Моя любовь на втором этаже

12 часов на самолёте туда и обратно, два рабочих дня и один выходной, 92 часа вне дома. И все это в компании незамолкающего ни на секунду историка. Жалел ли Кирилл? Ни секунды. Переживал ли? До дрожи в руках. Полет подходил к концу, химик в полудреме слушал что-то про очередную русско-турецкую войну и хмурился пожалуй слишком активно для человека, у которого мозг отключился от разговора ещё 3 войны, то есть пару часов, назад. Но не смел Кирилл Романович прервать этих воодушевленных рассуждений, не выдержало бы сердце парня разочарованного взгляда сбившегося с мысли Андрея. Так что мужчина все ещё старательно вслушивался и кивал, если возникала малейшая пауза в монологе. — Прости меня, Кирилл, я снова увлёкся. — Что? Нет, что Вы, мне было интересно послушать умного человека. — Он искренне улыбнулся, и глаза историка заблестели чуть ярче. — Тогда, может быть, ты согласишься послушать мою болтовню ещё немного? В Сочи есть музей архиологии, составь мне компанию. — С удовольствием. Но тогда Вы обязаны съездить со мной на Красную поляну, я очень люблю это место и хотел бы показать его Вам, — Ни на одном экзамене и зачёте колени парня не дрожали так, как сейчас, когда он предлагал Андрею провести целый день вместе, с ума сойти. — Буду рад, только пожалуйста, обращайся ко мне на 'ты'. Иначе я чувствую себя старым. Сердце химика замерло на секунду. … Сочи встретило их непривычно тёплым и солнечным для дальневосточников апрелем. Всё вокруг цвело, дети резво выбежали к пальмам фотографироваться, а взрослые размеренно побрели вслед за ними. Всего их, таких взрослых, было пятеро- Кирилл с Андреем и трое сопровождающих. Сопровождающие, вечно твердящие что-то про дисциплину и расписание бедных олимпиадников, нужны были для того, чтобы эти самые олимпиадники не убились в захватывающем путешествии и благополучно добрались до конференции. Для Кирилла эти люди были ангелами, потому что в отсутствии их именно им с Андреем пришлось бы следить за детьми, волшебным образом лишаясь возможности провести единственный выходной нормально. … — … И именно поэтому Соловьёв был не прав в своих рассуждениях относительно происхождения русского народа. Это же удивительно. — Это и правда очень интересно, но нужно учитывать, что между нами и Сергеем Михайловичем пропасть почти в двести лет. Разве можно винить его в ошибках? — Пожалуй, что можно. Ну да не будем спорить. Меня приятно удивила твоя осведомленность в его трудах, правда. Откуда у тебя такие познания? — Ты как-то упоминал, что Соловьёв- важный автор для истории России. Тебе это интересно. — И чтобы понимать, о ком я говорю, ты прочитал 4 тома истории? — Да, прочитал. … Ещё несколько восхитительных часов совместной прогулки подарили Кириллу ощущение, что прежде он никогда и не был счастлив. Что раньше судьба щадила его, подбрасывая лишь мелкие радости вместо настоящего человеческого счастья, а теперь не пожалеет, растопчет, как топчет других людей, лишь только этот день придёт к концу. Но пока у них есть ещё несколько минут заката на набережной, бутылка вина, наполовину выпитая прямо из горла, а значит самый лучший вечер продолжает существовать, как продолжает существовать в сердцах простых учителей надежда на продолжение.