Часть 1
20 февраля 2023 г., 00:40
Она совсем не такая, как я могла бы ожидать. Еë волосы золотистой волной падают в сторону от меня, обнажая изгиб стройной шеи. На ней квадратные очки, которые каким-то образом смягчают угловатую красоту еë лица. Они ей немного великоваты. Я вижу это по тому, как время от времени она протягивает руку, чтобы плотно прижать их к переносице. Когда она это делает в первый раз, я обращаю внимание на еë руки. У неë крепкие, сильные руки. Мои мысли сразу же начинают блуждать. Я краснею и стараюсь не думать об этих руках.
Я краем уха слышу, как она спрашивает, как долго будет длиться полëт, и я не могу не обратить внимание на тембр еë голоса. Он мягкий, как летний дождь, и глубокий, как далëкий гром; еë акцент звучит так, что неизбежно привлекает моë внимание. Пока она сидит рядом со мной, мой разум ведëт войну против моего тела: я пытаюсь одновременно отстраниться и наклониться ближе к этой женщине, которую я никогда раньше не видела. Тепло еë кожи просачивается сквозь свитер, где наши конечности едва соприкасаются, медленно ползëт вверх по моей руке и захватывает разум.
Десять часов рядом с ней мучительны. Ни я, ни она не произносим ни слова кроме формальных «позвольте» и «спасибо», когда кто-то из нас идëт в туалет. Периодически она потягивается, поводит плечами или массирует шею, и условный контакт нестерпимо увеличивается… дразня меня, проверяя меня. Как может быть так трудно найти подходящие слова, чтобы сказать что-то — что угодно, — когда наши тела уже ведут настолько интимный разговор? Каждое движение еë гибких рук вдохновляет на новую фантазию, которая разыгрывается в моëм сознании как по нотам. В одной еë пальцы просто опускаются и ложатся на моë бедро, словно это самое обычное и знакомое действие. В другом случае между нами нет подлокотника: моя спина прижимается к еë груди, моя голова спрятана под еë подбородком. Мы обнимаем друг друга, закрыв глаза, пытаясь немного поспать во время полëта, но думая о чëм угодно, кроме сна. В последней фантазии мы вообще не на своих местах. Она прижимает меня к двери ванной; я издаю стон, когда она покусывает мои губы, прижимаясь к моему рту горячими поцелуями. Еë руки — эти руки — скользят по моей груди, моей талии, моим бëдрам. Она обхватывает мои ягодицы и, подняв, прижимает меня к себе, как будто я ничего не вешу. У меня перехватывает дыхание.
Мои щëки заливаются краской, и я прочищаю горло. Мои руки сжимают подлокотники. Она лишь переворачивает страницу своей газеты, пребывая в блаженном неведении. Я ищу любое отвлечение, намереваясь изгнать образы из своего разума. Я просматриваю список фильмов, как издатель сквозь всякую шелуху: бегло и пренебрежительно в прочтении. Подходит стюардесса, принëсшая наши заказы на напитки. Джин с тоником для меня. Мерло для неë. Стюардесса протягивает ей мой напиток. Я снова краснею. Она подумала, что мы вместе.
— Всë в порядке, — уверяем мы смущëнную стюардессу. Это не то чтобы плохо. На самом деле, это идеальный момент, чтобы завязать разговор. Мы смотрим друг на друга, на мгновение встретившись взглядами, словно танцующая пара, ожидающая начала музыки… Но тут капитан делает объявление о предстоящей зоне турбулентности, и с потрескиванием из динамиков бортовой связи момент проходит. Мы обе отводим взгляды.
Меня, как нож, пронзает грубое, болезненное разочарование. Она тоже это чувствует? Чëрт, этот обмен взглядами длился слишком долго, осознаю я, потягивая джин с тоником. Такого рода природная физическая связь не может быть нормальной… не с незнакомым человеком. Возможно, это просто моë подсознание. Возможно, она сидит там, недоумевая, почему женщина в соседнем кресле не даëт ей больше пространства. Боже, я, должно быть, сошла с ума. Я отстраняюсь, и мне мгновенно не хватает еë тепла.
Десять часов. Мне нужно поспать, но мои мысли скачут. Они описывают ту же самую петлю, как сломанные американские горки. Она всë такая же суровая и неподвижная рядом со мной. Вздохнув в поражении, я выбираю фильм, первый попавшийся фильм. Это не имеет значения.
Мне удаëтся целых десять минут тупо пялиться на экран передо мной, не видя крошечных танцующих фигурок, прежде чем я смотрю в сторону и чуть не давлюсь своим напитком. Она выбрала тот же фильм, что и я. «Касабланка». Она бросает взгляд на меня и улыбается, но это длится не более мгновения, затем всë исчезает. Должно быть, это просто совпадение. Странное, но всë же случайное. Мы снова притворяемся, что не замечаем человека рядом с собой. Тем не менее, даже не произнося ни слова, мы продолжаем наш безмолвный диалог, и по какому-то невысказанному соглашению смотрим четыре фильма вместе. «Касабланка». «Побег из Шоушенка». «Римские каникулы». «Кэрол». Мы выбираем по очереди, просто следуя примеру друг друга.
