Deadly life

      Стоило резкому специфическому запаху задеть рецепторы носа, как я тут же шокировано распахнула глаза. Перед лицом маячила чья-то незнакомая рука с кусочком мокрой ваты. Первым предположением было то, что странная вонючая жидкость являлась нашатырным спиртом, но её необычный зеленый цвет ясно давал понять, что это не так. Наконец-то, медленно переведя взгляд на человека передо мной, я наткнулась на пару больших голубых глаз, внимательно меня изучающих. Их обладатель, а, вернее, обладательница, мягко улыбалась, нервно теребя подол белоснежного платья. Затем, одним лёгким движением смахнув выбившуюся из хвоста пепельно-русую прядь, девушка поднесла руку к сердцу, на секунду прикрывая глаза.       — Мы уже испугались, что Вы не очнётесь. Пульс слабый был, почти не прощупывался; дыхание рваное; крови много потеряли. Благо, настойка привела Вас в чувства. Я рада, что всё обошлось. — смущённо пробормотала юная особа, которая, судя по-всему, была примерно моей ровесницей. В ее внешности присутствовала некая капля детской невинности, да и в целом она напоминала одну из кукол «Барби», особенно, с двумя завитыми хвостиками. Только сейчас я обратила внимание на то, что незнакомка сидела на стуле рядом с моей кушеткой. Хотелось попросить воды, но вместо слов из горла вырвались лишь хрипы, а пульсирующая боль ещё сильнее атаковала мою многострадальческую черепушку.       — Голова сильно болит? Вот, выпейте, пожалуйста. — девушка, видимо, всё же обратила внимание на моё сморщенное лицо, протягивая закупоренный бутылёк с прозрачной жидкостью:       — Станет легче, правда.       Не то, чтобы у меня был выбор. И, если бы не нестандартное положение, в котором я оказалась, то, с вероятностью сто процентов, я поддалась бы панике и закричала. Мозг пытался выстроить логическую цепочку, некую взаимосвязь, дабы докопаться до истины, только вот, одна теория была бредовее другой.       Поняв, что я слишком уж долго никак не реагировала, «Барби» нахмурила аккуратные бровки, всматриваясь в моё, наверняка бледное, лицо, в попытке найти ответ на вопрос: «Что же не так?». Ладно, была не была — одним неумелым движением схватив склянку, откупорила небольшую пробку и, запрокинув назад голову, осушила содержимое за один глоток. Жидкость оказалась очень вязкой, и, к тому же, горькой, хотя отчётливо чувствовался привкус трав и ягод. Но, признаться, боль действительно отступила, причём, почти моментально. Что входило в состав? Не помешал бы рецептик, ну так, на будущее. Даже дышать легче стало.       — Спасибо. — прохрипела я, удивляясь собственному голосу. И дело даже не в том, что голосовые связки просто не успели восстановиться — голос был другим. Не моим. Чужим. Незнакомым. Просто переутомление, просто переутомление… Хватит себя накручивать по пустякам.       — Я сообщу, что Вы очнулись — Итэр и Паймон будут рады этой новости. Сейчас принесу некоторые лекарства, еду и воду. А потом, с Вашего позволения, проведу дополнительный осмотр. — стул громко скрипнул, когда похоже местная медсестра встала с него, разглаживая складки необычного платья. Нет, серьезно, одеяние было и вправду весьма… Своеобразным. Но красивым. Взгляд невольно приковался к книге, висевшей на чёрной кожаной перевязи — расположенный прямиком посередине синий камень мягко мерцал голубым свечением. Свет отражался от золотой оправы, придавая картине поистине волшебный вид. Интересно, как ей удалось добиться такого результата? Никаких дополнительных источников энергии не наблюдалось. Нужно будет потом спросить. После того, как во всём разберусь, узнаю в какой больнице оказалась, ну, и, конечно, позвоню родителям, которые, наверное, уже с ума сошли от переживаний.       — Пожалуйста, постарайтесь не двигаться. Я скоро вернусь. — при всём своём желании, а оно, поверьте, не маленькое, мне бы даже сесть не удалось. В отличие от головы мышцы спины и пресса отзывались протяжной болью при малейшем движении. Тем временем медсестра, оказавшаяся у выхода, в последний раз кинула на меня сожалеющий взгляд и, открыв дверь, скрылась в коридоре. Ещё пару минут был слышен удаляющийся стук каблуков, но и он вскоре стих.       И так, что мы имеем: ноющее тело, расплывчатые воспоминания о произошедшем и кучу вопросов, пока не имеющих ответа. Да уж. Класс.       