Обещание

Долгий стон замирает, как будто запутавшись в ночной тишине. Долгий стон. Заблудившийся в комнате лунный свет едва вычерчивает стройные линии двух обнажённых тел. Двух, слившихся в одном порыве, в одном наслаждении, в одном экстазе. Движения то медленные, то вдруг резкие и отрывистые. Стон за стоном… *** Всё произошло слишком быстро. Чужие губы коснулись губ Не Хуайсана так требовательно. Он замер, ошеломлённый, а Цзян Ваньинь продолжил целовать — долго и с наслаждением, а потом толкнул в грудь, и Хуайсан не удержался на ногах. Травы, в которые он упал, оказались мягкими, но земля под ними всё же была совсем не такая, как постель, и потому на мгновение Не Хуайсан потерял возможность дышать. Цзян Ваньинь тут же захватил его запястья, прижал его всем телом и всмотрелся пристально в глаза. — Угадал, А-Сан? Не Хуайсан сглотнул. Как на это отреагировать? Чем он выдал себя?.. Разве Цзян Ваньинь замечал его взгляды? Разве чувствовал такое же притяжение? — Зачем… ты? Что ты… — прошептал он, совершенно растерявшись. Сердце билось отчаянно, дыхание перехватывало. Неудержимо хотелось, чтобы за первым поцелуем последовало что-то ещё. Цзян Ваньинь хищно усмехнулся: — Ещё скажи, что я не прав, — взгляд у него был жарким и ищущим, но и на дне расширенных зрачков не возникало и намёка на неуверенность. Он всё давно прочёл и понял, как будто Не Хуайсан сам был книгой… Впрочем, его смущённых желаний не хватило бы на книгу, только на пару столбиков на бамбуковой табличке. — Не… — но Не Хуайсан не продолжил, околдованный внимательным взглядом. Предвкушение помимо его воли подняло голову. — Думаешь, что будет дальше? — снова угадал Цзян Ваньинь, а его пальцы принялись за пояс ученического ханьфу. Не Хуайсан мог только молча и растерянно наблюдать. Полы одежд распахнулись, сдалась натиску даже нательная рубашка, и Цзян Ваньинь склонился, отчего волосы соскользнули с плеча, шелковым потоком упав Не Хуайсану на грудь, и коснулся языком соска. Не Хуайсан не выдержал. Он обнял. Притянул к себе ближе, нашёл чужие губы и стал целовать, как всегда того желал. Цзян Ваньинь ответил, и Не Хуайсан едва ли не впервые ощутил такое всеобъемлющее счастье. Мысли на этом кончились, остались только чувства. Не Хуайсан, потерявшись в ощущениях, совсем не заметил, как и когда они оба оказались раздеты, не запомнил даже, кто первый начал ласкать другого. Цзян Ваньинь был таким непредсказуемым, что невозможно было даже успеть пожелать чего-то ещё, как уже происходило что-то невыносимо приятное. Наконец Цзян Ваньинь снова уложил его на спину и медленно провёл языком по его животу. — А-Чэн, — впервые осмелился на такое обращение Не Хуайсан, — что ты собрался делать? — Пока ничего, — усмехнулся тот, отстраняясь. — Всё же здесь Облачные глубины. Если ты будешь слишком шуметь, нас обоих накажут. А ты… ты будешь, — он поднялся. — Пора одеваться, если не хотим пропустить тренировку. Хорошо ещё, что Усянь слишком занят тем, что выводит из себя Ванцзи. Не Хуайсан залюбовался им — на короткий вздох — и тут же принялся собирать разбросанные одежды. Обещание, затаившееся за «пока ничего», спрятавшееся за «ты будешь слишком шуметь», будоражило воображение и не давало мыслить. Даже пальцы дрожали, когда он пытался одолеть завязки нательной рубашки. Цзян Ваньинь справился раньше и начал ему помогать, всё