Коробка

      Чан слезает с кровати, когда слышит звонок в дверь, и нехотя плетётся в коридор, потому что вставать с нагретой постели совсем не хочется. Но Крис знает, кто там — в такое позднее время к нему мог заявиться лишь один человек. Тем не менее, в глазок парень всё же смотрит, и, убеждаясь в своей догадке, открывает дверь. — Привет, — вздыхает он, видя перед собой Феликса. У него лицо слегка опухшее от слёз, но их самих уже не видно, правда, покраснение с щёк ещё не сошло, из-за чего веснушки на них казались ещё ярче, чем обычно. Чан любит феликсовы веснушки. Правда, сказать об этом никогда не решается. — Чан... — голос младшего дрожит, видно, что парень едва держится, поэтому Крис, снова вздыхая, отходит чуть в сторону, пропуская его в квартиру. — Я у себя в комнате, — произносит он, пока Ли проходит в ванную. — Ну, ты знаешь. Бан возвращается к себе, плюхаясь обратно на постель и выключая телевизор, который смотрел до этого — чуть позже будет не до него. Кровать незаправлена, и кое-где на простыни валяются крошки от чипсов, которые Чан быстро смахивает на пол.       Феликс всегда приходит по вечерам, ближе к ночи, когда у него что-то случается. Под этим чем-то подразумеваются неудачи на любовном фронте, хотя Чан, если честно, не называл бы все промахи младшего таким громким словом. Но для самого Феликса это правда трагедия: он безответно влюблён в Чанбина, учащегося на одном курсе с Чаном. Ну, по крайней мере Феликс считает, что безответно, хотя он ни разу не пробовал заговорить с Со на эту тему. Он вообще в принципе не пробовал заговорить с ним. Боится. И Чан, в принципе, относится к этому нормально. Феликсу нравится один парень, но прибегает пожаловаться он к совершенно другому — и это ведь и правда нормально, так? Совершенно ничего необычного, так делают многие друзья, делясь друг с другом своими секретами и переживаниями.       Вот только Крис и Феликс — не друзья. Они застряли где-то между дружбой и чем-то более возвышенным и хрупким, правда, дотянуться до этого "возвышенного и хрупкого" они не пытаются. Смысла нет. Как и опускаться ниже, потому что это будет странно. Они поставили с обеих сторон бетонные блоки, отгородившись от реального мира. Так, вроде бы, проще, но Чан понимает, что они оба обманывают и себя, и друг друга. Но ему важно, чтобы это понял и Феликс, чтобы эти блоки можно было разрушить. А Феликс не понимает.       Он приходит в спальню через некоторое время, тихо крадётся к кровати, хотя смысла в этом нет совершенно, потому что Крис смотрит прямо на него, и ныряет в тёплые объятия, слегка холодным носом тычась в чужую крепкую шею. — Ну, что на этот раз? — спрашивает Бан, чувствуя, как Феликс осыпает влажными поцелуями его плечо, выглядывающее из-под сползшего вниз ворота растянутой футболки. — Он целовался с какой-то девчонкой прямо при всех, — бурчит Ли недовольно, явно не горя желанием вспоминать не самый приятный для него эпизод. — Ещё и на танцполе, всё как в фильмах. — Дай угадаю, опять с новой? — хмыкает Чан. — Да, но это ничего не меняет, — Феликс поднимает голову и смотрит на него. — Давай не будем о нём хотя бы сейчас. Я пришёл к тебе расслабиться, а не словить новый приступ истерики, вообще-то. — Ладно, я понял, — вздыхает Крис, пока Ли забирается на него, седлая его бёдра. Господи, какой же Феликс глупый. Страшно подумать, что чувства могут сделать с людьми.       Ли стягивает с себя футболку, выгибаясь соблазнительно и открывая взору Чана россыпь веснушек на бледной коже, которые старший очень любит пересчитывать взглядом. Феликс откидывает вещь в сторону, извивается и плавно двигает бёдрами, притираясь задницей в узких штанах к чужому крепнущему стояку. Крис хватает его за талию и оглаживает её широкими тёплыми ладонями, на что парень довольно мурчит и наклоняется к его лицу, зубами впиваясь в пухлую нижнюю губу. Чан мычит, приподнимая свои бёдра навстречу чужим, обхватывает одной рукой Феликса за затылок и прижимает ближе к себе, пальцами зарываясь в волосы и целуя с бо́льшим напором.       