✧︎ 𝕙𝕖𝕒𝕕𝕔𝕒𝕟𝕠𝕟𝕤 𝕚𝕞𝕡𝕒𝕔𝕥 ✧︎

Ты хотела попросить мужчину остаться снова, но сердце подсказывало, что это просто невозможно. Его система ценностей никогда не подразумевала наличие привязанности, а потому просить от него невозможного было равноценно просьбе пойти против самого себя. Сердце заныло от представления того, как Дилюк скоро начнёт собирать вещи, и болезненная картина заставила прижаться к его груди сильнее. Размеренное сердцебиение тут же коснулось слуха, и постепенно чувство покоя подавило мимолетное волнение; только мурашки остались бродить по коже, выдавая недавнюю тревогу перед неизбежным. Стараясь прогнать остатки недуга, ты прикрыла глаза и глубоко вздохнула. — Что-то не так? — поинтересовался мужчина, который ощутил твою перемену в настроении, ведь ранее вы лежали абсолютно спокойно, все еще восстанавливаясь после недавних сильных впечатлений во всем теле. Избегая неприятной просьбы, ты неловко поерзала, пока не нашла его теплую ногу под одеялом, а после сразу положила на нее свою, пытаясь сохранить тепло, либо просто искала более реальную опору для того, чтобы случайно не сорваться. Внутри все просило начать умолять мужчину задержаться на всю ночь, однако, этот порыв поддавался контролю благодаря возобновленной близости. — Просто прохладно, — тихо произнесла ты, надеясь что Дилюк не распознает очевидную ложь, правда, он слишком хорошо тебя знал и чувствовал каждый сантиметр нежного тела рядом. — Только не заставляй себя упрашивать, — с глухим вздохом произнёс он. — Я не люблю, когда ты недоговариваешь. Лучше скажи все сама. Что не так? Неужели твое волнение так примечательно? Оно и неудивительно, так как владелец винокурни целыми днями заключал договора с лицемерами, особенность которых заключалась в искусном умении лгать и обманывать, ради сокрытия тех или иных фактов, чтобы сделка вышла выгодной только для них. Дилюк, как никто, мог ощущать других, точно видя насквозь все мотивы и пути развития событий. Чаще всего ему хватало только одного взгляда, чтобы предугадать преследоваемые оппонентом цели. Словно открытую книгу миллиардер читал и тебя. И ты была ни то чтобы занимательным чтивом, скорее приятным романом, которым тот мог наслаждаться и перечитывать по вечерам. Он приезжал с закатом, водил в дорогие рестораны, а после упивался каждой клеточкой твоего обнаженного перед ним тела, стоило вам только оказаться в пределах знакомых кроваво-красных простыней. Дилюк не любил тебя так, как ты хотела, однако, всегда считал более приятной компанией, чем служившая ему постоянным спутником бухгалтерская книга или бульварные новеллы, которые он покупал во время командировок. Их накопилось изрядное множество, но ни одна из них не занимала его досуг достойным образом; и все же он не был способен на ответные чувства. Наверное из-за отсутствия и тени на взаимность, тебе становилось тоскливо, видя, как мужчина собирался, ведь тепло и надежду тот всегда забирал с собой. — Без тебя краски моей жизни уходят, и все становится черно-белым или серым, — наконец-то подобрала подходящие слова ты, припоминая восхитительный цвет его волос, что сейчас растекались по шелковым подушкам. Это была не мольба, однако, достаточно ясный намек, неспособный спровоцировать Дилюка на череду пререканий. Но и этой недосказанности хватило, чтобы заставить сердце мужчины неприятно дрогнуть. Он поднялся, расставаясь с твоей нежностью, и сел на кровати. Его красивая спина, украшенная несколькими шрамами, пленяла взгляд в ночном свете, а алые локоны изысканно закручивались на кончиках, мерцая в царящем мраке, как если бы были единственным источником света. Ему нужно было немного подумать. Дилюк прокрутил твои слова в разуме еще раз и, только после череды неутешительных выводов, решил ответить. — Мы это уже обсуждали, — грустно начал мужчина. — И это сравнение излишне драматичное, не находишь? «Краски жизни»… Мы же просто разговариваем, а не сочиняем роман. Теперь поднялась и ты. Тонкие руки обняли мужественные плечи, а затем знакомые впечатления от женских форм коснулись спины Дилюка, и он ощутимо напрягся. Его насторожила твоя внезапная близость или же дело было в отсутствии должного ответа — ты не стала разбираться. Сначала нужно извиниться за вольность, которая уже не первый раз доставляла миллиардеру дискомфорт, ведь ты едва ли не обязывала его быть вместе, чего он никогда не поддерживал. Ты аккуратно принялась целовать затылок, плавно опускаясь к плечам, а от них к шрамам, и, когда губы достигли лопаток, мужчина остановил тебя. Он развернулся, схватил твои тонкие руки и сжал основание кисти так, как если бы действительно хотел навредить. — Что ты делаешь? — не сдержался мужчина, и в глазах его вспыхнул огонёк злости. — Пытаюсь загладить вину, — скрывая волнение из-за своего шаткого положения, ответила ты и попыталась приблизиться к лицу Дилюка. — Не отказывай мне хотя бы в этом. Ты робко прижалась губами к его щеке, и мужчина