✧︎ 𝕙𝕖𝕒𝕕𝕔𝕒𝕟𝕠𝕟𝕤 𝕚𝕞𝕡𝕒𝕔𝕥 ✧︎

Молчать в его присутствии не впервые. Смотреть, как пепельные локоны касались бледного лица, а хмурящиеся брови не выдавали ничего, кроме предельной сосредоточенности. Если бы на фоне раздался внезапный взрыв или чей-то истерический крик от неудачного опыта, то Аль-Хайтам наверняка бы не отреагировал. Подобное безразличие и холод всегда причиняли боль. Глядя на красивого и одновременно грубого мужчину, всегда хотелось плакать. Ведь даже намеков на взаимность просто не предвиделось. — Ты громко дышишь, — колко высказался Аль-Хайтам, когда очередной грустный стон сорвался с твоих губ. Ты сидела за соседним столом и переписывала устаревшие издания научных томов, пока секретарь академии занимался своим очередным исследованием. Ничего необычного, за исключением тишины в коридорах после смены суток и ночного спокойствия библиотеки. Однако замечание мужчины задело и ты отвела взгляд. — Простите, секретарь, — робко вымолвила ты, пряча смущение. Но Аль-Хайтана твой ответ не устроил. Пытаясь спрятать лёгкий румянец на щеках, ты даже не заметила странное движение со стороны, где сидел мужчина, а потому в следующее мгновение представилось подобно пытке. Лицо вспыхнуло ещё — Аль-Хайтам стоял прямо напротив и внимательно рассматривал тебя. — Ты больна? — недоумевающе продолжил секретарь. Похоже, он и правда не осознавал то, насколько сильно тебе нравился, иначе бы ни за что не позволил себе приблизится к тебе на подобное расстояние. Ты буквально чувствовала его дыхание на своих тёплых от подскочившей температуры щеках. Лазурные глаза изумленно бродили по твоим чертам, стараясь понять причину дискомфорта. Правда, Аль-Хайтам не знал, что эту самую причину можно уместить в одно предложение: «Я просто тебя люблю». От неожиданности ты накрыла рот ладонью, стараясь не издать лишний звук удивления, а затем отрицательно закивала. — Но ты будто горишь! — возмутился мужчина, — нужно проверить температуру. Он стал ещё ближе, и ты зажмурила глаза от страха, но в следующую же секунду открыла их, ведь губы Аль-Хайтама прикоснулись ко лбу. Мягкие, тёплые и такие приятные. Ласка и забота, идущие от них, отдались внезапными перебоями сердечных сокращений. Ты опустила ладонь. — Зачем вы это сделали? — дрожащий голос звучал неестественно и как-то по-особенному смело. Будто прикосновение секретаря академии поразило не только сердце, но и несколько других органов. — Ты все это время так пристально смотрела на меня, — начал он, — и показалось, будто ты хочешь, чтобы я обратил на тебя внимание. Но странно: твой лоб холодный, а лицо все равно горит. Не припоминаю такую простуду. Мысли обратились в штиль после шторма. Ты не могла никак собраться или хоть как-то ответить, хотя одна вещь все же посетила твое сознание. Слишком сильно хотелось признаться ему, особенно после проявления заботы. К тому же он рано или поздно догадался бы сам. Ты привстала со стула, а после, точно в подтверждение слов мужчины об отсутствии известной ему болезни, поцеловала секретаря. Губы соприкоснулись, и теперь Аль-Хайтам понял в чем заключался твой недуг. К удивлению, он даже не сопротивлялся. Его губы не двигались, а ты все пыталась их разомкнуть, но как на зло секретарь академии не отвечал на поцелуй. Он не двигался, но и не отталкивал. Скорее всего, шок вызвал легкое оцепенение, отчего заставить себя проявить хоть какую-нибудь эмоцию мужчина просто не мог. Поняв, что попытка была не самой удачной, ты отстранилась. Губы Аль-Хайтама блестели, и их вкус до сих пор ощущался на кончике языка. Ты должна была извиниться за столь фамильярный поступок и невежество, но сердце предательски сжималось. Очень сложно было говорить, когда направленные чувства получили отказ, да и сам поступок походил на глупую выходку. — Простите ещё раз, секретарь, — опуская голову, произнесла полушёпотом ты. Вина затмевала все вокруг, а собственный пульс мешал внимать любому другому звуку, кроме биения сердца. — Просто мне показалось… Не смотря на встревоженное состояние, тебе всё-таки хотелось принести извинения, однако Аль-Хайтам не позволил. Едва губы разомкнулись и ты попыталась произнести слова, как тело секретаря прижалось к твоему. Он толкнул тебя, вынуждая облокотиться на массивный стол. Пульс участился, и ты резко подняла глаза на мужчину. Аль-Хайтам возвышался над дрожащим силуэтом, а его руки постепенно поднимали края платья. — Какая опрометчивость, — низким голосом проговорил Хайтам, наклоняясь. Его тело, особенно во время подобной близости, казалось ещё более крупным и сильным. Ты никак не могла унять дрожь, однако секретарь продолжил: — Ты могла выбрать абсолютно любой из доступных способов, чтобы