О да, Феликс делает именно это — бежит к Чану каждый, блять, раз, когда сталкивается с очередным дерьмом, чтобы позволить себя трахнуть и забыться хотя бы на время. Возможно, где-то в глубине души он понимает, как это низко — и использовать одного парня как свою игрушку, и даже не пытаться говорить о своих чувствах другому, — но ничего поделать с собой не может. Он уже давно сломался, поэтому просто принял это. Можно сказать, такие "походы в гости" к Чану стали чем-то... обыденным. Рутинным, по сути. — Тише, подожди, — хрипит Крис, когда Феликс присасывается к его шее, сильнее прижимаясь к нему и чуть царапая отросшими ногтями спину сквозь ткань футболки. Ли отрывается от него, поднимая затуманенный взгляд на его лицо. — В чём дело? — спрашивает он. — Я хочу тебя, давай. Чан вздыхает, едва заметно качая головой и будто говоря: "Ты хочешь Чанбина, глупый". — Не спеши, — произносит он вместо этого, приподнимаясь и укладывая Феликса на спину. — Ты всегда торопишься. — Ты же знаешь, почему, — голос младшего внезапно срывается в конце, на глаза наворачиваются слёзы, и он резко поворачивает голову в сторону, судорожно вздыхая и шмыгая носом. — Забей. Просто трахни меня, и всё. Чан улыбается мягко, несмотря на то, что Феликс снова едва не заплакал — насколько же он ещё не осознаёт, во что вляпался. — Хочешь как обычно? Ли молчит пару секунд, прежде чем ответить. — Да, — он облизывает сухие губы и поднимается, чуть не сталкиваясь со старшим лбами. — Я сам разденусь. — Валяй, — Крис пожимает плечами.       Феликс слезает с кровати, ступнями касаясь жёсткого ворса на старом ковре, поворачивается спиной к Чану и виляет бёдрами, чтобы тот обратил на него внимание. Хотя Бан и так с него глаз не сводит. В его комнате выключен свет, и единственные его источники — это свет в коридоре, потому что дверь в спальню не закрыта, и лунный, льющийся из окна. Крис буквально пожирает младшего взглядом, медленно скользя им по стройному телу. Как же хочется всего-всего Феликса зацеловать порой, занежить до исступления и сладкой дрожи в ногах, но он ведь не даст. Не этого он хочет.       Ли расстёгивает пуговицу и молнию на штанах, прикусывая губу, когда бегунок с нажимом проезжается по нарастающему возбуждению, и снимает предмет одежды с себя, наклоняясь и демонстрируя Чану свою хорошенькую задницу. — Почему я не удивлён, что ты пошёл на вечеринку в стрингах? Феликс фыркает и разворачивается к парню лицом, игриво улыбаясь. — В них хотя бы удобно? — Не очень, — легко признаётся Феликс, пожимая плечами, и, подцепляя тонкую резинку белого кружевного белья, стягивает с себя трусики, сбрасывая их на пол. — Но теперь-то какая разница? Он снова забирается на кровать, сладко целуя Чана в губы, а тот даже футболку забыл стянуть, конкретно зависнув на младшем. — Я чувствую себя маленькой похотливой сучкой рядом с тобой, — хихикает Феликс, отстраняясь, хотя Бану от этой фразы вообще не смешно. — Это плохо или всё же не очень? Ли задумывается, чуть надувая губы, а после снова беззаботно пожимает плечами. — Не знаю. Он плюхается на живот, расставляя широко ноги и приподнимая задницу, и обнимает подушку, укладывая на неё голову.       Они никогда не затягивают с прелюдией. Потому что Феликсу это совсем не нужно. Чан тихо, почти неслышно вздыхает, слезая с кровати и снимая с себя, наконец, одежду. Он делает это быстро, потому что тянуть время всё равно смысла нет, а после хватает с тумбочки смазку и презервативы — он даже не убирает их никогда, зная, что Феликс может нагрянуть абсолютно в любой момент. И то, что сегодня он такой относительно спокойный — ещё цветочки. Порой он может наброситься на Чана прямо с порога. Но, тем не менее, они всегда занимались сексом только в спальне. — Ты... не хотел бы попробовать что-нибудь новое? — спрашивает Чан осторожно, хотя ответ уже прекрасно знает. — Нет, — мычит Феликс. — Так я ещё больше к тебе привяжусь. Мне это не нужно. Чан вздыхает, кивая, хотя младший и не видит этого. Он выливает на руку смазку, быстро её разогревая, и двигается ближе к Феликсу, приставляя два пальца к его анусу. Мажет по коже подушечками пальцев, с нажимом проводит по пульсирующему колечку мышц и проникает внутрь на одну фалангу. Ли подаётся назад, двигая бёдрами и самостоятельно насаживаясь на чужой палец. — Смелее, я же не хрустальный, — шипит Феликс недовольно, пока Чан позади него грустно улыбается. Такой и есть, хочется сказать ему, но он благоразумно молчит, прикусывая щёку изнутри на всякий случай, чтобы уж точно не сболтнуть лишнего.       