Храни вас Джейна, влюбленные дураки

      — Кажется, я влюбился, — трагически произнёс Тристан — мой дурацкий мелкий двоюродный братишка. Сообщил он это, сидя на лестничном парапете и опасно откинувшись назад. Пришлось ловить дурня, пока он не расшиб себе башку.        — Кажется — сходи, Джейне помолись, авось перестанет, — пропыхтел я, возвращая Триса в более-менее нормальное положение. А он даже не поблагодарил. И тем более не думал восхвалить мою мудрость, и сию же секунду усвистать в храм. Значит, мне нужно было придумать другой благовидный предлог, чтобы спровадить его отсюда. Или не очень благовидный.       Дело в том, что здесь, неподалёку от лестницы, между камнями в стене имелась хорошая такая щель. В последнее время я прятал там стихи разной степени паршивости — для того, чтобы их нашла леди Тьерри. Нашла, и оставила взамен переписанное стихотворение какого-нибудь альтийского поэта, потому что сама сочинять она стеснялась.       Конечно, можно было бы передавать записки при личной встрече. Но мы упорно игрались в юных глупых возлюбленных. Её это, кажется, изрядно веселило, а меня — тем более.       Хотя, мы же и правда были юными и влюблёнными — смотря, с кем сравнивать, конечно, но были. А вот глупость оставьте Тристану. Тервина умная.       Кстати, он так всё и пялился на меня молящими глазами. Я вздохнул, понимая, что так просто от него не отвяжусь.        — В кого?        — Анхалль Тэйсэт, — выдохнул он почти молитвенно. И закачался из стороны в сторону как деревянный болванчик. С ним так бывает, когда задумывается. И, если его в такой момент окрикивают или кладут руку на плечо, он прямо вздрагивает, и видно, что ему неприятно. Так что я не стал его трогать — просто коротко спросил:        — Кто?        Тристан замер, глядя на меня круглыми непонимающими глазами. Мол, как это можно — не знать саму Анхалль Тэйсэт? Из последовавших объяснений я так и не понял, какая из девочек, обитающих в королевском замке — Та Самая. Да я и не помнил ни в лицо, ни по имени почти никого из них. Но я знал, что Тервина всех их знает, и решил на всякий случай позже её спросить. А то мало ли. Как бы малой не доставил никому проблем. И как бы ему не разбили сердце. Хотя, по моему опыту, именно этим должно было кончиться. А если уж не этим, то ничем хорошим. Или просто ничем. Тристану неделю назад стукнуло всего-то четырнадцать, и глупо было бы ожидать, что он уже нашёл любовь всей жизни.       А Тристан у нас как раз глупый, если вы помните.        — Как тебя хоть угораздило-то? — спросил я, присаживаясь рядышком. Хотелось выяснить у него побольше, на случай будущих трагедий, с которыми разбираться предстояло, разумеется, мне. А кому ещё — Его Высочеству? Так он сам ещё маленький и глупый! (И прибил бы меня за такие слова).        — Ну-у, — увлечённо начал Тристан, — Ещё на Джейну Дарующую, осенью, когда я её первый раз увидел. Она была такая… Такая…        — Такая, что только к весне до тебя дошло, — я скептически скривился. Трис тут же бросился защищать свои нежные чувства:        — И ничего не к весне, я просто раньше не говорил! А влюбился я сразу почти, ну, с первого взгляда!       Я хмыкнул ещё более скептически. Трис надулся.        — Что, не верите, братец Вен? — наморщил он веснушчатый нос. Я пожал плечами:        — Не то чтобы не верю. Но со мной такого никогда не случалось. Мне люди обычно с первого взгляда не нравятся. Очень не нравятся. И я не понимаю, как может понравиться тот, кого совсем не знаешь.        — А вот есть люди, про которых сразу всё понятно! Я её увидел, и сразу понял, что она хорошая! — выпалил Тристан. Он сжимал кулаки, и вид у него стал очень даже серьёзный.       И это несмотря на то, что он как раз из таких людей, и с первого взгляда на него видно, насколько он наивный, и добрый, и верит в лучшее в людях. Ну да, хороший он. Но однажды кто-то заманит его в тёмный лес за мешочек орехов в меду, а разбираться будет кто? Правильно, братец Веннар! Если, конечно, заранее не научить его жестокости жизни.       