Коробка

      Феликс приходит на пары бледный и уставший — в последнее время это повторяется всё чаще, и дело тут даже не в ночных походах к Чану, которые, к слову, тоже участились. Просто Феликса всё, мягко говоря, заебало. Он устал плакать в подушку, страдая от глупых чувств, устал от себя и своего характера, потому что ему смелости не хватает подойти к Чанбину. Вот многие говорят, стоит один раз решиться — и дальше будет легче, но сказать намного проще, чем сделать. У Феликса начинается паника каждый раз, когда он думает о том, что ему нужно признаться в чувствах, потому что он их уже не может держать в себе, и его тошнит от этого. От самого себя тошнит. — Ты снова выглядишь как зомби. За парту рядом плюхается Хёнджин, с громким хрустом откусывая кусок яблока и кидая на пол свой вырвиглазно-розовый портфель с блёстками. У него и волосы с ногтями в розовый цвет покрашены, и на губах розовый блеск. Хван такой приторно-сладкий, что Феликса и от него тошнит порой, несмотря на то, что он его лучший друг. — Спасибо, а то я не заметил, — бурчит Ли, складывая руки на парте и ложась на них головой лицом вниз. — Ты выучил тему на сегодня? — интересуется старший, хотя уже подозревает, каким будет ответ. — Нахуй надо, — отмахивается Феликс, не поднимая головы. — Ты же в курсе, что профессор Кан тебя выебет за это? — Меня уже ночью выебали, мне не страшно. — Опять к Чану ходил? — спрашивает Хёнджин уже серьёзнее, снова откусывая от яблока большой кусок. — Ну не к Чанбину же. — А лучше бы к Чанбину, — Хван вздыхает. — Ты придурок, Феликс, ты знаешь это? — Ого, надо же, ты заметил, — безэмоционально отвечает Ли, всё ещё тычась лицом в собственные руки, из-за чего голос звучит приглушенно. — Феликс, я серьёзно. — Я тоже. Хёнджин вздыхает, закатывая глаза и демонстративно прочищая горло. Вот и поговорили. Как и всегда.       Он не винит младшего, конечно. Просто иногда, если честно, хочется дать ему по шапке. Но это не поможет, пока Феликс сам не одумается, а когда это произойдёт — хрен его знает. Хёнджин не считает нужным как-то лезть в его личную жизнь, подталкивать и пытаться свести его с Чанбином всевозможными способами, потому что Ли сам должен с этим дерьмом разобраться, иначе так всю жизнь и будет зависеть от чужих решений. Но Хван всё равно старается держаться рядом и помогать морально, потому что прекрасно знает, как сложно справляться с хернёй в одиночку. По себе знает. Хорошо, что этот этап в своей жизни он уже прошёл, отпустил Джисона, сменил образ и завёл новые знакомства, но вот Феликсу до всего этого ещё топать и топать. И никто не знает, как быстро он будет топать. И куда вообще притопает в итоге. Остаётся только ждать и наблюдать со стороны.       Занятие, к слову, уже началось, только профессора Кана почему-то не видно. Хотя, возможно, он завтракает где-нибудь на кафедре, как иногда это бывает после первой пары. Никто из группы не обращает на это должного внимания — им же проще, да и времени больше, чтобы повторить материал, — но постепенно проходит около пятнадцати минут, а преподавателя всё нет. Обычно профессор Кан так не опаздывает. — Хэй, Сынмин, — обращается кто-то к старосте, — где препод? — А я откуда знаю? — огрызается парень. — Так ты же староста. — Ну охуеть теперь, — Ким всплёскивает руками, нарочито переигрывая. — И что, я теперь должен всё на свете знать из-за этого? — Бля, он такая язва, — хохочет Хёнджин, смотря на Сынмина и тыкая Феликса локтем в бок. — Я его обожаю. — Да, классный чел, — вздыхает Ли безучастно, устало проводя руками по лицу. Как раз в этот момент дверь в аудиторию открывается, и все поворачивают головы в сторону, ожидая увидеть запаздывающего профессора. Но вместо него входит Чан. Все разом охреневают, но Феликс, если честно, больше всех.       