признаться мне в чувствах, а по итогу предпочла самый неудачный. Он прижимал тебя с каждым словом все сильнее, словно запугивал. В какой-то момент даже пришлось слегка раздвинуть ноги, чтобы стерпеть силу, с которой на тебя давил Аль-Хайтам. Но вместо облегчения от отступавшего дискомфорта, ты чувствовала, как нечто твёрдое упиралось прямо в твои трусики. — Похоже, мне придётся ответить тем же, — надменно закончил мужчина, когда осознание происходящего озарило твой разум. На его лице красовалась неоднозначная ухмылка, а глаза неестественно сияли, будто происходившее и твоя зажатость приносили какое-то особое удовольствие. Ты поняла, что возбудилась и сама. Тишина в библиотеке и отсутсвие очевидцев давали вам шанс, а потому Аль-Хайтам не стал медлить: руки одним аккуратным движением помогли избавиться от нижнего белья. Затем пальцы ненавязчиво прошлись по твоей нежности. Она буквально таяла от его прикосновений. Ты откинула голову и тяжело выдохнула. — Похоже, я действительно тебе нравлюсь, — усмехнулся Аль-Хайтам, и два его пальца вошли в тебя. — Ведь ты такая мокрая сейчас. Контроль над мыслями ускользнул окончательно. Его движения внутри вызывали новые отзвуки в теле, пока легкие старались не задохнуться: ты отчаянно хватала воздух, чувствуя, как глубоко входили фаланги и как приятно секретарь играл с твоим трепетом. Он проникал гладко и ласково, на выходе нарочно задевая клитор парой круговых движений. Аль-Хайтам старался слушать каждый издаваемый стон, добиваясь наиболее чистого и проникновенного звука. — Тебе нравится? — склоняясь над твоей изгибавшейся шеей, спросил секретарь. Его голос по-прежнему был до мурашек низким, ведь мужчина предпочитал сохранять спокойствие. Возвращая не на долго внимание к Аль-Хайтаму, ты согласно кивнула. Сил на какой-либо другой ответ банально не нашлось. Он заставил внимание застыть внутри. Выть от вожделения, лишая возможности связывать слова в предложения, а предложения в полноценный ответ. — Хорошо. — Ухмылка ещё шире растянулась на лице, и губы Аль-Хайтама коснулись твоей нежной шеи. Он оставил пару поцелуев и добавил: — Тогда, надеюсь, ты не будешь возражать, если я сделаю приятно и себе? Это был ни столько вопрос, сколько констатация факта. Аль-Хайтам не спрашивал, а говорил о том, что собирался сделать. После пары лёгких движений в районе своих штанов, мужчина раздвинул твои ноги ещё шире, а после тело наполнила куда более сильная и впечатляющая волна. Его член проник без препятствий, ведь ты уже была достаточно влажной. Он прошёл к стеночкам влагалища, отпечатывая свои изящные формы, с приливом нового чувства. Ты вновь едва не задохнулась. Стон, который вызвал Аль-Хайтам, эхом разлетелся по библиотеке. Это вынудило мужчину накрыть твои губы страстным поцелуем, ведь только так ты могла молчать. Он вошёл до основания. По дрожи в сильных руках ты поняла, что ему тоже было безгранично приятно. Конечно, немного странно заниматься чем-то подобным в цитадели просветления, однако сейчас ты желала лишь Аль-Хайтама. Губы переплетались, объятия крепли, секретарь набирал темп и проникал в тебя с каждым движением грубее. За все то время, что он ублажал тебя руками, ты успела изрядно возбудиться. Оно постепенно растекалось по венам и заставляло кровь буквально вскипать. Аль-Хайтам ускорялся, не ослабевая ни хватки на твоих бедрах, ни страсти в поцелуе. Его язык хозяйничал внутри и боролся с твоим, иногда прерываясь на слабое переплетение губ. Тебе даже казалось, что мгновение, в котором вы находились, способно было длиться вечно. Однако через несколько пронизывающих движений мужчина оборвал поцелуй. — Я хочу кончить в тебя, — не замедляясь, вдруг тихо сказал Аль-Хайтам. — Позволь мне. В ответ ты вновь прикоснулась к его губам. Достойное разрешение, которому секретарь подчинился. Он вдруг начал сильнее надавливать на твои бёдра, и член стал входить глубже. Ты пыталась хоть как-то удержаться за мужские плечи, но тело не подчинялось. Оно становилось все более мягким, ведь эйфория поражала до мозга костей. Резкий поток вожделенного облегчения растёкся от основания живота. Ты выгнулась и на выдохе тяжело простонала. Оргазм буквально достался тебе с большим напряжением, так как ранее Аль-Хайтам не сдерживался. Однако мужчине тоже оказалось достаточно сложно прийти в себя после всего произошедшего. Его член ещё какое-то время пульсировал внутри, заполняя тебя тёплой жидкостью. Все тело сводила дрожь, но он упорно продолжал поддерживать внешний вид. А потом, выпрямившись, Аль-Хайтам произнёс: — Я не обещаю тебе взаимности, потому что не способен на неё. Следовательно, ты должна дать слово, что о нас никто не узнает.