фантомхайв, что Финни попросили помочь её разобрать. Садовник с восторженным изумлением разглядывал сумку с ярко-оранжевым шафраном, кардамон цвета корицы и — самое тяжелое — бумажный пакет сухого молока и еще один с мукой. В числе прочего были гранаты, фисташки, миндаль, топленое масло и йогурт, белый, как снег, в металлической миске. Агни занес в кухню йогурт, держа его обеими руками. — Прошу прощения за ситуацию с творогом в кабинете господина Сиэля, — проговорил он, поставив миску на столешницу и смахивая со лба капли дождя. — Принц Сома провозился с ним всю дорогу в карете, пытаясь отжать лишнюю влагу через марлю... Он не может сидеть спокойно в долгих поездках, если его руки ничем не заняты. Мне следовало напомнить ему, что он убрал творог в кушак, прежде чем он побежал наверх. — Вам не о чем беспокоиться, — заверил Себастьян. — Немного соды и воды — и Мей-Рин легко с этим справится. К тому же, этот особняк знавал и худшие времена. Верно, Финни? — А? — садовник моргнул, ставя мешок с манной крупой рядом с остальными ингредиентами; на его щеках россыпью веснушек виднелся белый порошок. — Не бери в голову. А теперь ступай в теплицу, — отослал его Себастьян. Он снял свой фрак и аккуратно закатал рукава до локтей. — Ну что ж, Агни. С чего начнем? Первым делом они взялись за вермишель, обжарив короткие, тонкие макаронины в масле до золотистой корочки. Сгущенное молоко склеило пасту, и Агни показал Себастьяну, как большим пальцем придать смеси форму восемнадцати маленьких гнездышек (разумеется, Себастьян освоил технику с первого раза). Эти гнездышки отправились в сухую кладовую, чтобы затвердеть. После можно было приступать к остальным блюдам. Агни высыпал фисташки на разделочную доску и принялся разрубать их большим ножом. — Должен признать, хотя навестить сегодня поместье Фантомхайв было идеей моего принца, я тоже рад, что нас приняли, несмотря на наш внезапный приезд. Каждый раз, беседуя с вами, я узнаю что-то новое о том, что значит быть дворецким… и еще столькому предстоит научиться. — Не могу с вами не согласиться, — вздохнул Себастьян, измельчая миндаль до крошечных, до невозможного одинаковых, крупиц. — Мой молодой господин не забывает напоминать мне об этом каждый день. — Сказано как нельзя точнее, Себастьян, — с воодушевлением отозвался Агни. — Вне всяких сомнений, наши хозяева — наши главные учителя. И наша работа быть их самыми прилежными учениками. — ... В каком-то смысле, пожалуй, — начал Себастьян. — Я не сказал бы, что всё еще считаю себя «учеником» моего господина. Скорее, я просто усвоил, что он сейчас в том возрасте, когда его настроение склонно быстро меняться, и порой предугадать, чего он пожелает в следующую минуту, совсем непросто. — Ах, вот оно что. — Лицо Агни помрачнело; он разрезал гранат и стал извлекать из него ярко- красные зерна. — Ваш господин, разумеется, куда благороднее, чем был я в своей прошлой жизни, когда принадлежал к брахманам. Но я припоминаю, как был столь же юн и каким капризным я был тогда, и помню, как срывался на наших слугах, если они в чём-то мне не угодили. А иногда — даже без повода, просто из жестокости. Разумеется, я ни в коем случае, не хочу сказать, что господин Сиэль способен на подобное, но... в его случае, я думаю, он также запутался в себе и жаждет понимания. — Да, я пришел к тем же выводам после ряда инцидентов, — кивнул Себастьян. — Я считаю, что моему юному господину необходим наставник, но найти подходящую кандидатуру — задача далеко не из простых. Я надеялся, что за время пасхальных каникул его тетя или дядя сумеют стать для него авторитетом в вопросах жизненного опыта, но их определенные… особенности, похоже, отпугнули господина. — Себастьян влил сливки в миску и начал размешивать их с сухим молоком. Тут на него снизошло озарение: — После того, что вы рассказали о себе в юности, мне кажется, вы