Влюблен против собственного желания

– Я НЕ влюблён в Гермиону Грейнджер! Как тебе даже в голову могла прийти мысль, что такое возможно! – Драко Малфой от возмущения покраснел до кончиков волос, сейчас всем своим корпусом оборачиваясь к обладателю насмешливого голоса, которым и было сделано это «наблюдательное» замечание. Рождественский бал во время Турнира Трех Волшебников был в самом разгаре, и к счастью для Малфоя Панси Паркинсон, с которой он явился на праздник, только что отошла за пуншем. Панси вообще показала себя довольно классным выбором для пары на этот вечер, и Драко казалось, что получив его приглашение, Паркинсон вполне была готова всё остальное делать сама. Сама заказала свой корсаж, так замечательно подходивший к платью, сама позаботилась, чтобы торчавшая из его петлицы гвоздика чётко соответствовала цветовой гамме её наряда. Сама же она и приносила напитки, закуски и всё остальное, словно пригласив её, Малфой свою задачу выполнил полностью, и Паркинсон считала, что дальше была способна все сделать сама. – Совершенно верно, – вновь откомментировал мысли Малфоя, на самом деле высказанные вслух, тот самый насмешливый голос, чей обладатель реально был слишком чутким и наблюдательным. – Осторожно, дружище, а то так Паркинсон тебя сама на себе и женит, а ты не просто не заметишь, глазом не моргнешь. – Ха-ха, как смешно, – Малфой вновь закатил глаза и прищурился. – Только то, что мы с тобой выросли вместе и почти братья, не дает тебе право говорить всякие глупости. Я совершенно, абсолютно, полностью, ни капли не влюблён в Грейнджер! – Что ж, дружище, рад это слышать, – наиграно серьёзным голосом проговорил уже-почти-бывший-друг и названый брат Драко Малфоя. – А Люциус-то как рад будет это услышать! Но если это так, то настоятельно рекомендую хоть изредка не пожирать её глазами и хотя бы на несколько секунд отводить взгляд. Периодически, так сказать. А то ты уже скоро в ней дырку просмотришь, а Виктор Крам так точно воспламенится! Вот серьёзно, если бы взгляд убивал, то команда Болгарии по квиддичу уже разыскивала бы нового ловца. – С чего бы это? – Малфой несколько раз моргнул, однозначно давая понять, что далеко не все слова его друга достигают мозга, скрытого под тщательно уложенной волосок-к-волоску белобрысой причёской. – С того, что Крам бы уже валялся здесь мёртвым! Серьёзно, дружище, включи мозги! Потому, что если после этого бала давался тест, то ты бы его полностью провалил кроме одного единственного пункта: Грейнджер явилась с Виктором Крамом и протанцевала с ним весь вечер. И отведи ты уже от них взгляд, сейчас вернётся Паркинсон, а она, когда не нужно, все замечает. – Я повторюсь, – наконец оторвавшись от созерцания кружившейся в самом центре зала и на виду у всех пары, нахохлился Малфой. – Я не влюблён в Грейнджер! Единственная причина, по которой я сейчас смотрю на Виктора, а смотрю я именно на него, это потому что я пытаюсь понять, как он надоумился притащить на бал Грейнджер! – Ну что ж, тогда все намного проще, дружище. Если ты на самом деле такими глазами смотришь на Виктора, то влюблён ты явно не в Грейнджер. Вот правда не могу сказать, что Люциус по-прежнему одобрит такой поворот событий, но уж во всяком случае Крам чистокровный. Придётся мистеру Малфою довольствоваться этим. Правда, я совсем не уверен, что в твоем случае хрен редьки слаще, потому что я как-то не вижу его настолько «открытым» и готовым принять нетрадиционное с распростёртыми объятиями. – Напомни мне ещё раз, дружище, – опасно прищурившись и в точности повторив излюбленное обращение своего друга, прошипел Малфой не хуже символа собственного факультета. – Почему я тебя терплю? – Потому, что знаешь меня с детства, и мы ближе, чем близняшки Патил, – равнодушно пожал плечами его так называемый брат и растянул губы в самой широкой улыбке, на которую был только способен. – И потому, что прекрасно знаешь: я желаю тебе только добра и плохого не посоветую. А ещё, я тебя вижу, как облупленного, и поэтому только одного не могу понять. Если тебе так хотелось пригласить Грейнджер на Рождественский бал, то почему ты этого не сделал? Ведь мог, и твой отец вряд ли услышал об этом. Не думаю, что Паркинсон или кто-либо другой написали бы ему письмо, а я так точно бы промолчал. – Вот и настал тот день, когда твой мозг отключился и перестал работать, дружище, – покачав головой, вздохнул Драко. – Мой отец бы об этом услышал ещё до того, как Грейнджер подумала отправиться за платьем. И получил бы он на эту тему как минимум три письма, и это не учитывая, что Панси одна написала бы десяток. Просто, чтобы удостовериться, что совы не заблудились и долетели до менора. И вообще, для тех, у кого проблемы со слухом: я НЕ влюблён в Грейнджер! – Ну да, конечно, всё ясно. Не буду повторяться, но ты снова уставился на неё, как книзл моей матери на очередную птичку, которая довольно в скором времени должна стать его ужином. Так вот, ты сейчас выглядишь точь-в-точь так же. – Слушай, а что на самом деле произошло? Крукс так и не нашелся? Твоя мать об этом ничего не говорила, но он ведь исчез прошлым летом. Перед нашим третьим курсом, если выражаться точнее. Вы так его и не нашли? – мгновенно ухватился за возможность поменять тему Драко. – И почему просто не попросили домашних эльфов его