Попавшие

      Когда девушка только пришла в Хогвартс, то её сразу заметили все. Да и как можно было не заметить такую красоту? Даже её холодная отстранённость не отталкивала. На грацию и женственность этой волшебницы можно было любоваться долго. Очень долго. В принципе, если бы он мог и обстоятельства позволяли, то Метт любовался бы ею вечность. Спустя неделю появились слухи, что у Пруэтт есть наследие вейл, но никто ни разу не увидел прямое подтверждение этого.       Оулен не влюблялся в Мари с первого взгляда. Первое время она если и интересовала парня, то чисто с эстетической стороны. Симпатия появилась позже, когда он впервые попал в больничное крыло с приступом. Мисс Пруэтт была первой в школе, кто остановил рецедив несколькими взмахами палочки и уверенно произнесёнными заклинаниями, а не зельями и молитвами всем существующим и забытым богам. Признаться честно, Оулен даже впервые ощутил надежду, что его можно исцелить. Ровно до разговора с помощницей школьного колдомедика. — Мисс Пруэтт, я могу задать вам вопрос? — обратился тогда Метт к девушке, когда та собиралась уйти на ночь в свою комнату. — Только один вопрос? — усмехнулась волшебница, которую уже успели достать вопросами о том, что она сделала. — Если бы я мог оказывать сам себе помощь, то их было бы больше, — честно ответил парень. — Меня можно исцелить? — Нет, — также честно ответила-обрубила Мари, перестав усмехаться. — Спасибо, — поблагодарил её Оулен и прикрыл глаза, силясь сдержать эмоции до выхода собеседницы из помещения. — Обычно колдомедики слышат в ответ проклятия и оскорбления, когда озвучивают такие диагнозы. — Вы не виноваты, что мне не повезло с наследством. — Я могу расписать вам курс зелий для ежедневного применения. Не вылечат, но жизнь продлят, — предложила девушка. — Буду вам признателен, мисс Пруэтт. Доброй ночи? — Доброй ночи, мистер Оулен.

***

      Метт влюбился в её отношение. Мари не боялась быть с ним честной и говорить всё так как оно есть. И более того, она ни раз спорила из-за этого с добросердечной мадам Помфри, которая пыталась быть милостивой, заведомо скрывая от пациента горькую правду. А ещё Пруэтт оказалась в работе педантичной и очень ответственной. И эти черты удивительно сочетались с её красотой и добротой. Когда они узнали друг друга чуть больше, то Метт замечал у Мари искренне сожаление в глазах. Она действительно сожалела, что ему не повезло родиться проклятым, и что панацея, лекарство от всего, существует лишь в легендах и сказках. — Мистер Оулен, — устало вздыхает незаметно подошедшая Мари и смотрит на флаконы не выпитых зелий. — А? — несколько отрешённо отзывается молодой волшебник и переводит затуманенный, задумчивый взгляд с блокнота в руках на подошедшую девушку. — Мисс Прюэтт.       Щеки юноши чуть алеют, и он переводит теперь уже смущённый взор на прикроватный столик, после чего сразу понимает, от чего у колдомедика такой усталый с долей осуждения взгляд. Он снова забыл выпить предписанные ему снадобья. Вот только что от них толку?       Последний приступ, из-за которого он снова находился в больничном крыле, был настолько сильным, что школьному колдомедику пришлось обращаться в Мунго за помощью, ведь всё, что они с Мари могли сделать это с трудом сдерживать проклятие, не позволяя ему убить юношу. — Мы ведь уже говорили о том, насколько важно вам регулярно и точно по расписанию принимать их, — говорит ему девушка, и Метт искренне поражается тому, как ей удаётся, несмотря ни на что, обращаться к нему без укора или осуждения. — Мы оба знаем, что я всё равно умру. Они лишь отсрочивают это, — тихо отвечает юноша. — Именно. Разве вам не хочется пожить чуть дольше? В мире столько не обыкновенного, ради чего стоит жить. Просто чтобы увидеть, прикоснуться, почувствовать. — Это сложно сделать, сидя в больничной койке.       Метт вяло усмехается, и волшебница всё с той же грустью и усталостью в глазах понимающе улыбается. И до чего красива её улыбка. Юноша невольно засматривается на неё. Ему бы хотелось, чтобы у девушки не было этой неизвестной ему тяжёлой ноши на плечах, из-за которой она часто выглядит такой усталой. Оулен как никто другой понимал и видел, как ошибочны предположения, что Мари выглядит так из-за свалившегося на неё объёма работы. Такой взгляд бывает у тех, кто носит в себе непосильные переживания и боль. Конечно, у волшебника тешилась надежда, что прекрасная девушка так переживает из-за него, но умом он понимает, что это не так. Из-за своей болезни он ни раз видел, как работает Мари с пациентами. Профессионализм, стойкость и хладнокровие не позволяют сопереживанию взять вверх над трезвостью ума. Именно из-за этого Оулен так уверенно стал называть её колдомедиком, несмотря на попытки девушки убедить его, что она всего лишь помощник в больничном крыле. — Мари, я могу обратиться к вам с просьбой?

***

      То, о чём попросил её студент, повергло Мари в шок и ужас. Она сразу ответила ему категоричным «нет!», но юноше хватило наглости ответить ей, что он даст ей время, чтобы обдумать его просьбу, а после спросит об её ответе на неё. Мерлин всемогущий, он просит её сделать невозможное! Как может Мари позволить себе рассчитать и провести ритуал, в результате которого Оулен отдаст все свои жизненные силы и даже саму жизнь, чтобы воскресить некого друга из дневника?! Как она, волшебница почти закончившая обучение на колдомедика, может согласиться на это?! Но видя всю последующую неделю перед уже привычным приветствием ожидающий, полный надежды взгляд, она всё же сдалась и согласилась рассмотреть возможность проведения ритуала, а ни разу за это время не напомнивший словами или жестом о своей просьбе, волшебник ответил благодарной улыбкой. У Мари даже не в первые возникло ощущение, что Оулен видит её переживания из-за этого. А потом, спустя ещё время, девушка понимает, что в её силах выполнить эту ужасную, пугающую просьбу. Дать жизнь тому, кто не будет обременён смертельной болезнью.       Мари так и не смогла в последствии понять, как Метт смог её уговорить. Впрочем, парень и сам до последнего не верил, что ему это удалось. Чтобы провести ритуал, волшебнице пришлось уговорить мадам Помфри, договориться о переводе студента в специальную, профильную, но частную клинику, из которой юноша уже потом сам сбежал в специально подготовленное место. Позже, уже во время успешно проходящего ритуала, в какой-то момент Мари поняла, что испытывает это странное ощущение восторга. Снова. Прямо как в тот самый момент, когда они с другом смогли доработать аналог маховика времени, по такой на самом деле нелепой ошибке перенёсший её в это время. Кто ж мог подумать, что и в этот раз её вмешательство может в будущем стать её, пожалуй, величайшей ошибкой?