Крис всё равно не может удержаться от маленьких влажных поцелуев, осыпая ими чужие плечи и спину, пока растягивает Феликса. Будь его воля, он бы покрыл абсолютно всё тело младшего поцелуями. Так порой хотелось сделать что-то большее, чем их обычный секс на его старой кровати, когда Феликс срывает голос от стонов, а Чан каждый грёбаный раз после финиша чувствует себя самым настоящим моральным уродом, но ничего не поделаешь. Феликсу это не нужно. Ему нужен долбаный Со Чанбин, к которому он даже боится подойти. Чан, если честно, уже устал от этого. Но разве Феликсу есть до этого дело? Так что Крис пользуется хотя бы такими мелкими возможностями.       Ли довольно мычит, закатывая глаза, когда Чан, двигая уже тремя пальцами внутри, давит на его простату. Пальцы на ногах поджимаются, и Феликс улыбается уголком губ, облизывая нижнюю. — Да, — мягко выдыхает он, прогибаясь в пояснице ещё больше, и трётся о подушку кончиком носа. Чан наблюдает за ним. Ему так нравится, как хорошо младший себя чувствует в такие моменты, но он хочет, чтобы Феликс был счастлив всегда, а не только во время секса. Ещё и с парнем, с которым он, по сути, не встречается. — Такой красивый... — шепчет старший, что, признаться, вырывается против его воли, но слишком тихо, чтобы Ликс мог это услышать. — Такой глупый. Он прижимается мокрым поцелуем к чужой шее, пуская по коже младшего толпы мурашек, разводит пальцы в стороны, проталкивая их до конца, на что Феликс отвечает звонким стоном — на это он никогда не скупится, — и вытаскивает руку, вытирая её о простынь, а после разрывая упаковку с презервативом и раскатывая латекс по своему члену.       Грязно и безвкусно, пошло и пресно. Чан каждый раз думает, что не сможет это больше вынести, но каждый раз толкается в тесное нутро, крепко обнимая Феликса за бёдра. И каждый раз, каждый блядский раз его мажет, он почти плачет от чувств, рвущихся наружу, обкусывает губы и щёки, чувствуя, как сводит лицо от попытки сдержать слёзы. В такие моменты он всё же рад тому, что Феликс предпочитает только такую позу. Младшему просто незачем видеть Чана таким. — Ох, чёрт, Бинни, — стонет Феликс, пряча в подушке полыхающее лицо, и Чан от этого рычит раздражённо, толкаясь намного грубее, чем сам того желает. — Заткнись, твою мать, — шипит он, шлёпая Феликса по заднице, на что он снова только громко стонет, извиваясь под ним. Крис едва не задыхается от переполняющих его эмоций, слёзы всё же льются по лицу, обжигая кожу, и он быстро вытирает их тыльной стороной ладони, после возвращая руку на тонкую талию. Феликс даже представить себе не может, что творит.       Чан чувствует, будто тяжёлый камень застрял где-то в груди, смотря на такого Феликса: расслабленного хотя бы сейчас, получающего удовольствие, о котором он мог только мечтать, правда вот, с другим человеком. А самому Чану выть охота. Чёрт возьми, он так сильно... Крис кусает губу и трясёт головой, прогоняя от себя непрошенную мысль, пока не успел её закончить. — Ещё, — стонет Феликс, когда старший неосознанно толкается особенно резко. Чан не смеет его ослушаться. Не сейчас. Перед глазами плывут цветные пятна, Крис запрокидывает голову, облизывая губы и пятернёй зачёсывая тёмные густые волосы назад. Жарко. По коже струится пот, низ живота обдаёт сладкой болью, готовой вот-вот разлиться по телу волнами удовольствия, и Чан стонет, зажмуриваясь.       Ликс, распластавшийся по постели, сильно сжимается вокруг его члена, скулит и сжимает пальчиками углы подушки. Честно говоря, он выглядит жалко. Чану нравится. — И правда маленькая похотливая сучка, — вздыхает он. Нет, это не то, что он думает о Феликсе обычно. Но это именно то, что ему хочется сказать сейчас. Феликс просто его использует. Но Чан сам на это согласился.       