Я уже собирался отпустить что-нибудь ехидное по поводу его великой любви, или вообще просто-напросто высмеять, но ох, эти глаза… Эти, Фор их забери, круглые блестящие глаза наивного телёночка, каким и я был когда-то.        — Ла-адно, — вздохнул я уже раз в двадцать пятый, и потрепал это чудушко по волосам. — Надеюсь, и правда хорошая.        — Э-эй! — возмутился Тристан, хватаясь за макушку.       А я рассмеялся, и поспешил уйти. Потому что на самом деле, согласно моему внутреннему кодексу, четырнадцатилеткам уже не следует давать никакой пощады. Они и без того обычно наглые. «Кто жестоко высмеивает четырнадцатилетку, тот благое дело делает» — это сама Джейна сказала, если что.       С другой стороны, я знал, что возможность мне ещё не раз предоставится. Вот подойдёт Тристан спросить совета в делах любовных — и уж я его… Так что можно было не жалеть об излишней мягкости.       ***       Тристан и правда подошёл ко мне. И с таким сложным лицом, что я сразу понял — шутки в сторону, дело предстоит серьёзное.        — Анхалль сказала, что она хочет с тобой поговорить, братец Вен. Кажется… Кажется, она тебя откуда-то знает.       Я сглотнул. Нет, ну ничего странного тут не было — она могла видеть меня в замке. Я, может, тоже её видел, просто не знал, что это она (потому что так ничего и не спросил у леди Тьерри, дурак такой). Но всё-таки что-то тут мне очень не нравилось. Очень-очень.       Что от меня может быть нужно какой-то девочке? Это я и собирался спросить. И потом отказаться от всяких разговоров от греха подальше. Но Трис… Он не смотрел мне в глаза, и всё мялся на одном месте, и я понимал, что ему зачем-то надо, чтобы я согласился. Кровь из носу надо. Из каких-то своих странных соображений.        — Поговорить-то можно, — осторожно сказал я, — Но только если с нами будет кто-то ещё. Леди Тервина, например. А то выйдет как-то… неподобающе.       Трис улыбнулся, да ещё и как-то кривенько. Учитывая, как он сиял обычно, дело пахло ещё более скверно, чем я думал.        — Она согласится, скорее всего, — пробормотал он, и куда-то быстренько исчез. И, видимо, развил там бурную деятельность, потому что уже через пару дней я обнаружил себя в одной из старых галерей, куда редко кто заходит, а напротив меня стояли леди Тьерри и девчонка.       Нет, я бы назвал её девушкой. Она была постарше Триса, скорее всего, да ещё и лицо — спокойное и серьёзное, не давало ей казаться совсем ребёнком. Стало понятно, почему я её не помнил — она не выделялась ничем. Это напоминало Его Высочество — бледную тень со светлыми глазами и волосами, но он хоть своей бледностью запоминался. А Анхалль была совсем какая-то обычная. Смугловатая кожа (неудивительно, Анхалль — это же имя на южный манер), глаза светло-карие, и волосы похожего оттенка. Не полненькая и не тощая. Не слишком низкая, не слишком высокая. Если бы собрали всех дворянских дочек, близких по возрасту, я бы её перепутал минимум с четырьмя.       Леди Тьерри кашлянула, видимо, намекая, что я слишком уж пялюсь. Ну, вообще-то, Анхалль не менее внимательно уставилась на меня в ответ. И оба мы молчали.        — Анхалль, это сэр Веннар Гарриэт, — наконец разорвала молчание Тервина, уже до смерти от нас уставшая. — О чём ты хотела с ним поговорить?       Девушка не отвечала, всё так же пронзая меня взглядом. Я принял более-менее дружелюбный вид, и полушутливо произнёс:        — Да, о чём же, леди Тэйсэт? Говорят, я уже имел честь с вами встретиться, но, к сожалению, я ничего не помню. Уж простите меня.        — Вы и не можете меня помнить, — подала голос девушка. — А я вот вас запомнила с первого взгляда, и, наверное, на всю жизнь.       Леди Тьерри возмущённо приподняла брови. А я ведь правда надеялся, что в её присутствии девчонка ничего странного не скажет… В довершение всего, мне послышался какой-то шорох в конце галереи, и я подозревал, кто это может быть.        — Два года назад я жила во владениях Сузэтов. В их замке, если быть совсем уж точной, — продолжала Анхалль, но я поднял ладонь, останавливая её.        — Я понял, — произнёс я тоном, не обещающим ничего хорошего.       Может, я и не помнил девочку, но тот славный денёк в замке Сузэтов я помнил отлично. День, когда я узнал, что держать у чужой шеи обнажённый меч в общем-то довольно приятно. И слава Джейне, я так и не узнал, смог бы я убить того, к чьей шее приставил клинок.       Наверное, Анхалль была среди толпы, собравшейся во дворе встречать принца. А потом оказалось, что никакого принца с нами не было. Зато был Ник, наследник лорда Сузэта, и я, который угрожал его жизни и чего-то там требовал.       Неплохое дельце мы тогда провернули — обхитрили предателей короны, и всё такое. Но что-то мешало мне этим гордиться. Потому что, когда всё закончилось, мне показалось, что я освободился от безумия — и вовсе не благородного. Я даже перед Ником зачем-то извинился. А он послал меня… Далеко послал.        — Я хотела сказать вам спасибо, — всё же сказала эта странная — если не страшная — девочка, — Потому что если бы этого всего не случилось, если бы я вас не увидела — я бы так там и осталась. Но сейчас я здесь.        — Да не стоит благодарности, — проговорил я, уже ни-че-го не понимая. И, судя по взгляду Тервины, она понимала ещё меньше. — Ещё раз извините, что я вас не помню, леди Тэйсэт.        — Не стоит извинений, — эхом отозвалась Анхалль.       Вскоре девушки ушли. Тьерри на прощание одарила меня таким взглядом, что я начинал трусливо подумывать о том, чтобы скрыться где-нибудь у родителей в замке. Не хотелось мне ей пересказывать эту историю. Но я знал, что придётся.       Я вздохнул. Потом на всякий случай вздохнул ещё раз. А потом дошёл до поворота галереи, и вытащил Тристана оттуда за ухо.        — И вот поэтому подслушивать вредно, в первую очередь, для самого тебя, — нравоучительно произнёс я. — Можно услышать что-нибудь неприятное.       Тристан растроенно пыхтел. Я надеялся, что всё-таки в основном расстроила его не Анхалль.        — Ну, теперь-то ты убедился, что совсем её не знаешь? — поинтересовался я, отпуская Триса. — Странная она какая-то, честно говоря.       Он выпрямился, упрямо вскинул голову — и в который раз я уязвлённо заметил, что он уже со мной одного роста. А ему же всего четырнадцать. Нечестно.        — Я её знаю. Она на год и семь месяцев старше меня, и она жила почти что на Юге, и у неё есть старшая сестра, которая замужем, и она немножко боится лошадей, и ей очень нравятся легенды про старых королей, и ещё ей нравится дружить со мной и с Миком. И она очень хорошая, и ни капельки не странная!        — Ладно, — я поднял руки, признавая поражение. — Она хорошая, всё у вас будет хорошо, совет да любовь.        — Не любовь, а влюблённость, — очень серьёзно поправил меня Тристан. Я аж присвистнул.        — А что, есть какая-то разница?        — Конечно. Влюблённость — она сама появляется, а любовь нужно долго выращивать. Как росток и дерево, понимаешь? Мне так мама говорила, — объяснил Тристан своим тоном для самых маленьких.        — Какой же вы многомудрый и многоопытный, а, сэр Гарриэт! — притворно поразился я, и тут же коварно бросился его щекотать.        — Ай, ну не надо, ну братец Вен, — тщетно отбивался Трис. Всё-таки пока что я был сильнее. И выше — самую-самую капельку.        — И всё-таки ты бы поосторожнее, — попросил я, довольно быстро отпустив его. — Береги себя.        — Ага, — он с готовностью кивнул кудрявой башкой. Не то чтобы он врал, но и поверить я ему не мог.       Конечно, будет он поосторожнее, уже вон побежал.       Он ещё разобьёт себе и коленки, и сердце, и главное, чтоб не голову. Остальное как-нибудь заживёт.       Я его знал — может, не так уж и хорошо. И к тому же я знал себя, и нашу клятую семейку.       Мы же Гарриэты — и никогда мы себя не берегли.