могли бы стать ему достойным советчиком, если ему понадобится чья-то мудрость. Конечно, я не стал бы просить вас постоянно находиться при нем, но... ваше влияние может сыграть немалую роль. — Я? — искренне удивился Агни. Его рука замерла. — Себастьян… мне очень лестно, что вы считаете меня опытнее себя в каких-то вопросах… Но я не могу не спросить: почему бы вам самому не стать наставником Сиэля? Себастьян поставил подготовленную смесь на плиту. — Я не думаю, что для дворецкого будет уместным вести такие откровенные разговоры с господином, как и в целом брать на себя такую важную роль. — Здесь вынужден с вами не согласиться, — сказал Агни, отмеряя топленое масло, сахар и сухое молоко. — Принц Сома не раз обращался ко мне за советом по самым разным вопросам — от того, что ему стоит выбрать для изучения сегодня, до того, что для него есть любовь… и каждый из этих разговоров только укреплял нашу связь как дворецкого и господина. Я бы не променял эти беседы ни на что на свете. Поэтому, не сомневаюсь, если у вас состоится подобный разговор с господином Сиэлем, он тоже лишь укрепит связь между вами. Себастьян не знал, как объяснить Агни, что подобные разговоры с его юным господином у них уже случались — и если они и впрямь «укрепляли их связь», всякий раз вслед за этим они оставляли горький привкус у него во рту и тяжелый давящий страх в самом его нутре. Себастьян потряс головой. — Мой юный господин не видит меня так, как принц Сома видит вас. И эту границу я предпочел бы не пересекать. — Но что, если господин Сиэль хотел бы видеть вас именно так? — возразил Агни. — Вы спрашивали его об этом? Раз он меняется, почему бы не измениться и отношениям между вами? — Я его не спрашивал, нет. Я намерен дождаться, пока он сам затронет эту тему, и не буду поднимать её самолично. — Себастьян выжал лимонный сок в молочную смесь и принялся её взбивать. — Вашему принцу очень повезло с таким наставником, как вы. Но мой господин никогда напрямую не просил меня брать на себя эту роль, а значит, я и не стану. Что ж, а теперь... — Себастьян перелил белую смесь в миску и вновь направился в кладовую. — Давайте сосредоточимся на десертах, не возражаете?

❧┅┅┅┅┅┅♙┅┅┅┅┅┅♖┅┅┅┅┅┅♘┅┅┅┅┅┅♔┅┅┅┅┅┅♛┅┅┅┅┅┅♞┅┅┅┅┅┅♜┅┅┅┅┅┅♟┅┅┅┅┅┅❧

Плита работала на полную мощность, каждая конфорка была занята: на одной кипело масло, на другой — варился сахарный сироп, на третьей — подогревалось молоко, на последней стоял чайник с индийским чаем Нилгири. Агни начал смешивать тесто из сухого молока, масла, разрыхлителя и кардамона, добавляя воду по мере необходимости. На этот раз он не взвешивал ингредиенты, по видимости, интуитивно зная, как достичь нужной консистенции. Тем временем Себастьян готовил соус к десерту Шахи Тукда, индийской версии пудинга из хлеба. Основа состояла из кипяченого, сгущенного и сухого молока — оставалось надеяться, что избыточное количество молочных продуктов не вызовет у его господина болей в желудке. Для аромата он добавил в соус сахар, шафран и два вида орехов. Агни закончил скатывать из теста шарики размером с маленькие абрикосы. Он осторожно опустил их в масло, и они начали приобретать красивый золотисто-коричневый оттенок. Затем он снял сироп с огня и поместил на плиту сковороду, чтобы слегка поджарить четыре ломтика белого хлеба. По указаниям Агни Себастьян подготовил тесто для джалеби из муки, йогурта, кардамона и топленого масла. Себастьян наполнил им кондитерский мешок, пока Агни вылавливал шарики для гулаб джамуна из масла с помощью шумовки и опускал их в сахарный сироп, дабы они им пропитались. Когда тосты подрумянились и кастрюля с кипящим маслом освободилась, Себастьян перелил немного его в пустую сковороду и начал жарить джалеби, выдавливая тонкие спирали из теста в кондитерском мешке. Агни слегка усмехнулся. — Они идеальной формы. Это не похоже ни на одно джалеби, которое я