Попавшие

      Две с половиной недели. Ровно столько потребовалось Мари времени, чтобы хотя бы немного справиться с последствиями этого злополучного ритуала. Ох, кто бы знал, как она костерила саму себя, когда узнала кого воскресила. Вот что мешало ей с самого начала узнать о личности этого таинственного друга из тетрадки?!       Но теперь деваться было некуда. Девушке оставалось только молиться, что снова воскрешённый Волдеморт станет несколько иной личностью и не воплотит снова в жизнь очередную войну. Зря что ли она учитывала в ритуале влияние жизненных сил донора? Вдруг там и влияние личности тоже сыграет?       В первые дни на плечи Мари взвалилась, пожалуй, самая тяжёлая часть последствий — ей буквально с боем всеми силами приходилось вырывать парня с того света. Казалось бы, вот оно решение её проблемы — дай ты ему умереть от перестройки организма и потока неудержимой магии, но совесть не позволяла нарушить данное накануне обещание. Она должна помочь ему выжить. И к тому же, если она позволит себе дать умереть своему невольному пациенту, то какое Мари имеет право, становиться колдомедиком?       И вот в итоге Мари пришлось вспоминать кучу информации из учёбы, которую девушка знала лишь поверхностно из-за специфики выбранного ею направления. Она же, отчасти по примеру отца, погрузилась в изучение проклятий, с той разницей, что Билл Уизли был разрушителем, а его дочь собиралась стать целителем. Стала, как же. Прав был Тедди, когда говорил, что ей дорога в Отдел Тайн с её любопытством и любовью к исследованиям и экспериментам в магии. Мари всегда была каноничным представителем факультета Равенкло.       Когда же состояние Реддла относительно стабилизировалось и не требовало постоянного вмешательства волшебницы, перед девушкой открылась новая проблема — тело теперь уже покойного Метта Оулена. К счастью, живых родственников у юноши не осталось и, как он сам считал, проститься с ним было некому. Вот только это не отвечало на вопрос «что делать с трупом?» Мари больше нравился вариант сжечь тело, но ведь это было… как-то нехорошо что ли? Вот только если оставить тело целым, то следы ритуала на нём так и останутся. Их ничем не скроешь — это она знала очень хорошо.       В какой-то момент уставшая девушка посмотрела на бессознательного Реддла и её голову посетила новая определённо дурная мысль: «а что если этот беспокойно дышащий тиран захочет проститься с тем, кто подарил ему жизнь?» Тогда надежда, что он не утопит этот хрупкий послевоенный мир в крови, имеет право на существование. Или Мари снова пытается оправдать собственный поступок мнимой надеждой на лучшее?

***

      Последнюю неделю уход за парнем заключался лишь в просмотре за ним, чтобы случайно не убился. Реддл стал приходить в себя, но каждый раз метался в бреду. Мари ни разу не видела у него осмысленного взгляда. Волшебник бормотал что-то непонятное и бессвязное. По расчётам девушки у него как раз должна была просыпаться личность. Если это, конечно, происходит так, хотя другого варианта для объяснения, почему время от времени слова парня звучали так, словно их говорил Метт, Мари не находила. Душа, перерождение и воскрешение были малоизученными и отчасти забытыми отраслями магии и в её время. Что уж говорить про это?       К этому времени девушка уже привыкла ухаживать за своим невольным пациентом и даже начала смиряться с изменениями, которые принесла с собой в это время. Вернее, начала отстраняться от мыслей о них. Думать, что своими действиями Мари может уничтожить не только своё будущее, но и существование дорогих ей людей, было страшно. Очень страшно. И мучительно больно.       Ещё страшнее стало, когда девушка после недолгой отлучки не обнаружила в своём пристанище ни Реддла, ни тела Оулена. Чёртовы, проклятые две с половиной недели у неё была надежда, что Мари сможет контролировать ситуацию, а теперь… теперь путешественница во времени не знала, что ей делать. Всё снова пошло наперекосяк. И она снова не имеет возможности хоть что-то исправить.