А что, собственно, я вообще помню? Нужно попытаться восстановить цепочку событий. В фильмах так обычно и делают при амнезии. Напрягла память, дабы выжать хоть какие-то подробности. Первое, что удалось вспомнить — ЕГЭ. Вернее то, как я зубрила материал для пробника. Да-да, точно, потом ещё закончились чернила в ручке, вынуждая меня покинуть тёплую комнату ради похода в магазин, ибо дома ни у кого не оказалось пишущих ручек. Всё как обычно. Затем — ничем не примечательная дорога в канцелярский, обратный путь через парк и… Жуткая сумасшедшая старуха. Её слова про свет в конце тоннеля, на которые хотелось покрутить у виска. Вновь дом. Закончившейся майонез. Наспех надетый бежевый плащ. «Пятёрочка»… До которой, к слову, мне так и не удалось добраться. Мужчина. Выстрел. И… Темнота. То, что было потом напоминало, скорее, какое-то неприятное наваждение. Наверняка, тот человек затащил меня в переулок, забрал все деньги, да ценности, и, очень надеюсь, не решился ни на что более жуткое и мерзкое, от чего кровь стынет в жилах — из-за навязчивых мыслей сердце застучало быстрее — возможно, накачал наркотой. Другого объяснения свету, щупальцам, странным девушкам, недо-трансформерам и летающим существам — я не видела. В меня стреляли из-за соуса для еды — подумать только. Премия «Везунчик Года» определённо достаётся моей скромной персоне.       Солнечный луч скользнул по лицу, заставляя прикрыть глаза. Стоп. Когда это в Нижнем Новгороде, в середине-то ноября, погода была такой хорошей? Пасмурность, обычно, сохранялась вплоть до конца последнего осеннего месяца. Лишь в редкие дни облака рассеивались, высвобождая пленённое светило. Я бы, наверняка, знала, что погода решила ненадолго изменится. Хотя, прогнозы тоже не всегда бывают верны… Ладно, это — не самое главное. Важнее, на данный момент, понять — куда меня занесло? В какую такую дыру умудрилась попасть на этот раз? Это точно не одна из палат районой больницы — опыт пребывания там имелся — ничего общего с данным местом. Я ещё в самом начале заметила небольшую деревянную дверь за спиной девушки, серые кирпичные стены, отдающие прохладой, и витражное окно напротив меня. Больше всего, пожалуй, своей странностью поражал высокий потолок — вернее, свисавшая с него люстра, усеянная множеством восковых свечей. Вопросов только прибавилось. Так, ещё раз, в меня стреляли и попали куда-то в спину, затем, скорее всего, преступник осмотрел карманы плаща в поисках чего-то ценного, после вколол неопределённое количество неизвестного наркотического вещества, вызвав тем самым передозировку, и скрылся с места преступления. Моё почти бездыханное тело нашли, вызвали скорую, а может решили доставить в больницу самостоятельно, дабы не тратить драгоценного времени. И долгие часы всего этого безумия в реальности я проживала не менее абсурдные ситуации в собственной голове. Ну, а что? Звучит вполне себе логично. По-крайней мере, это — один из самых правдоподобных вариантов. Вот только, что за «больница» такая? Чёрт. Единственное, что я поняла — так то, что ничегошеньки не поняла. Количество вопросов, постепенно, всё увеличивалось в геометрической прогрессии.       Сейчас внимание было обращено к моей одежде, вернее, к не моей одежде — белый больничный халат заменил собой прежние вещи. Хотя, трудно было назвать «это» — халатом, скорее, предмету гардероба больше подходило понятие «платье». Причём, самое обычное, хлопковое. Знаете, по-типу того, что было у медсестры, только свободнее… Помотала головой, дабы перестать размышлять о такой ерунде — ну переодели и переодели, что такого?       Хаотичный поток мыслей всё время норовил вернуться к пережитому в отключке бреду, раз за разом прокручивая одни и те же события, которые казались настолько реальны, что кожа невольно покрылась мурашками лишь при одном воспоминании. Страшно, неприятно. Я действительно думала, что мертва. Ужасное, скажу, ощущение. Никогда ничего не употребляла, следовательно, без наличия нежелательного опыта, трудно было судить о том, что нормально и ненормально испытывать во время этого процесса. Что на такое скажут родители? Как они отреагируют? Паспорт с собой не брала, значит опознать меня не могли, значит, я минимум день находилась тут — отправили в магазин вечером, а сейчас за окном светило солнце — значит, минимум целую ночь, родители не имели ни малейшего понятия — где и с кем их дочь. Ну, а зная отца с матерью… Уже были обзвонены все морги, больницы и полицейские участки, только вот меня по-прежнему не нашли. Зато некие «Итэр и Паймон», цитирую, будут рады тому, что я очнулась. Странные нетипичные имена наталкивали на определённые мысли. «Итэр»… Такое чувство, будто мне доводилось слышать сие имя раньше, только вот — когда и где? Торжественно отправила данные вопросы к остальным в тяжёлую копилку.       