Крис проходит к преподавательскому столу, кидая на него какую-то толстую папку — это выглядит очень профессионально, будто Чан и есть преподаватель, хотя, по сути, учится всего на курс выше. Он одет в обычную белую рубашку, закатанную до локтей, узкие классические брюки и до блеска начищенные туфли. Феликс понятия не имеет, почему, но ему вдруг становится просто невыносимо жарко. Он расстёгивает молнию на своей тонкой спортивной кофте и обмахивается тетрадкой, стараясь не смотреть в сторону Чана. Какого хрена он вообще здесь делает? И почему у Феликса такое чувство, будто он сейчас грохнется в обморок? — Всем доброе утро, — улыбается Чан, окидывая быстрым взглядом всех присутствующих. Он совсем ненадолго задерживается на Феликсе, но ничего не выражает, и Ли хмурится, когда Крис безучастно смотрит в другую сторону. — Вижу, вы удивлены, — он хмыкает. — Так вышло, что профессор Кан не сможет провести вам пару сегодня, так что он попросил меня сделать это за него. — А почему именно тебя? — интересуется Сынмин. — "Вас", — поправляет его Чан, натянуто улыбаясь. — Я был в это время на кафедре, да и физику я знаю отлично. — А Чанбин придёт? — спрашивает кто-то из девушек на заднем ряду, и Феликс непроизвольно дёргается при его упоминании. — Нет, к вашему сожалению. Или к счастью, кому как, — он прокашливается и достаёт из папки журнал профессора Кана. Если честно, Феликсу интересно, почему тот не пришёл. С одной стороны, это хорошо, но с другой... Неужели нельзя было попросить помощи у кого-нибудь другого? У них что, один только Чан со всего факультета хорошо физику понимает? Видимо, и правда вовремя под руку подвернулся. Хотя стоп... но тогда Крис не знал бы об этом заранее, если всё произошло спонтанно, верно? А он ни за что не пришёл бы в университет в таком виде, если бы не знал, что ему придётся вести пару у второкурсников. Интересно, конечно... Ли задумчиво хмыкает.       Чан в это время начинает проходиться по списку, проверяя присутствующих, и, когда он произносит имя Феликса, тот против воли задерживает дыхание на секунду, чувствуя, как ускоряется его пульс. — Я... я здесь, — мямлит он, неуверенно поднимая руку. Крис одаривает его секундным нечитаемым взглядом, каким одаривал всех остальных второкурсников до этого, и... просто дальше смотрит в журнал, называя следующего студента. Феликс хмурится снова, не понимая, почему Чан так себя ведёт. Да, конечно, он не мог при всех просто так начать с младшим разговаривать и уж тем более флиртовать, но неужели было сложно хотя бы... ну... улыбнуться ему? Ли не понимает, почему, но ему до жути обидно, практически до слёз, хотя он и сам не может объяснить причину такой своей реакции. Хёнджин легонько хлопает его по плечу, но это всё, что он может сейчас сделать.       Кристофер сразу же приступает к делу: говорит тему занятия и записывает её на доске, следит, чтобы все открыли тетради для лекций и приготовились слушать. — Итак, — он снова прокашливается, улыбаясь на секунду. — Начнём. И да, кстати, даже не пытайтесь как-то отвертеться, чтобы не конспектировать, я проверю тетрадь каждого в конце пары. Мне лишние проблемы не нужны. Скажите спасибо, что я уговорил профессора на обычную лекцию, а не на семинар. Приступим, — он довольно улыбается, совсем не скрывая этого: видеть скривлённые лица группы одно удовольствие. Феликс тоже не испытывает особого восторга от того, что нужно будет что-то писать, но простая лекция и правда лучше полноценного занятия, тем более физику Ли не понимает. Как-то не очень хочется опозориться перед Чаном. Поэтому парень смиренно открывает тетрадь и приготавливается слушать и записывать.       