На середине полёта я замечаю, что в салоне стало тепло. Я убираю волосы наверх. Возможно, это моё воображение, но мне кажется, что она наклоняется — слегка — и вдыхает. Интересно, чувствует ли она запах жасмина, который на мне. Когда она засыпает на час, я представляю себе её руки повсюду: трогающие, ласкающие каждую часть моего тела, которая тихо болит от жажды её прикосновений. Моё лицо вспыхивает, но никто этого не замечает — тусклый свет в салоне скрывает мою неосмотрительность. Я разочарованно вздыхаю и заказываю ещё один напиток.
Невозможно точно объяснить, как так быстро пролетает время, но прежде чем можно будет произнести какие-либо значимые слова, становится слишком поздно. Капитан объявляет о снижении: включается подсветка, яркая и флуоресцентная, рассеивая темноту салона и мои необузданные мысли.
В Филадельфии сейчас шесть тридцать вечера. Я измотана, но пройдёт ещё довольно много времени, прежде чем я смогу погрузиться в комфорт своей постели. Ещё один рейс, прежде чем я доберусь до Нэшнл-Сити.
Как раз в тот момент, когда я думаю, что моë здравомыслие вернулось, мы приземляемся. Люди начинают ходить по проходу, и сильная паника заполняет мой желудок, подступая к горлу. Как могла такая близость прийти и уйти в такое короткое мгновение? Было ли всë это выдумкой? Я должна что-то сказать. Что угодно.
Я открываю рот, не зная ещë, какие слова из него вырвутся, когда смотрю на неë. Она смотрит на меня, в еë глазах вопрос. Она уже что-то сказала, а я пропустила это.
— Простите, что? — сбивчиво спрашиваю я.
— Это ваша сумка? — Она показывает на коричневую кожаную ручную кладь на своëм ранее занятом сиденье. Должно быть, она спустила еë для меня. Мой желудок переворачивается, и я заправляю выбившуюся прядь волос за ухо.
Я киваю:
— Да, спасибо.
Наши руки на мгновение соприкасаются, почти случайно, когда она передаëт мне сумку.
Еë ярко-голубые глаза встречаются с моими.
— Пожалуйста.
Мои щëки заливает жар, и я отворачиваюсь. Я собираю свои вещи со своего места и пытаюсь собраться с духом. Нахожу я его лежащим на полу между своими сброшенными наушниками и не начатой книгой. Я оборачиваюсь… но еë уже нет. Единственное, что передо мной — это очередь людей, торопливо пробирающихся по проходу к выходу, где они рассеются в аэропорту и затеряются в более крупном организме. Почему я отвела взгляд? Я должна была спросить еë имя; я должна была спросить что угодно.
Я слегка посмеиваюсь, чтобы ослабить стеснение в груди. На самом деле нет смысла сожалеть, — рационально напоминаю я себе. Я пробираюсь через аэропорт к следующему выходу на посадку, последнему отрезку пути. Наконец-то. Прямой рейс из Филадельфии в Нэшнл-Сити. Я жду час или около того в терминале, покупаю круассан, слушаю музыку. Достаточно скоро наступает время посадки, так что я вместе с другими пассажирами пробираюсь в самолëт. Мало обращая внимания на суету, растворяюсь в музыке из телефона. 27А. Я нахожу своë место. Я почти дома.
Поднимая свою кожаную сумку в багажный отсек, я чувствую, как ещë одна пара рук тянется ко мне, чтобы помочь задвинуть сумку на место. По моему телу разливается тепло, находя пристанище на моëм лице, а музыка в моих ушах становится глухим шëпотом.
Я с усилием оборачиваюсь, касаясь твëрдого тепла человека позади меня. Проходы в этих самолëтах на самом деле очень узкие. Я поднимаю взгляд, и у меня резко перехватывает дыхание. Я дëргаю за провод, чтобы вытащить наушники. Еë очки слегка сдвинуты из-за того, что она помогает поднять мою сумку. У меня чешутся руки их поправить. Еë лицо такое же красивое и поразительное, как и прежде. Просто скажи что-нибудь, — рычит на меня мой разум.
Я выдыхаю и улыбаюсь:
— Привет ещë раз.
— Привет. — Еë тëплая улыбка моментально смягчает черты еë лица. Она протягивает руку мимо меня: — После вас.
Я поворачиваюсь и делаю успокаивающий вдох, продвигаясь, чтобы сесть у окна. Устроившись на своëм месте, я поворачиваюсь к ней. Наши взгляды снова встречаются.
— Я Лена, — говорю я, протягивая руку. — Лена Лютор.
— Приятно познакомиться, Лена, — мягко говорит она, улыбаясь, — я Кара.