когда-либо видел. Вскоре спирали одна за другой отправились в ванну из сладкого сиропа. — Готовится довольно просто, — заметил Себастьян. — Если юному господину понравится, я буду почаще готовить это блюдо для него. — О, надеюсь, он будет доволен! — просиял Агни. — Знаю, ему, должно быть, непривычны многие из этих вкусов, но видели бы вы, как счастлив был мой принц, когда узнал, что господин Сиэль хочет пустить в продажу индийские сладости. Принц Сома с большим удовольствием изучает английскую культуру, и возможность поделиться частичкой своей культуры в ответ очень важна для него. — Агни сложил вместе руки, вдруг прослезившись. — Мой принц обзавелся своими первыми дипломатическими связями! Каким же замечательным взрослым он становится! Вдруг послышался звук быстрых шагов и смеха, доносившихся из коридора. Обернувшись, Агни и Себастьян увидели, как в кухню вбегает принц Сома. Над его широкой улыбкой красовалась повязка на глаз. Себастьян напрягся: неужели он отобрал повязку у Сиэля? Но принц только дурачился, без намека на злой умысел. Сиэль ворвался в комнату мгновение спустя, его собственная повязка по-прежнему была на нем. — Агни, спаси меня! — весело воскликнул Сома, прячась за своего дворецкого, выставив вперед руки. — Я разозлил Сиэля! — Ах! Принц Сома, будьте осторожны! Здесь кипящее масло! — Если бы я правда разозлился, ты бы уже об этом пожалел. Просто сними её уже, — пробурчал Сиэль, скрестив перед собой руки и постукивая ногой, словно тигр подергивает хвостом. — Я ношу её на лице, знаешь ли. Мало приятного в том, что ты её нацепил. — Так вот каково это — быть Сиэлем Фантомхайвом, — хохотнул Сома. — Хотя, наверное, мне стоит немного пригнуться, если я правда хочу сойти за тебя... Ну вот! Теперь вижу всё также, как и ты! Сиэль был ощутимо раздражен. — Очень забавно, просто уморительно. Вот бы и я мог притвориться, что у меня только один глаз. Себастьян знал, что его господин не особенно переживал по этому поводу (ведь на самом деле он не терял свой глаз), но Сома сразу же раскаялся: — Ох! Прости, Сиэль! Я не подумал, что поступаю жестоко! Я просто хотел узнать, каково это — быть моим самым лучшим другом во всей Англии! — Сома выскочил из-за спины Агни и по случайности задел коленом кухонный стол. — Ай! Ай-ай-ай! — Ах, принц, вам следует быть осторожнее! — повторил Агни. Сиэль протянул вперед руку. — Поделом тебе. Теперь сними уже эту штуку и верни мне. Сома тер колено, пока Агни распутывал тугой узел повязки. — Так трудно понять, где что находится, когда видишь только одним глазом! Как тебе это удается, Сиэль? Никогда не видел, чтобы ты во что-то врезался. — Это нетрудно, если привыкнуть, — хмыкнул граф. — Просто нужно быть более внимательным в незнакомых местах. Себастьян улыбнулся про себя. Ему вспомнились первые дни контракта: до того, как Сиэль научился ориентироваться с монокулярным зрением. Тогда, как и сейчас, он был легкораним. Ему приходилось заново привыкать к пространству вокруг себя, чтобы научиться садиться, не ударившись пальцем ноги о ножку стула или стола, или поворачивать за угол, не задев его плечом. И пускай это и близко не было самым тяжелым из препятствий, с которыми Сиэлю пришлось столкнуться на пути к становлению графом Фантомхайвом, всю первую неделю с момента возвращения в поместье поверх его старых синяков с завидным постоянством продолжали появляться новые. — Вы уже почти закончили с десертами? — спросил Сиэль, обернувшись на Себастьяна. — Да, сэр. — Себастьян слегка поклонился. — Еще четверть часа — и их можно будет подавать. Агни закончил развязывать узел и с шумом вдохнул: — Ох! Себастьян! Я совершенно забыл про замену для творога! Что же нам делать со шрикхандом? — Не беспокойтесь. — Себастьян указал на дверь кладовой. — Маскарпоне, который я приготовил, пока мы с вами говорили, наверняка уже успел отдать излишки влаги.