Рассказывает Бан красиво и понятно, максимально простым языком, чтобы каждый понял, и даже Феликс заинтересованно его слушает. Хотя, ладно, конечно, он бы в любом случае его слушал, даже если бы старший выступал ужасно. Просто потому что это Чан. Ли и сам поначалу не осознаёт, что совершенно перестаёт думать о Чанбине, даже где-то глубоко внутри себя, но вот когда понимает это, чувствует встревоженность. Почему вдруг? Он настолько привык в последнее время каждую минуту думать о Со, что сейчас ему становится как-то... странно в груди. Не пусто, совсем нет, но... Словно внутри что-то тянет.       Занятие проводится без перерыва, потому что Чан и так опоздал, но никто не жаловался — поняли, видимо, что с Крисом это не прокатит, поэтому и пара прошла в относительной тишине. Когда звенит звонок, все разом встают, кидая свои вещи в сумки, оживляются и начинают болтать обо всём, что накопилось за время лекции. Плотину прорвало. — Так, я не понял, — голос Бана неожиданно перекрывает все остальные, и студенты как по команде замолкают. — Вы думали, я пошутил по поводу конспектов? Давайте, тетрадки в руки и выстраивайтесь в очередь возле стола. В ваших же интересах сделать это как можно быстрее, чтобы успеть на следующую пару, — его тон даже слегка весёлый, что остальных только сильнее бесит, но никто не смеет ослушаться: даже профессор Кан так над ними не изводился. По крайней мере, конспекты он точно никогда не проверял. Все по очереди подходят к Чану, отдавая ему свои тетради — он действительно проверяет наличие записей, благо, все всё-таки догадались, что конспектировать и правда нужно было. Иначе страшно представить, что Крис сделал бы за это. Не убил бы, конечно, но всё равно как-то стрёмно.       Когда Феликс подходит к столу, сжимая в руках тетрадку так, словно это его спасательный круг, Чан просто смотрит на него, протягивая вперёд руку. Ли тормозит несколько секунд, из-за волнения не совсем понимая, что от него требуется. — Ты не конспектировал? — чуть выгибая бровь, спрашивает Бан, и младший отмирает. — Нет, я... — Тогда давай быстрее, не задерживай очередь, — перебивает он, и Феликс судорожно выдыхает, отдавая тетрадь слегка трясущимися руками. Ему обидно, и он сильно кусает губу, чтобы не заплакать, потому что слёзы уже на глаза наворачиваются. Чан быстро и внимательно проверяет его записи и отдаёт обратно. — Следующий. Ли подходит к своей парте, убирая тетрадь в рюкзак и стараясь сделать так, чтобы его движения были не слишком резкими, но выходит не так хорошо, как ему хочется. Он психует. Почему Крис так себя ведёт? Неужели так сложно было хотя бы относиться к нему помягче и не вести себя так, словно они не знакомы? Что такого в том, что об этом кто-то узнает из группы Феликса? Чан ведь всего на год его старше, в этом нет абсолютно ничего страшного.       Ли выходит из аудитории вместе с ещё несколькими одногруппниками, не дожидаясь Хёнджина — он больше не может здесь находиться, а Хван не обидится на это. Только вот в коридоре он останавливается, кусая губу и неуверенно разворачиваясь, смотря на дверь в аудиторию, откуда продолжают выходить студенты. Вскоре появляется и Хёнджин. — Ты чего убежал? — спрашивает он, закидывая в рот клубничную жвачку. — Чана испугался? — хихикает он, и Феликсу хочется его ударить. — Никого я не испугался, — бурчит Феликс недовольно, отворачиваясь и складывая руки на груди. — Просто... просто я... — Что, обиделся? — хмыкает Хван. — Не смотри на меня так, думаешь, я не заметил, как ты себя вёл? Да и, в принципе, я на твоём месте тоже обиделся бы. Хотя, с другой стороны, нафиг ты вообще так к этому цепляешься? Это же не Чанбин. — Спасибо, что объяснил, а то я не понял. Хёнджин