Сила притяжения

                  Мальбонте освободился из темницы и теперь наведывался ко мне по ночам. Каждую ночь я замечала его силуэт в тени, наблюдающий за мной со злобным укором. Он не нападал, не искал контактов, но мне всё равно было не по себе. Я даже не знала, видят ли его остальные, и приходил ли он на самом деле или мне просто чудился из-за того, что во мне часть его сил? Мими, бывало, одёргивала меня, когда я чересчур пристально засматривалась в дальний угол комнаты или в точку за окном. А мне страшно подозвать её и спросить. Страшно убедиться, что меня преследует древний монстр, но ещё страшнее понять, что его образ вызван моими собственными мыслями о нём.              Постоянными мыслями, навязчивыми…       Мы оказались связаны, и с тех пор я видела его жизнь, его воспоминания, обрывки его размышлений. Во сне и наяву, постоянно. Даже перестала различать явь и вымысел. Но в отличии от только появившихся видений с Кубком Крови, которые посещали и Люцифера, уже не могла никому рассказать, никому доверить. Гораздо легче верить в мифического героя, который придёт и спасёт мир. Даже совершать благие деяния от его имени… Но открыто восхищаться восставшим из мрака монстром — реальным, во плоти, с реальными целями по захвату мира, свержению порядка, ужасающими замыслами, которые он непременно воплотит в действия — куда сложнее. Но тем не менее я восхищалась. Сама не знаю, почему.       Мальбонте — больше не сказка, дарующая надежду. Он — убийца. Это из-за него погибла Лора, Сэми и Винчесто. По его приказу Фенцио убил меня. А я по иронии судьбы ещё и заимела репутацию последовательницы, да к тому же добровольно освободила светлую часть Мальбонте из Башни.       Бонт… светлый ангел, мой друг и моё утешение. Я просила его помочь найти моего убийцу, а теперь… остаётся только лить горькие слёзы, смеясь над собой вместе с судьбой.       В ту ночь мне не спалось. Тело охватывала странная тревога. Я вызвалась вместе с крылолётчиками привезти в Школу еду. Хотя знала, что поставки нам отрезал Мальбонте, но почему-то не сказала об этом матери. И ответа на это «почему» не находилось даже для себя самой. Не поддавалось логике, не отвечало запросам совести. Зачем я покрываю его? Зачем скрываю его планы ото всех? И эти видения? Боюсь. Что меня прировняют к нему? Убьют? Или используют в качестве оружия? Или… нечто другое?       Это «другое» пугало больше всего.       Я шла по двору Школы, когда Мальбонте снова привиделся мне в тени, но не отпрянула, не побежала, а просто пошла к нему, нехотя, будто по наитию. Будто что-то тянуло меня, какая-то неведомая сила, сопротивляться которой бесполезно. Он кивнул, заметив моё приближение, и повёл куда-то, где нас не заметят, в скрытое от посторонних глаз место у заброшенной беседки над обрывом, где когда-то мы с Дино лечили Фыра.       Свет луны озарил холодное каменное лицо Мальбонте и его глаза… чёрные, злые, умные. Но уже не настолько полные ненависти, как прошлой ночью, когда он возник прямо в моей спальне и чуть меня не задушил. В этот раз Мальбонте выглядел собранным, спокойным, будто потратил весь день на осмысливание ситуации. Я поёжилась, огляделась.       — Тебя могут увидеть. Если ты думаешь, что я буду скрывать… Но он не слушал. Да и к чему ему заботиться о моей репутации?       — Ты должна вернуть мне мои силы, — сказал он твёрдо и требовательно. Я растерялась. Испугалась, что он снова нападёт на меня, но на этот раз точно убьёт, начнёт угрожать или возьмёт в плен. Я ожидала всякого от этого непредсказуемого и опасного мужчины, от которого у меня дрожали колени.       — Я не знаю как, — едва ли не всхлипнула, но прикусила губу, не желая показывать свой страх, уже переходящий в панику.       — Ты можешь умереть. Сила слишком велика для Непризнанной, — всё так же буднично сообщил Мальбонте, и мне послышались в его интонации отголоски… заботы? Или только показалось. Он говорил так, словно не верил мне, словно я специально отняла его способности и не хотела возвращать.       — Или я могу уничтожить тебя.       Вырвалось само, я тут же умолкла и застыла, ожидая ответа. Но Мальбонте не шелохнулся, даже не выдал ни единой эмоции. Ни насмешки, ни презрения, ничего. Только сухой рассудительный ответ:       — Не думаю, что это возможно.       Он сделал шаг вперёд, вынуждая меня поспешно отступить, едва ли не отпрыгнуть и выпалить от вскипевшего в крови адреналина:       — Я не знаю, как вернуть тебе силы! Прекрати преследовать меня! Он остановился, посмотрел мне в глаза.       — Ты боишься меня.       — Какой ты догадливый. — Едкая непроизвольная усмешка и снова дрожь, уже заметная ему.       — Тогда почему ты не кричишь? Почему не бежишь от меня? — спросил Мальбонте, и пока я соображала, что ответить, сделал ещё несколько шагов навстречу. Я оказалась в тупике. Обхватила себя руками, лицо отвернула в сторону и опустила голову, чтобы не встречаться с ним взглядом, не касаться дыханием друг друга.       — Я… знаю, что ты не тронешь меня. Я нужна тебе, — выдавила из себя, стараясь дышать спокойно и медленно. Мальбонте осмотрел меня с головы до ног, всё такой же ледяной и непредсказуемый, и прошептал:       — Не настолько.       Но не успел ужас полностью сковать моё тело, как он продолжил тихо, но менее угрожающе:       — В нас двоих течёт моя сила. Она тянет меня сюда раз за разом, хочет соединиться с тобой.       Он говорил об энергии и способностях, и ничто в его взгляде и голосе не намекало на иной подтекст, но я всё равно зарделась. Ощутила странное, инородное смущение, прокатившееся приятным покалыванием по коже. Мальбонте стоял близко… непозволительно близко. Напрочь нарушал границы моего личного пространства, но сам, похоже, этого не осознавал. Как и того подлинного влияния, какое оказывали на меня его речи. «О, Шепфа! Что же я делаю?!»       — Что значит… «соединиться»? «И зачем развиваю тему?!»       Щеки обожгло стыдливым румянцем, дыхание участилось. Я подняла голову, взглянув в его лицо — всё такое же бесчувственное. Он ответил прямо и без стеснения:       — Не знаю. Я не знаю, как вернуть себе силу. Может, это значит, убить тебя? Он вдруг провёл пальцем по моему подбородку, затем крепко сжал, нежно поглаживая, а я не сумела даже отшатнуться, только стояла и хлопала глазами, глядя в упор на своего убийцу. Боясь его… или… желая?       — А может… нечто другое.       Я боялась, что Мальбонте продолжит, но он отпустил меня, почувствовав, как дрожу под его пальцами.       — Нечто… другое? О чём ты? Голос охрип, глаза слезились, а лицо горело от смущения. Но я смотрела с вызовом, ожидая, что же он скажет. Мальбонте нахмурился, поджал губы, на миг утратив свою невозмутимость. Но только на миг.       — Не уверен. Мой разум полон воспоминаний о тебе, доставшихся от светлой стороны. И они… меня волнуют.       Честность поразила, обескуражила, заставила невольно тоже приоткрыть замки души, пусть не все и не сразу.       — Ты… хочешь сказать, что… помнишь все наши встречи с… Бонтом?       Мальбонте кивнул, а я ещё сильнее смутилась. Нужно было догадаться сразу! Он ведь забрал его тело, а, значит, и воспоминания, но… Кто «он»? Маль? Темная сторона Бонта? Мне требовалось гораздо больше времени, чтобы это осмыслить и принять.       — Ты смотришь на меня теперь иначе. Не видишь его во мне.       Мальбонте рассуждал, как будто сам с собой, не стесняясь откровенничать. И я тоже была честна:       — Не вижу. Ты как будто кто-то другой. Не тот, кого я знала. Твоё сознание куда древнее, у тебя больше опыта и воспоминаний. Бонт же был лишен памяти, лишен всего, что составляло бы его характер. Он как чистый лист. Мальбонте не отрицал, задумчиво смотря на меня и выглядел заинтересованным в моих размышлениях.       — Хотела бы снова когда-нибудь увидеть его? Вопрос застал врасплох, я умолкла, пождав губы.       — Но… это ведь невозможно. Вас снова не разделить. Слова сорвались прежде, чем я успела их обдумать. Мальбонте молчал мучительно долго.       — Ты права. Невозможно. К тому же тот, кого ты так жаждешь спасти от тьмы… — он едко усмехнулся, — никогда не станет прежним. Я родился таким, каким ты видишь меня сейчас. Ты знала меня только с лучшей стороны, но та сторона была создана искусственно. Лишена всех плохих качеств.       — А теперь ты… настоящий? Легко тянуться к чистому свету, но куда сложнее постигнуть и принять тьму. Иногда люди не в состоянии сделать это даже с собственными недостатками, не говоря уже о чужих.       — Теперь да.       — Так даже лучше… — импульсивное заявление, неоднозначное. Мы замерли, глядя друг на друга со смесью удивления и неловкости.       Мальбонте занес ладонь над моей щекой, невесомо погладив кожу. Я инстинктивно поймала его руку, схватилась за неё, крепко сжав и продолжая завороженно смотреть ему в глаза, в которых поселилось непонимание и настороженность.       Он прищурился, не зная, чего ожидать, но замер, не двигаясь. В идеальной позиции хищника, готового напасть или защититься.       Я не могла объяснить собственный поступок, это нежелание отпустить, запретное влечение, жажду прикосновения.       