❧┅┅┅┅┅┅♙┅┅┅┅┅┅♖┅┅┅┅┅┅♘┅┅┅┅┅┅♔┅┅┅┅┅┅♛┅┅┅┅┅┅♞┅┅┅┅┅┅♜┅┅┅┅┅┅♟┅┅┅┅┅┅❧

— Я так объелся, что не могу пошевелиться, — сказал Сиэль (впервые за долгое время), откинувшись на спинку кресла и положив на живот руку. — Не ожидал, что я так быстро наемся... Сома взял еще одну янтарную спиральку джалеби и отправил её в рот. — Да, они очень сытные — сплошь молоко, хлеб и сахар! Именно поэтому всё такое вкусное! — Я даже думать о еде больше не хочу, — Сиэль прикрыл глаза. — Себастьян, напомни мне потом спросить, как прошла подготовка. Сейчас я просто не в силах. — О-о, ну вот!.. И даже не скажешь, какой десерт тебе понравился больше всего? — протянул жалобно Сома. Сиэль всё же уступил: — Мне понравились те, что похожи на маленькие гнезда. Если среди сладостей нет шоколада, я всегда выберу те, что с фруктами. — Шрикханд был хорош, но с творогом, а не с маскарпоне, он бы вышел куда лучше, — сказал Сома. — Так жаль, что я испортил его! Настоящий шрикханд — это лучшее, что может быть! — Это, пожалуй, единственный десерт из всех, который будет трудно запустить в массовое производство, — отметил Себастьян. — Остальные три вполне возможно производить в больших объемах... хотя стоимость шафрана может возрасти. — Всё, никаких разговоров о еде, — отрезал Сиэль, махнув рукой. — Я серьезно. Сома без труда переменил тему. — Ах да, Сиэль! Я хотел тебе рассказать, что несколько дней назад получил приглашение на королевские скачки в Аcхоте от королевы! Я буду там впервые, и я так жду поездки! Ты ведь тоже получил приглашение, да? — Во-первых, произносится «Аскот», — пробурчал Сиэль, притягиваясь, — и, разумеется, я его получил. Фантомхайвы посещали это мероприятие еще задолго до моего рождения. — Лошади, конечно, не такие интересные и красивые, как слоны, — сказал Сома, — но бегают они быстрее слонов. Эту победу за вами, англичанами, я признаю. — Будто в Индии не ездят на лошадях. — И на верблюдах, — кивнул Сома, — но слонов я люблю куда больше. Вот бы у нас были гонки для слонов, как для лошадей в Асхоте. – Я ведь уже сказал тебе — правильно произносить «Аскот». — Агх, Асхот, Аскот, какая разница? Ты же понял, что я хотел сказать. — Если ошибешься в названии в день скачек, тебя никто не будет воспринимать всерьез. — Главное, чтобы Сиэль воспринимал меня всерьез! — Ты последний, кого я воспринимаю всерьез на этой чертовой планете! Еще около получаса разговоров спустя, сумерки сгустились, и Сома с Агни стали собираться в дорогу. Финни снова поручили помочь перенести остатки продуктов. Пока слуги загружали телегу, Сома взял с Сиэля слово, что они увидятся до конца апреля — возможно, когда погода хоть немного улучшится, если это вообще произойдет. Экипаж растворился в весенней полутьме, и в доме вновь воцарилась тишина. — Надеюсь, сегодняшнего ему хватит хотя бы на несколько недель, — вздохнул Сиэль, поднимаясь по ступенькам; Себастьян шел позади. — Какой суматошный день... и я до сих пор чувствую тяжесть в желудке. — Тогда, возможно, сегодня вечером стоит обойтись легким ужином? — предложил Себастьян. — Пожалуй, да. — Сиэль направился обратно к своему кабинету, и Себастьян последовал за ним, чтобы убрать