Ли кончает первым, пачкая спермой простынь и свой живот, Крис изливается в презерватив практически сразу следом за младшим, когда он особенно сильно сжимается вокруг него. Феликс тяжело загнанно дышит, вяло и бездумно водя по постели руками, пока Чан пытается отдышаться и прийти в себя. Для этого нужно время, тем более у него всё ещё слегка покрасневшие от слёз глаза. Он не хочет, чтобы Феликс это видел. — Я ненавижу трахаться с гандоном, — произносит вдруг младший, когда Бан наконец выходит из него и стягивает презерватив, завязывая его и выкидывая на пол, после чего ложится рядом, притягивая парня к себе за талию на более-менее чистую сторону кровати. — Ты про меня или про резинку? — Про резинку конечно, дурачок, — фыркает Ли, пытаясь повернуть голову в сторону старшего, но ему слишком лень двигаться. — Окей, учту твои пожелания, — хмыкает Чан, оставляя лёгкий поцелуй на хрупком плече. — Мог бы сразу мне об этом сказать. Но, — он делает секундную паузу, чтобы Феликс обратил должное внимание на его фразу, — тогда и ты перестань стонать имя Чанбина, пока тебя трахаю я. Пожалуйста. — О боже, прости, — Ли всё же переворачивается на другой бок к нему лицом, смотря так виновато, что Чан его тут же прощает. — Я правда не осознаю этого, мне так жаль, прости. Кристофер вздыхает, качая головой, и, зевая, берёт телефон в руки, чтобы посмотреть время. Почти два часа ночи. А сегодня ещё и на учёбу к первой паре. Чану, конечно, не привыкать, но вот за Феликса он переживает. Хотя, с другой стороны, хрен знает, какое у младшего расписание. — Ладно, забей, — отмахивается Бан, откладывая телефон обратно на тумбочку. — Я, в принципе, понимаю, почему ты выбрал именно меня как замену ему. Среди всего твоего окружения по телосложению я больше всего похож. Хотя куда уж мне с ним тягаться, — невесело усмехается он, закидывая в рот леденец, который находит под подушкой, которую Феликс до этого тискал руками, пока его трахали. Фантик Чан кидает на пол. Он садится, опираясь спиной об изголовье, игнорируя то, как дерево впивается в спину под лопатками, и натягивает на себя одеяло, валяющееся в ногах. Ли долго молчит, явно над чем-то размышляя, словно взвешивает все "за" и "против", а потом садится тоже, приближаясь к чужому лицу и целуя мягкие припухшие губы. Чан едва сдерживает тихий стон, обнимая младшего рукой за затылок, и отвечает на поцелуй, подцепляя губами чужие, нежные и обкусанные. Проводит языком по ровному ряду зубов, кончиком проезжаясь по маленьким клычкам, кусает нижнюю губу, оттягивая её, и отстраняется немного, чтобы заглянуть младшему в глаза. Ощущение, что Чан не может дышать. Камень в груди всё ещё давит, и Крис незаметно сглатывает, смачивая пересохшее горло. — Это в качестве извинения, — слегка улыбаясь, произносит Феликс, и старший не выдерживает. Он притягивает к себе парня снова, уже сам целуя его, и валит на спину, нависая сверху и языком толкаясь в чужой горячий рот. Феликс судорожно выдыхает, ногтями впиваясь в его лопатки, оставляя маленькие царапины на бледной коже. Чан целует жадно, по-собственнически, мнёт руками чужие бока, оставляя белые следы от пальцев на коже, которые чуть позже краснеют, а после отстраняется, когда воздух в лёгких заканчивается, покрывая многочисленными поцелуями веснушчатое лицо. Лоб, щёки, нос, подбородок — Чан не может остановиться, переходя на шею, плечи и ключицы, оставляя яркие засосы на них, и спускается ещё ниже, к груди. Обхватывает губами вставшие соски, ласкает их кончиком языка поочерёдно, пока Феликс извивается и выгибается в его руках, одаривая тихими стонами сверху.       Крис слегка прикусывает грудную клетку, ведёт языком вниз, вылизывая сладкую кожу и считая звёзды на ней, оставляет влажные трепетные поцелуи под рёбрами... Феликс брыкается в его руках, изворачиваясь и пиная в плечо. — Хватит... хватит, Чан, прекрати, — выдыхает он, против воли подставляясь под тёплые губы. — Перестань, — он почти плачет, пальцами сильно сжимая кудрявые волосы на чужой макушке, и старший замирает, упираясь лбом в его живот. Он тяжело дышит, пытаясь избавиться от звона в ушах, жмурится и облизывает губы. — Прости, — шепчет он, приподнимаясь. Феликс смотрит на него и садится после, тяжело вздыхая и взъерошивая взмокшие волосы. Молчит некоторое время, задумчиво кусая губу и ковыряя пальцем простынь. — Я схожу в душ, — произносит он наконец, слезая с кровати. Чан угукает, наблюдая за ним.       Когда Ли выходит в коридор, Крис обессиленно падает на спину, подкладывая подушку под голову, и, пока младший не успел включить воду, решает на всякий случай напомнить, громко произнося вглубь квартиры: — Когда будешь уходить, не забудь телефон, как в прошлый раз.