Из коридора послышался знакомый стук каблуков, эхом отражавшийся от стен. Медсестра потянула за металлическую ручку-кольцо с её стороны, после чего дверь, с протяжным скрипом, распахнулась, являя саму девушку с подносом, полным еды. Пар от горячих яств виднелся в ярких лучах света. Помещение моментально наполнилось чудесным запахом, отчего живот невольно заурчал, намекая на то, что мне пора поесть. Я и не против. Девушка помогла мне приподняться, после чего поставила поднос на мои колени, явив взору всё многообразие богатого выбора — пару толстых лепёшек в панировке, мягко обжаренных со всех сторон и украшенных каким-то растением; небольшую керамическую ёмкость с… Джемом, кажется? Стакан воды. А на десерт — красное заливное яблоко. Аккуратно обхватив вилку рукой, я отломила от лепёшки маленький кусочек и поднесла его ко рту. На вкус, точно как… Картофель! Да это же драники! Блюдо, которое я ни с чем и никогда не спутаю.       Тарелка быстро опустела, вода закончилась, а от яблока остался лишь огрызок. Нетронутым оказался только джем — никогда не питала особой любви к подобного рода вкусностям, тем более в сочетании с нарезанным картофелем. Когда пиршество было завершено — девушка переставила поднос с посудой на низкую прикроватную тумбочку, ранее мною не замеченную, после чего подошла ближе к кушетке.       — Это всё, конечно, очень хорошо, — медленно начала я, стараясь игнорировать зарождающуюся внутри панику. — Вы привели меня в сознание, накормили — за что, кстати, большое спасибо — но, может, было бы неплохо разобраться во всей ситуации?.. Ладно, не буду тянуть кота за хвост — где я? Кто Вы? Что произошло? Меня, всё же, чем-то накачали?        Больших усилий стоило замолчать, прекращая заваливать вопросами опешившую собеседницу, которая явно не ожидала такого натиска.       — Да, точно, прошу прощения, это было весьма грубо с моей стороны. Просто… Ваше появление произошло так внезапно. Не стану скрывать — я немного переволновалась… но сейчас с радостью отвечу на все вопросы! — девушка подбадривающе улыбнулась, продолжая диалог:        — Вы находитесь в Соборе Барбатоса. В Мондштадте. А я — сестра Барбара — одна из пасторов. Мой друг Итэр — я о нём говорила — нашёл Вас без сознания в Горах Буревестника и доставил сюда, где Вам оказали первую медицинскую помощь.       — Чего? — моего скудного воображения хватило лишь на такой банальный ответ. Какой собор? Какие пасторы? Какие горы? Я ещё брежу?       В голове что-то щёлкнуло, вмиг рассеивая мои иллюзии на счёт хорошего окончания этой истории. Чёрт. Пожалуйста, пусть я буду не права… Пожалуйста, пусть моя догадка окажется неверной. Рука сама потянулась к убранным в хвост волосам. Нет-нет-нет. В висках запульсировало, а дыхание замедлилось, стоило лишь ладони прикоснуться к кудрям. К рыжим кудрям. По щеке скатилось что-то тёплое, затем ещё и ещё. Губы предательски задрожали. Я мертва. Меня больше нет. Это тело не моё. Все похождения во тьме были более, чем реальными, как и встреченные по пути существа.       Мягкое прикосновение к плечу заставило обратить внимание на Барбару. Она пыталась меня успокоить — я видела как беззвучно открывался её рот, но звон в ушах не позволял ничего расслышать. Нехватка воздуха, холодный пот, тошнота — это паническая атака? Очень похоже. На собственной шкуре мне не доводилось испытывать подобного, только прочтённая в книгах и интернете информация позволяла выстроить примерную картину. Нужно попытаться успокоиться. Главное — не забывать дышать. Именно поэтому я сделала медленный вдох и выдохнула.        Через несколько минут повторения этого цикла, я почувствовала, как липкие щупальца мерзкого панического страха стали потихоньку отступать.       — Пожалуйста, выпейте, это успокаивающий сироп с мятой и ромашкой. — девушка поднесла к моему лицу чайную ложку с золотистым веществом. На этот раз предлагаемое лекарство оказалось сладким. — Мы обязательно со всем разберёмся.       Увидев, что мне стало лучше пастор робко поинтересовалась:       — Как я могу к Вам обращаться?       — Я… — я тут же осеклась. Отличный вопрос — как меня зовут? Из памяти будто стёрли все воспоминания, связанные с собственным именем. Просто ничего. Пустота. Будто и не было у меня его. Жуть. — Я, кажется, не помню, как меня зовут…       Барбара испуганно вздохнула, прикрывая рот небольшими ладонями. Она печально на меня взглянула, выражая тем своё искреннее беспокойство:       — Видимо, травмы оказались куда серьёзнее… Простите, я правда хотела помочь.       — Поверьте, тут нет Вашей вины. Я очень признательна за всё, что Вы для меня сделали. — я устало зевнула, прикрыв рот. Веки резко потяжелели. Голос стал тише. Мир неспешно затягивало пеленой. — Из чего, говорите, было то успокоительное?..       Но ответа я уже не расслышала, полностью погрузившись в темноту.