отыскать? – Честно говоря, не знаю, – тяжело вздохнув, «мистер Бдительность» пожал плечами. На самом деле он обожал домашнего любимца своей матери, и его потерю переживал очень остро. – Честно говоря, я пытался, но мама сказала, что Крукс кому-то сейчас нужнее. И что так надо и просто должно быть. – А, коронный фатализм твоей матери, – Малфой понимающе кивнул. – Ну что делать, она никогда не ошибается, а порой у меня вообще такое чувство, что просто умеет читать будущее. – Не знаю, дружище, но у меня все чаще создается впечатление, что порой её удивляет настоящее, и я ловлю на окружающих мамины взгляды, полные такого изумления, что не остается ни капли сомнения: оно подобное не ожидала. И честно говоря, она не верит в предсказания, – в ответ Драко только кивнул, в очередной раз осознавая: его лучший друг и почти брат подмечает абсолютно всё. Даже если порой избирает свои наблюдения не озвучивать. – Но больше всего её удивляют твой отец и его друзья. Порой даже от Нарциссы мама не ожидает тех реакции, которые видит. – Ну, что-то вы совсем скисли, мальчики, – оба парня видимо встрепенулись, ухватившись за возможность сменить тему не очень приятного для обоих разговора, когда рядом появилась Паркинсон. В руках девочка держала сразу три чашки с пуншем, а когда, поставив их на столик и переведя дыхание протянула две из них мальчиком, оба только фыркнули. – А про волшебный способы доставки предметов, Панс, ты никогда не слышала? Или хотя бы могла наложить на стаканы чары, чтобы жидкость не проливалась, – Малфой в очередной раз закатил глаза, когда его лучший друг, к слову сказать, недолюбливавший их однокурсницу, презрительно фыркнул и с помощью собственной волшебной палочки очистил капли пролившегося напитка. – На здоровье, мне было совершенно нетрудно принести тебе напиток, и вообще пожалуйста, – насмешливо пропела Паркинсон, которая никогда и ничего никому не спускала с рук. А особенно остро Панси реагировала на любые замечания о своих более, чем посредственных способностях к магии. – Потому как знаешь ли, я совершенно не была обязана выполнять обязанности домашнего эльфа и нести тебе твой пунш. И я уже не говорю о том, что любой джентльмен на вашем месте, мальчики, принёс бы напиток мне. – И мы очень благодарны тебе, Панси, за это, – посчитал нужным вмешаться в назревающий конфликт Малфой, мгновенно обращая внимание девчонки на себя. А ещё готовый воспользоваться случаем не только избежать дальнейших пререканий между этими двумя, но и положить конец неприятному для самого Драко разговору о Грейнджер. – Потанцуем? И с этими словами Малфой протянул руку вмиг покрывшейся смущенным румянцем Паркинсон и увел её на танцпол. А его лучший друг только насмешливо покачал головой вслед удаляющейся парочке. Что ж, Мерлин знает, что Драко Малфой был абсолютно не готов признаться в своих чувствах к Гермионе Грейнджер. А Салазар вполне мог подсказать причину, почему. Ведь на самом деле, узнай Люциус Малфой об очередном «неудобном» увлечении собственного сына, а именно таким образом в разное время взрослые выбирали называть просто буквальную одержимость Драко той или иной ведьмой, его лучшему другу действительно было бы не сдобровать. И на этот раз Нарцисса вряд ли смогла бы сгладить все острые углы и перевести этот «нюанс» в шутку, как она сделала когда-то, когда всем окружающим стало слишком очевидно: девятилетний Драко показывает все признаки довольно явного «краша» на кузину собственной матери. Другими словами, он смотрит на неё глазами преданного щенка, с верностью упомянутого домашнего питомца повсюду следуя за ней по пятам, при этом всячески пытаясь привлечь внимание волшебницы, каждый раз насмешливо приподнимающий бровь. Да и вообще ведёт себя так, словно солнце всходит и заходит в её небрежно уложенных в высокую причёску локонах. Старательно выпрямленных магией и так же тщательно поддерживаемых на несколько оттенков темнее, чем её натуральный цвет. А в последнем её сын на данный момент был уверен на все сто процентов. И от взора слишком наблюдательного лучшего друга Драко не ускользнуло, когда точно таким же взглядом Малфой начал смотреть на Гермиону Грейнджер. Что ж, она хотя бы не была старше Драко лет на двадцать, хотя если учесть, что девчонка была магглорождённой… Что ж, с точки зрения Люциуса ещё неизвестно, что было более приемлемо. Но младший Малфой старательно скрывал свои запретные чувства от всех вокруг, не позабыв включить в этот список и самого себя. Вот только своего лучшего друга, отличавшегося наблюдательностью и знавшего парня с детства, обмануть он не смог. Вздохнув, парень покачал головой: Драко Малфой, отпрыск и единственный наследник одного из самых древних чистокровных родов волшебной Англии, где с семейного гобелена выжигали и за меньшие провинности, чем связь с магглорождённой волшебницей, давно, бесповоротно и с первого взгляда влюбился в Гермиону Грейнджер. – Я не влюблён в Грейнджер, – вновь прозвучал в ушах категоричный и не терпящий возражений голос Малфоя, и мальчик, усмехнувшись, тряхнул головой. А потом оглянулся по сторонам и понял, что на самом деле голос Драко звучал у него в голове. Что уж, если верить Люциусу, его собственный отец в таком случае бы сказал: «дама слишком много возражает. А значит, на самом деле ответ на ваш вопрос – да».