Змей и его мальчик

Считаю необходимым предупредить - НЦа, альтернативная анатомия. Кто не кинкует от этого - не читайте) ____________________________________________________________ Поцелуй был осторожным. Ашш старался не спешить, он знал, что человечки приносят в жертву только невинных мальчиков, а, значит, торопиться нельзя. Он легко коснулся губами рта Никаса, скользнул языком, осторожно привлекая его к себе, поглаживая плечи, спину, но не опускаясь ниже уровня набедренной повязки, которая так и не была снята. Поцелуй был сладок. Юный нашшату совершенно не умел целоваться, но это не мешало Ашш наслаждаться им, его теплым нерешительным языком, который так хотелось втянуть в рот, моментально припухшими губами, блеском темно-синих глаз, прикрытых мокрыми стрелками ресниц, осторожными прикосновениями нежных рук, гладивших его шею и плечи. Наг притянул мальчишку еще ближе, углубляя поцелуй, сжал упругую ягодицу и поймал губами первый тихий стон. Возбуждение накатило удушливой волной, захотелось впиться в эту белую шею, развести длинные ноги и… Нельзя. Ашш с большим трудом подавил в себе инстинкт хищника. Жестокость к существу, обещавшему верность – позор на всю жизнь. Пятно на совести, о котором никто никогда не узнает, но он, он сам будет помнить, как причинил боль тому, кто доверился. Поэтому он заставил Никаса обхватить себя ногами и, поддерживая его под ягодицы, выбрался из бассейна. Быстро подставил себя и нашшату под теплые струи душа, прихватил большое полотенце и направился в спальню. Мальчик молча прятал лицо в его длинных волосах, краснел и вздрагивал. Все это, вместе с видом зацелованных, припухших губ, потерявших четкий контур, нежного румянца и чуть приподнятой набедренной повязки, мокрой, ничего практически не скрывающей, заставило Ашшатасса закрыть глаза, заворачивая хрупкое тело партнера в пушистое полотенце, и сделать несколько глубоких, медленных вдохов-выдохов. Паховые пластины пока удерживали рвущуюся на волю плоть, но наг чувствовал, что его выдержки, подточенной долгим воздержанием, хватит ненадолго. - Никас, посмотри на меня, - приказал он, обхватив двумя пальцами точеный подбородок с упрямой ямочкой и заставляя синие глаза мальчика распахнуться. – Спрошу тебя еще раз: ты уверен, что хочешь этого? Я не человек, наша физиология сильно отличается. Будет больно, как бы мне ни хотелось этого избежать. Люди мало приспособлены к мужской любви… - Хозяин, - прошептал Никас, - мой бог… Больше он не смог произнести ничего, только потянулся к манящим его губам, прильнул всем телом, роняя на пол полотенце, обвивая руками мощную шею, и Ашш подхватил его, осторожно уложил в чашу постели. Устроившись рядом, он сделал еще несколько глубоких вдохов, уговаривая себя не спешить. Никас смущенно теребил единственный клочок ткани, все еще скрывавший его от горящего взгляда вишневых глаз, и загнанно, часто дышал. Ашш очертил высокие скулы, проследил кончиками пальцев линию шеи, огладил напряженные темные соски, и скользнул ниже. Никас затаил дыхание, и когда сильные, осторожные пальцы ослабили узел последней преграды, и резко, шумно выдохнул, когда они же обхватили его напряженную плоть. Его выгнуло в пояснице, окатило горячей волной, но желание податься навстречу было пресечено. Ашш, тихо зашипев, развернул Никаса к себе спиной, укладывая на бок, отбросил мокрую ткань, прижался к нежной шее губами и прошептал: - Сначала метка. Потерпи. Сильная ладонь продолжала ласкать его напряженную плоть, а потому Никас сначала даже не понял, что именно произошло. Длинные клыки нага впились ему в горло и, видимо, впрыснули в кровь какое-то вещество. Все тело прошила острая, болезненная судорога, которая, впрочем, тут же прошла, оставив по себе ощущение тепла и принадлежности. - Ну, все, все, - прошептал Ашш, зализывая ранки, - узор будет очень красивый. Хороший мой, мой нашшату. Разбуженная плоть и не думала опадать, и Никас снова выгнулся, прижавшись ягодицами к твердому животу своего ташшату. Наг снова что-то прошипел, лаская