вздыхает, понимая, что продолжать этот разговор будет бессмысленно. Он поправляет лямки своего рюкзака и проходит мимо младшего. — На пару не опоздай, герой. Феликс остаётся стоять на месте, дожидаясь, пока все из аудитории выйдут, чтобы зайти обратно и поговорить. В конце концов, ему правда нужно объяснение. Он немного волнуется, если честно, потому что вдруг понимает, что до этого не говорил с Чаном наедине на какие-то серьёзные темы. Да, они очень-очень редко пересекались, несмотря на то, что учатся на одном факультете, и не разговаривали особо, но это же не повод делать вид, что они вообще не знакомы, верно?       Когда из аудитории выходит последний одногруппник Феликса — коим оказывается Сынмин, — Ли заходит обратно, плотно закрывая дверь за собой. Чан, видимо, ожидал, что он вернётся, потому что вообще не удивляется, когда его видит. Младший подходит к нему, пока Бан что-то отмечает в журнале. — Ну и что это значит? — спрашивает Феликс. — О чём ты? — вопросом на вопрос отвечает Крис, всё ещё не отрываясь от своего занятия. — Да вообще об этом всём, — Феликс нервно усмехается, обводя рукой аудиторию. — Почему именно ты вёл сегодняшнюю пару, почему делаешь вид, что мы друг другу никто? Чан вздыхает, поднимая на него взгляд и вставая боком к столу, чтобы смотреть прямо на Феликса. — Во-первых, — он складывает руки на груди, — вашу пару проводил именно я, потому что профессор Кан действительно меня об этом попросил. Правда, заранее, ещё на той неделе, потому что знал, что ему нужно будет ехать на конференцию сегодня. А вот почему он вас не предупредил — спрашивай у него сам, я без понятия. — Тогда почему ты опоздал? — Ну уж извини, мне не сказали, в какой вы аудитории, пришлось самостоятельно искать. А во-вторых, — он облизывает губы, беззвучно хмыкая, — почему я должен показывать всем, что мы знакомы? Тебя обижает то, что тебе не уделяют внимания? Тогда я не удивлён, почему ты бегаешь ко мне. Феликс замахивается, чтобы дать старшему пощёчину, но тот успевает перехватить его руку. — Даже не думай, Ликси, не прокатит. — Не называй меня так, — выдыхает младший, чувствуя, как слёзы бегут по щекам. — Я просто спросил у тебя, в чём причина и почему ты так себя ведёшь, неужели сложно было нормально ответить? — Так я и ответил, — Крис пожимает плечами, отпуская чужую руку. — Это всё? Мне на пару нужно. Феликс вытирает слёзы резким движением ладони, делая шаг в сторону, и Чан проходит мимо, не забывая забрать со стола папку. — И почему я догадался именно с тобой связаться, — хмыкает Ли, складывая на груди руки. — Никто тебя не заставлял это делать. — Пошёл в задницу. — Уже там был, — он усмехается, и у Феликса снова глаза застилают слёзы, но на этот раз злые. — Надумаешь — приходи. — Я тебя ненавижу, понял?! — внезапно повышает голос Ли, разворачиваясь в сторону закрывающейся двери, за которой Чан уже успел скрыться. Феликс пинает преподавательский стол, ощущая, как грудь обжигает чувство обиды, и сейчас оно намного сильнее, чем в любой другой раз. Парень буквально захлёбывается им, всхлипывая и стирая слёзы с щёк, которые не перестают течь по лицу.       Чан прав, если так подумать: Феликсу и правда нужно внимание, но он не может получить его от одного парня, поэтому бежит к другому. Ведёт себя, как последняя шлюха, так почему обижается тогда? Но, с другой стороны, Крис мог хотя бы не так грубо обращаться с ним. Феликсу и так тяжело, он и сам понимает, что закапывает сам себя, что слишком боится признаться Чанбину, что использует Чана в своих целях, но его тоже можно понять. Неужели Крис не может поставить себя на его место?       Почему-то мысль о том, что он сам не может поставить себя на место Чана, ему в голову не приходит.