Смотри, какой закат ужасный

      Что-то у них в последнее время не ладилось. Все больше встречалось неловкого молчания, бесцельного хождения вокруг неозвученной проблемы.       Они оба понимали, что в отношениях появилась недосказанность и она одним своим существованием отравляет некогда здоровые отношения.       Паша мог лишь догадываться почему Оля начала отдаляться, хотя, конечно, почти со сто процентной уверенностью. Тот разговор прямо под окном у любимой, попавшая в стирку и совершенно испорченная фотография, все говорило крайне красноречиво. Но объясняться, казалось, унизительным чтоли, да и вовлекать в свои проблемы не хотелось, к тому же и ностальгия по ушедшему времени притупляли разум. Однако в одном он был точно уверен: для него нет жизни без Оли. Старался вести себя, как раньше: встречал с улыбкой и ужином с работы, готовил ванну с пенкой для уставшей от долгой монотонной работы женщины, каждый вечер приникал с требовательными поцелуями и каждый раз слышал отказы. Совсем не обижался, уверенный, что время поможет им справиться. Нужно только терпение.       Оля видела, как искреннен с ней мужчина, но зерно сомнения и ревности разрасталось проникая в вены сильным ядом, однажды обжегшись она уже не могла просто отпустить ситуацию, которая ещё больше ухудшалась скрытностью Паши. И вот они уже далеко не в порядке. Грустную, задумчивую Арефьеву каждый день видят на подстанции.       Он и хотел бы что-то сделать, да не знает как подступиться, никогда не был романтиком, никогда не просил прощения, никогда не чувствовал себя таким виноватым, хотя, кажется, не сделал ничего. Столько новых неизведанных чувств и  только ради и из-за нее.       Всё настолько плохо, что даже вечно молчаливый Кулыгин спрашивает, что случилось. Рыков нервно отшучивается, прячется за привычной маской цинника и пофигиста, а самого изнутри корежит, скручивает внутренности.       Решение приходит внезапно и тихо. Слегка прохладный летний вечер и 20 минут перерыва. Он весь день на иголках, между вызовами забегает в магазины: свечи, скатерть, салфетки, небольшой букет цветов и лапша в коробочках. Паша утаскивает плед из бухгалтерии и зажигает свечи, оглядывается нервно, боится, что снова откажет, но и надеется, что Оле понравится.       Она снова с головой в бумажках и даже не сразу замечает его. Он врывается вихрем, большим и сильным буйным пламенем опаляет. -Пойдём скорее, у нас мало времени -А что случилось,- недоумевает она, не в силах сопротивляться этой энергии, - он смотрит на часы, продолжая вести её за собой -У нас с тобой по плану романтический ужин, всего 20 минут осталось, давай скорее, - от удивления она не знает, что сказать и молча следует, подчиняется его воле.       Он помогает ей подняться на крышу, а она задыхается на мгновение, от нахлынувшей нежности к нему, от той красоты, что он создал из нескольких простых вещей. Это так романтично и мило и так на него не похоже, что в какой-то момент кажется сном. Мысли еще недавно мешающие не только работать, но и жить уходят, а в голове остаётся только пустота и спокойствие, когда Паша помогает ей с пледом и садиться рядом. Пододвигает коробочку и открывает для неё палочки. Очаровательно улыбается, когда она пытается ухватить немного лапши: -Я вообще-то палочками не очень, - неловко сообщает она и оглядывает красиво сервированный стол -Вилки нет у нас? -Ну, Оль, палочками самый смак, - он смеётся и тянет к ней подхваченные кусочки еды, а почти достигнув возвращает к себе и отправляет в рот.        Она влюблена в него и это не лечиться, прекрасно осознает, сладко улыбается в ответ. -Смотри, какой закат ужасный, - Рыков продолжает жеваться и окидывает рукой вид -Могло быть и лучше, - думает он, но тут же забывает обо всем, когда поворачивается чтобы взглянуть на любимую.       Она выглядит счастливой сейчас, закутанная в этот нелепый розовый плед, поедая холодную уже лапшу, перед неприглядным видом. И нет плохих мыслей, нет страхов, сомнений. В этом моменте она любит и любима.       Паша застывает, старается запомнить каждую черточку на ее лице. Как же давно он не видел его. Этого простого, ничем не затемного счастья в ее глазах. В эти 20 минут, пока они наедине, все сожаления отброшены, забыты, ещё будет время чтобы грустить, чтобы сориться. -Паш, - он ласково улыбается ей -Это самый романтичный ужин, в моей жизни,  - в ответ слышится тихий довольный смех -Не смотря ни на что, - она осторожно, играючи бьёт его по лбу, и окончательно расслабляется.       Пусть, сойдя с этой крыши, обратно в тишину вечно живой подстанции, они оба вспомнят, что между ними стоит кто-то третий, но пока они тут, вместе, кажется, будто ничего не страшно. И дышится легче.       Хоть бы остаться в этом моменте, остановить время, проживать его снова и снова, но невозможность этого делает его только сильнее и трепетнее.