его соски, твердый член, поджавшиеся яички, целуя в плечо. Человек откинул голову, открывая беззащитное горло, и застонал. Низко, волнующе, продолжая тереться упругой задницей о живот Ашш, и тот не выдержал. С силой проведя по напряженной плоти мальчишки, он наконец позволил паховым пластинам разойтись, выпуская оба напряженных члена. Облегчение было столь острым, что он невольно зашипел, особенно когда ягодицы Никаса проехались по всей длине напряженного естества, поставив обычно сдержанного нага на грань, за которой колыхалась красная муть похотливого безумия. - Никассс, - прошипел Ашш, переворачивая его на живот, погрузил пальцы в собственную паховую щель, зачерпнув естественного слизистого секрета, и осторожно обвел плотно сжатый вход в тело своего нашшату. Мальчик напрягся, но отстраниться даже не попытался, задышав еще чаще. Наг пропихнул под него длинную подушку-валик с красивыми кисточками по бокам и шире развел стройные ноги своего змееныша. Никас мучительно покраснел от открытой, стыдной позы, от ощущения шершавой ткани, касающейся члена, от тихого, возбужденного шипения Ашшатасса, поглаживающего его между ягодиц. - Хозяин, - хрипло выдохнул он. – Не могу... - Тебе неудобно? Подушка давит? - Нет, - простонал Никас, прижимаясь пылающей щекой к шее нависшего над ним нага. – Стыдно. Ашш потерся длинными скользкими от смазки членами о напряженные ягодицы, сдерживая себя. - Таким красивым существам, как ты, нечего стыдиться, Никас, - прошептал он в аккуратное порозовевшее ушко мальчика и осторожно облизал его. - Хозяин… - Ашш, - поправил его наг, проведя языком по свежей метке, украсившей шею, - теперь ты мой. Слегка прикусив напряженное плечо, Ашшатасс зализал покрасневшее местечко, поцеловал между лопаток, обвел длинным раздвоенным языком каждый позвонок, слизал собственный сок с влажных белых ягодиц и развел их, собираясь внимательно рассмотреть, куда же… - Хм… - чуть удивленно выдохнул он, обдав сжавшуюся звездочку теплым дыханием, - люди действительно не приспособлены для однополой любви. Но Гарри это нравится. Никас… - Ммм… - мучительно выдохнул тот куда-то в перину. - Никас, - Ашш погладил нежное местечко пальцами, - люди часто делают это? Мужчина с мужчиной? - Ааа… слу… случается. - И им нравится? - Наверное… ммм… - простонал мальчишка, когда Ашш принялся потирать его там, поглаживать, легко надавливать, заставляя расслабиться. Пальцы нага были осторожными, скользкими и очень настойчивыми. – Иначе зачем?.. А наги? - Мы самой природой созданы бисексуальными, - Ашшатасс ввел кончик пальца в тугую глубину и буквально задохнулся от ощущения обхватившей его плоти. – Равно для однополой и двуполой любви. Расслабь мышцы, давай, маленький, ты там такой горячий… - Ашш… - Ммм? - А у тебя… ну… два? Или мне показалось? - Члена? Да, как у всех нагов. Говорят, у змей тоже по два, но я не интересовался. Ашш изо всех сил старался отвлечься, повторяя про себя все позиции контактного боя, которые все равно почему-то превращались в любовные позы. Наги перед его внутренним взором сплетались хвостами, но вместо того, чтобы душить друг друга, тянулись к паховым пластинам, страстно целовались и извивались от наслаждения. Тесная, скользкая, горячая шелковистость обхватила уже два пальца Ашш. Он целовал вздрагивающую спину, пылающую щеку своего нашшату, что-то шептал, утешая, поддразнивая, почти теряя над собой контроль, когда хрупкое тело под ним вздрагивало, а нежные мышцы плотно охватывали пальцы, то сжимаясь, то расслабляясь. - Аааашшш… - Никас как-то особенно сладко застонал и выгнулся, насадившись глубже. – Ашшш… ммм… еще здесь… Ашшатасс снова дотронулся там, где ему почудилось небольшое уплотнение, и Никас вскрикнул, прогнувшись в пояснице. - Тебе больно? - Нет… Ашшш… Ааашшш… Плотный горячий канал сжался, и Ашш совершенно потерял терпение. Если он прямо сейчас не окажется там, внутри, то он просто сойдет с ума. Добыв еще смазки, он распределил ее по одному из крупных темно-розовых членов и, шипя сквозь