тут же сделал этот робкий жест извинений совсем на него непохожим. Горячее дыхание слилось с твоим, а после Дилюк подарил поцелуй такой глубины и силы, отчего невольно показалось, будто сердце вот-вот готово вырваться из груди. Мужчина повалил тебя обратно на кровать и навис сверху, ни в коем случае не прекращая этот восхитительный порыв чувственности. Его корпус прижался к твоему телу, заставляя все внутри вопить от предвкушения очередной близости. Дилюк даже характерно двигал бедрами, как если бы уже хотел войти, но пока вас разделяла простыня из кровавого шелка, сдерживая подступающее желание. — Мне не нужны ни твоя любовь, — начал вдруг Дилюк, опускаясь к твоей шее, — ни чувства, ни извинения. — Он обжигающе касался кожи, и она тут же нагревалась от его поцелуев. — Лишь ты, — закончил тот и отстранился, хватая веревку, которая все это время лежала у изголовья кровати. Он не мог больше придаваться любезности, ведь вид твоей обреченности на фоне внутренней трагедии возбуждал. Дилюк тут же повязал красную, точно обнаженные сосуды, веревку вокруг женских белых запястий, а затем перешел к грудной клетке, стянув плетение так, как если бы хотел, чтобы ты больше никогда его не обнимала. Он нарочно обездвижил всю верхнюю часть, полностью осознавая, что подобное в равной степени заводило и тебя. — А теперь, — Дилюк снова наклонился, и жар от его дыхания рассекся от ключиц к шее. — Я, пожалуй, напомню то, почему из всех мне приглянулась именно ты. Сердце ушло куда-то глубоко под ребра, а легкие перестали поглощать необходимый для жизни кислород, — ты замерла, ожидая того, что любовник собирался сделать. И тот не заставил себя ждать. Сразу после горячих слов, Дилюк откинул простынь в сторону. На какое-то мгновение он задержал взгляд на твоих широко раскинутых бедрах, связанном красной нитью корпусе и испуганном, но вместе с тем, возбужденном лице. Мужчина словно изучал представленную перед ним картину и смаковал мысли, которые приходили ему на ум. Одна из них подсказала следующий шаг, и повинуясь ей, Дилюк поцеловал твой живот. Он аккуратно начал проникать языком в пупок, пока его пальцы плавно принялись поглаживать клитор. От прикосновения к последнему ты вздрогнула и простонала, вынуждая мужчину поднять ставки. Дилюк усмехнулся, а после его поцелуи стали подниматься — он прокладывал влажную дорожку к диафрагме, продолжая стимулировать твое возбуждение движениями внизу. И когда эта прелюдия ему надоела, миллиардер отстранился вновь. Его алые глаза напротив горели огнем вожделения, отчего ты постепенно теряла рассудок, предвкушая впечатления, которые мужчина был готов подарить. — Хочешь меня? — спросил Дилюк и свободной рукой схватил тебя за горло, словно нарочно лишая возможности ответить искренне. — Хочешь? — Он уже прижимался к основанию живота, и ты чувствовала то, как сильный член уже был на пределе. — Скажи это! — не унимался Дилюк. — Да, — пытаясь говорить сквозь давление на горле, со скипом воскликнула ты. — Хочу! Коварная ухмылка украсила лицо мужчины, а после он, издав упоительный стон облегчения, рывком вошел в тебя. Упругая форма тут же заполнила все пространство внизу, отчего ты тоже издала восхищенный звук и слегка выгнулась. Впечатления от предыдущего оргазма до сих пор существовали где-то глубоко, а теперь словно стремились вновь вырваться на свободу из-за нового сокрушительного проникновения. К тому же, желая, чтобы ты кончила как можно быстрее и вместе с ним, Дилюк не прекращал поддерживать твое удовольствие, массируя клитор и попутно сжимая тонкую шею. Именно так он заставлял тебя принимать его размер, поэтому двигалась на постели исключительно ты, а не Дилюк. Его хрип и хаотичные вздохи наполняли комнату. Он искренне упивался твоей скованностью, а непрекращающийся поток наслаждения побуждал ускоряться. Дилюк словно стремился выбить из тебя жизнь, о которой ты недавно говорила; окрасить ее в красный цвет своих волос, что во мраке ночи различались примечательнее любых других силуэтов. Все сильнее и сильнее низ живота потягивало, а пальцы мужчины скользили по влажному клитору. Член свободно входил и выходил, а асфиксия достигала своего предела. Ты постепенно закатывала глаза, проваливаясь в пустоту, из которой тебя рывком вырвал оргазм. Звук низкого мужского голоса, повествующий о завершении агонии, оглушил, и ты пришла в себя, тоже предаваясь знакомому приливу впечатлений, что мурашками разбежались по коже. Нутро восхитительно трепетало, пока член внутри отдавался, теперь уже слабой, пульсации, наполняя тебя влажным теплом вновь. Дилюк всегда был достаточно откровенным и честным, но каждый раз, когда он кончал в тебя, казалось, что так он справлялся с невозможностью сказать словами о том, о чем ты мечтала. Пускай никогда не признавался и не оставался, главное, чтобы каждая ночь была похожа на эту, когда его чувства достигали пика, а мужчина задыхался от удовольствия одновременно с тобой.