тарелки из-под десертов. Мальчик опустился за стол, издав короткий стон разочарования, когда вспомнил, что Сома испортил его письмо. Он положил перед собой новый лист пергамента, готовясь переписать его заново. Себастьян знал, что содержимое письма никоим образом его не касалось. Однако им всё же овладело любопытство, стоило вспомнить, как хорошо Сиэль поладил с Фэйрклафом. Разумеется, это могло быть просто спектаклем, чтобы сбежать от общества его дяди, но... Сиэль довольно долго беседовал с Фэйрклафом на матче по крикету. Мальчик редко позволял увлечь себя длительными разговорами, если только того не требовали приличия, но и в этом случае далеко не всегда. Сиэль даже не побоялся поделиться с ним произошедшим на вечеринке Гудов, хотя той ночью они встретились друг с другом лично впервые. Уже после двух встреч он питал к Фэйрклафу некоторую степень доверия. Возможно... Возможно, в этом загадочном, состоятельном джентльмене Себастьян наконец найдет того наставника, которого искал для Сиэля? Если Сиэль пригласит Фэйрклафа в поместье, Себастьяну представится возможность понаблюдать за тем, как складывается их общение. Учитывая предстоящие визиты Сомы и Нины, месяц обещал быть крайне насыщенным. Светский сезон начинал набирать обороты. Приглашения от герцогов, маркизов, виконтов и баронов вскоре начнут сыпаться одно за другим, как это всегда бывало. В разгар светского сезона расписание на день могло включать в себя сразу музыкальное мероприятие утром, полуденное чаепитие и вечерний банкет. Сиэль придерживался собственного правила — не более одного маскарада за сезон (который он посещал по просьбе Лиззи), тогда как на музыкальные вечера и поэтические чтения он соглашался куда охотнее — не из большой любви к подобным мероприятиям, а оттого, что они позволяли сохранять социальную видимость без необходимости вести долгие беседы. Что до балов и танцев... они вызывали у него наибольшее отвращение. Себастьян, хоть и был куда терпимее, тоже не слишком жаловал это время года, если только сам не выступал в роли организатора. А с таким загруженным графиком Сиэль вполне мог сделаться еще более раздражительным. Его маленький господин постепенно становился не таким уж и маленьким, и вместе с тем всё менее и менее предсказуемым. Себастьян отнюдь не желал снова оказаться втянутым в еще один разговор по душам. «Монстр сочувствия», затаившийся внутри него, наконец утих, и последнее чего хотел Себастьян — потревожить его покой.

❧┅┅┅┅┅┅♙┅┅┅┅┅┅♖┅┅┅┅┅┅♘┅┅┅┅┅┅♔┅┅┅┅┅┅♛┅┅┅┅┅┅♞┅┅┅┅┅┅♜┅┅┅┅┅┅♟┅┅┅┅┅┅❧

Спустя еще неделю, молитвы Себастьяна — если их только можно было так назвать — были услышаны. На имя графа Фантомхайва пришло новое письмо, заверенное королевской печатью. По статному виду почтальона Себастьян сразу понял, что в конверте находилось далеко не приглашение на грандиознейшие скачки в Европе. Воск был еще мягким и липким; адрес — написан торопливой рукой. Письмо явно отсылалось поспешно, и в еще большей спешке его доставили к порогу их дома. Губы Себастьяна искривились в довольной усмешке. Календарь Сиэля готовился немедленно опустеть. Время забав прошло. Сторожевой пес Королевы был вызван на охоту.