зубы, приставил его к снова сжавшемуся входу в такое желанное тело. - Потерпи, расслабься, Никас. Я осторожно. - Ашш… - простонал тот в ответ, уже ничего не соображая, желая одного – чтобы наконец отпустило это мучительное, сладкое нетерпение, которое он испытывал и раньше, до слез смущаясь, чувствуя себя преступником, оскверняющим святилище бога. А теперь само божество… - Сссс… Было больно. Не так, чтобы уж очень, но когда толстый, чуть скругленный скользкий отросток надавил на инстинктивно сжавшиеся мышцы, Никас зашипел сквозь стиснутые зубы. Жаркое возбуждение схлынуло, дав прочувствовать все «тонкости» однополой любви: хриплое дыхание нага, нависшего сверху, удерживающегося на одной руке, чтобы не придавить, а второй направляющего себя в вожделенное тело; распирающий изнутри член, и второй, влажно касающийся ягодицы; шорох яростно мечущегося по полу хвоста, выдававшего действительную степень нетерпения своего хозяина; твердость валика под бедрами, неприятно прижимающего опавший член. И тут Ашш низко зарычал сквозь зубы, и этот вибрирующий, страстный звук задел в душе Никаса какую-то потайную, стыдную струну, заставив призывно прогнуться в пояснице и податься навстречу скользкому, горячему члену. Наг за спиной юноши замер, удерживаясь на самом краю амока, но тут обжигающая, манящая глубина сжалась вокруг него, а на глаза будто накинули красный шелковый платок. Ашш с рычанием прижал своего нашшату к ложу, проникая в него почти до конца, вдыхая сводящий с ума запах молодого, невинного партнера, двинулся раз, другой, и, поймав хриплый, страстный стон Никаса, сорвался в манящую бездну чувственного безумия. Он размашисто, страстно брал его, прикусывая плечо, вылизывая шею, раздвигая упругие ягодицы, лаская свой второй член, оставшийся снаружи. Вытащив из-под мальчишки подушку, он обнял его поперек груди, нащупал все еще напряженную плоть и принялся ласкать ее, нежно сгребая в горсть подобравшиеся яички. Никас мелодично, страстно застонал и начал подаваться навстречу, резко выдыхая сквозь зубы. Ашш захотелось впиться в эти призывно раскрытые губы, оплести хвостом, подмять под себя и брать всю ночь, делая своим, но накопившееся возбуждение, долго не имевшее выхода сначала из-за войны, а потом из-за природной брезгливости, не позволявшей использовать общих рабов, дало о себе знать. Зарычав, наг сделал еще несколько сильных, страстных толчков и излился вглубь прекрасного, нежного тела своего нашшату, почти ослепнув от сильнейшего наслаждения. Никас, закричав, последовал за ним, сжимаясь внутри, выстреливая теплым семенем в ласкающую его ладонь. Переведя дыхание, Ашш осторожно выскользнул из партнера, опустил его на постель и с интересом посмотрел туда, где только что был его член. Небольшое отверстие с чуть припухшими краями снова сжималось, выталкивая наружу вязкую сперму. Никас слабо пошевелился, пытаясь свести ноги, и Ашшатасс не стал этому препятствовать. Достав из-под подушки мягкую ткань, он заботливо обтер ему бедра, перевернув мальчика на спину, очистил живот, поцеловал приоткрытые губы и улегся рядом. Человечек тут же прильнул к нему всем своим нежным телом, собственнически забросил сверху ногу и, уткнувшись носом нагу в шею, уютно засопел. Он не спал, Ашш чувствовал это, а потому, втянув с пола оставшуюся там часть хвоста, свернулся уютным клубком и спросил: - Есть или спать? - Целоваться, - смущенно предложил Никас и улыбнулся. Ашшатасс тихо, шипяще рассмеялся и подумал, что не зря, похоже, он столько медлил. Приди он месяцем раньше или позже, этот человечек достался бы кому-то другому. Одна мысль о том, что Никаса может касаться кто-то еще, вызывала ярость, он был готов разорвать потенциального самоубийцу, рискнувшего покуситься на принадлежащее ему, голыми руками, но тут узкая ладонь скользнула по его плечу, припухшие от поцелуев, горячие губы коснулись шеи, и все кровожадные помыслы моментально выдуло из головы Ашш. Он привлек своего мальчика еще ближе и поцеловал, решив, что верность – это лучшее из чувств.