так же усмехаясь. Не Хуайсан искусал губы, отчаянно мечтая о том, что когда-нибудь они вырвутся и закончат начатое. *** — Сегодня за вином отправимся мы, — говорит Цзян Ваньинь. Вэй Усянь, растерянно наблюдавший за Лань Ванцзи — тот, никого не замечая, планомерно отрабатывает удары с деревянным мечом, — кивает. — Мгм, — отзывается чуть погодя. — Уже и манеру речи его перенял, — притворно ворчит Ваньинь на это, но смотрит только на Не Хуайсана. Хуайсан никогда прежде не совершал вылазок за пределы стены. Всегда можно было свалить рискованную часть на других. Но этот взгляд говорит ему, что отказаться нельзя, невозможно. Нервно прикрыв покрасневшее лицо веером, Не Хуайсан опускает глаза. Воздух дрожит от жары, наверное, поэтому кажется, что всё тело горит огнём. Он понимает, что этой ночью в Облачные глубины они не вернутся. *** Не Хуайсан запрокидывает голову. Он весь дрожит и дышит слишком быстро. В крови не успокоилось пламя, все мышцы расслаблены от сладостной неги, он не владеет собой. На коже — следы поцелуев и укусов, капельки пота, а комната пропиталась ароматами благовоний, масла и страсти. Не Хуайсан едва сознаёт себя, но он не один. Рядом с ним Цзян Ваньинь — и никак не уймётся. Силы в нём так много, он куда сильнее Не Хуайсана, выносливее его, а потому с таким удовольствием изматывает его, снова и снова подталкивая к грани, опять и опять заставляя стонать и вскрикивать. Вот язык Цзян Ваньиня скользит по головке члена Не Хуайсана, замирает… Вдруг Ваньинь отстраняется. Дразнит. Снова дразнит. Не Хуайсан судорожно выдыхает. В этих ласках всё равно уже нет смысла. Они теперь вызывают ощущение на грани боли, но, кажется, это Цзян Ваньиню и нравится больше всего. Они оба побывали на пике — и не по разу — и больше пока не способны продолжать весенние игры с полной отдачей, и Не Хуайсан готов умолять о передышке. Он умолял уже несколько раз, но Цзян Ваньинь становился только настойчивее. Воздух ночи кажется раскалённым, хотя окно на улицу осталось открытым. Не Хуайсан и думать не хочет, как будет утром смотреть хозяину гостиничного двора в глаза. Наверняка о том, чем они занимались, стало известно каждому, кто выбрал здесь комнату для ночлега. К счастью, Цзян Ваньинь ложится с ним рядом, властно привлекает к себе, касаясь то жадно, то невесомо, точно играя. Не Хуайсан прижимается к нему всем телом, пряча лицо. Он всё ещё смущён. — Ты слишком шумел, — говорит Цзян Ваньинь. Не Хуайсан что есть сил кусает его в плечо. Он бы сказал сейчас, что вовсе в том не повинен, но крепкое объятие, надежные ладони, поглаживающие спину, делают его похожим на кусок мягкой глины. И остаётся только кусаться — или вздыхать, признавая поражение в несуществующем споре. — Так и должно было быть, — удовлетворённо добавляет Ваньинь. — Но не волнуйся, я оставил печать, никто не мог нас подслушать. Но я ведь выполнил своё обещание? Не Хуайсан ошеломлённо замирает в его руках. Обещание выполнено, верно. Но… — Печать? — повторяет он. — Ты умеешь использовать печать?.. Значит, и в Облачных глубинах ты мог бы… Цзян Ваньинь смеётся. Даже в полумраке видно, что в глазах его вспыхивает пламя. Вот оно — новое обещание. Не Хуайсан прижимается к нему ещё сильнее. Исподволь предвкушение охватывает его, и пусть пока тело способно лишь отдыхать, он уже представляет, что будет потом. Так скоро.