Противоречия рвали меня на части со времён ритуала, мешали спать, мучили и истязали. Но стоило Ему дотронуться до меня, буря разом успокаивалась. Что это? Происки силы? Мои собственные порывы? Разве я в первый раз делаю что-то, о чём потом сожалею?       Мгновение на осмысление. Иначе придёт осознание, а за ним решение. Я приподнялась на носочки, потянулась к нему, несмело тронула его сомкнутые губы своими. Отпрянула, переводя дух, зажмурилась, не в силах посмотреть в его глаза, страшась увидеть там презрение, отторжение.       Вздох.       Мальбонте обхватил ладонями мою голову, вынуждая посмотреть на себя. Удивленный, встревоженный, полупьяный. Как мальчишка, который не верил, что кто-то ещё способен тянуться к нему, а не бежать подальше. Как тот мальчишка на обрыве среди пепелища собственной ненависти…       Мгновение на замешательство, и он сам накрыл мои губы. Нетерпеливо, жестко, голодно, жадно. Я смогла только коротко выдохнуть, подчиняясь, отвечая, позволяя ему проникнуть языком в мой рот, целовать меня. Сила внутри встрепенулась, потянулась к нему, словно все демоны моей души разом возликовали. Он больше не был Бонтом — это ясно. И его поцелуи больше не были невинными, возвышенными и трепетными. Но я всё равно растворялась, убеждая себя в правильности. Как будто не было никого больше во всём мире. Мы ласкали друг друга без возможности оторваться.       Губы Мальбонте властные, горячие, но потрескавшиеся от мороза. Такая человеческая мелочь. От него пахло рекой и сосновыми ветками. Я прижималась к нему, разрушая между нами преграды. Обхватила руками его шею, погладила скулы, широкие плечи и большие крепкие руки. Он же нежно, почти целомудренно сжимал пальцами мои плечи. Закрыл глаза. Поцелуй из напористого стал нежным, спокойным. Он как будто пробовал меня на вкус, стараясь распознать все оттенки, целиком прочувствовать момент близости. Отдавался ли чувствами или только изучал, как хладнокровный исследователь?       Я же горела, изнемогала и задыхалась. Но стоило попробовать перейти черту, набраться чуточку смелости, провести рукой по его груди, животу и ниже… Как Мальбонте отстранился с заговорщической усмешкой, но всё ещё держа меня в объятиях.       — Запретный плод манит, не правда ли?       Он выглядел несколько растерянным, я тоже испытывала неловкость, но тем не менее ответила, зеркаля его настроение:       — Считаешь, не следует бросаться в омут с головой?       Но он вдруг посерьёзнел и кивнул, отпустил меня и отступил на шаг, погружая в холод вместо утерянного жара. Я снова поёжилась.       — Впереди война. Кто знает, чем она закончится, — усмехнулся Мальбонте, с любопытством осматривая местность. Беседка с витыми полуразрушенными колоннами, статуи ангелов, побитые временем… луна.       — Ты отрезал нам провизию, я это видела, — сказала я, и он снова с ухмылкой кивнул.       — Видела и ничего не рассказала. Похвально. Настала моя очередь растеряться.       — Завтра я лечу с крылолётчиками искать новые тайники. Куда подевались предыдущие ребята? Ты их схватил?       Мальбонте ответил красноречивым серьёзным взглядом. Поднял руку и снова провёл пальцами по моей скуле.       — Если думаешь присоединиться ко мне, только дай знак.       — Присоединиться? — спросила я в недоумении. К нему? К восстанию? К революции? Я не думала об этом всерьёз… не думала даже тогда, когда в открытую кричала о своей лояльности к идеям Мальбонте. А сейчас… Он хмыкнул, склонив голову.       — Впереди война, Вики. Война, от которой не получится укрыться или остаться в стороне. Сторону, рано или поздно, придётся выбрать. И мне бы не хотелось, чтобы на твоё решение повлияло… — он осторожно провёл подушечкой большого пальца по моей нижней губе, чуть оттянув её, и снова усмехнулся: — что-то помимо разума.       Мальбонте исчез, оставив меня одну. Возбужденную, потерянную, запутанную. Я поняла, что он не из тех, кто станет играть на чувствах в достижении корыстных целей. Он хочет, чтобы я твёрдо заняла его позицию, руководствуясь принципами и убеждениями, а не импульсами. И это не могло не подкупать, не могло не вызывать уважение, хоть я почти ничего о нём не знала, не считая видений. Но хотела узнать. Его ближе, его судьбу, его мотивы. Не те, что прописаны в трактате, а подлинные.       В трактате утверждалось, что он был одержим войной меж адом и раем, но я видела только напуганного до смерти потерянного и заплаканного мальчика, окруженного десятком взрослых вооруженных мужчин. За что они с ним так? Как он там оказался?       Вопросы, вопросы… всю ночь не давали спать. А утром я, как и другие добровольцы, вышла к воротам Школы, готовая отправиться в экспедицию. Но что-то подсказывало, обратно мне уже не вернуться.