Зелёный шёлк

Полотнище зелёной ткани трепещет на ветру. Тончайший драгоценный шёлк, прозрачный, как крылья стрекоз, что танцуют над речной водой. Сюэ Ян рассматривает его зачарованным взглядом, будто бы такая красота ему не чужда, точно он не привык искать удовольствие для глаз среди крови и смерти. Словно душа его способна уловить эту ускользающую прелесть. — Господин, — неловко окликает торговец. Сюэ Ян вовсе не ждал, что кто-то осмелится обратиться к нему, да только стоит он здесь дольше, чем прогорает палочка сандаловых благовоний. — Господин, — продолжает торговец взволнованным тоном, — если вы хотите посмотреть ткань ближе или купить… — Конечно, кто же подойдёт к его прилавку, пока рядом околачивается столь страшный человек, опасный в непредсказуемости, вспыхивающий яростью так скоро, что и уследить за тем невозможно. Но Сюэ Ян не может отвести взгляд от шёлка. Видит он не то, как ткань пронизывает солнечный свет, заставляя искриться отдельные нити. Ему чудится Сяо Синчэнь, окутанный этой зелёной дымкой. Отчаянно хочется заглушить траурную белизну его одежд нежностью первой листвы. Сяо Синчэнь слеп, он ведь и не различит, что случилось. Вот бы подменить его верхнее ханьфу на одежду из этого шёлка. Сюэ Ян злится на себя за мысли о подобном, ненавидит Сяо Синчэня за то, как хочется о нём позаботиться. За чуждые желания, смешивающиеся с привычными так незаметно, что он и уследить за ними как будто не может. Но торговцу он отвечает просто и коротко: — Сколько? Торговец на миг опускает глаза. На этом рынке Сюэ Яна давно знают, дурная слава волной катится впереди него. Никто не смеет спрашивать, желает ли он что-то купить. Овощи и мясо ему предпочитают отдать за так, лишь бы прошёл мимо. Должно быть, местный люд и вовсе записал его в ряды нечисти, смеющей разгуливать среди бела дня. Сюэ Яну нравится их страх. Только прямо сейчас вызывает досаду, потому что из-за него, кажется, и вовсе не добиться внятного ответа. — Всего несколько монет, — шепчет торговец, не смея назвать истинную цену. Шёлк слишком прекрасен, тонок, но прочен, пропускает солнечные лучи и расцвечивается тысячами оттенков, точно стрекозиные крылья. Наверняка дорогой товар, равного которому на всём этом рынке не найдётся. Сюэ Ян может забрать его за так. Но что-то в нём как будто сопротивляется, проскальзывает чувство, которое он и узнать не может. Утихает досада на торговца, сменяясь снова очарованностью, с которой он не имеет силы сразиться. Сюэ Ян запускает руку в кожаный кошель, шарит там, пытаясь найти хоть что-то. Под пальцы попадается только маленький кусочек серебра, и он кидает его в руки торговцу не глядя. Много это или мало, Сюэ Ян не знает. Он забирает вожделенную ткань, не понимая, зачем она ему нужна и что он собирается делать с ней дальше. Торговец смотрит вслед, да и весь рынок будто в сон погружается, так боятся его остальные. Сюэ Яну всё равно, он уходит, никого больше не тронув, ни с кем не заговорив. *** Сюэ Ян замирает среди елей и смотрит только вперёд. У воды стоит Сяо Синчэнь. Слушает, как несётся поток. Солнце высвечивает белые одежды, белую повязку на глазах, сияет нестерпимо, но Сюэ Ян не отводит глаза, пусть от блеска наворачиваются слёзы. Лишённый зрения заклинатель не считает себя калекой. Изо дня он совершенствует слух, и этот шумный поток помогает ему отточить новые умения. Сюэ Ян не раз и не два приходил сюда, но останавливался достаточно далеко, не способный будто бы пересечь незримой границы. В нём скоро вскипала ярость, прогонявшая прочь, заставлявшая искать неприятностей или отправляться пугать селян. Случалось, что и издалека Сяо Синчэнь окликал его, точно почувствовал пылающий ненавистью — а какой же ещё? — взгляд. Но теперь Сюэ Ян стоит куда ближе, а сердце гулко колотится в груди. Точно от гнева. Сюэ Ян сжимает в руках зелёную ткань, прекрасный шёлк, и свёрток снова ловит солнечный луч. — Подходи, — говорит Сяо Синчэнь негромко, но так, что Сюэ Ян слышит, и вздрагивает, и в очередной раз удивляется, что всё же замечен. — Зачем ты стоишь там так тихо, точно собирался подкрасться? «Затем, что желаю тебе зла, — кричит внутри Сюэ Ян. — Затем, что желаю… Желаю получить тебя». Но отвечает с усмешкой: — Ничтожный приготовил доброму даочжану подарок, но теперь не понимает, достоин ли вручить его. — Подарок? — на миг Сяо Синчэнь выглядит удивлённым. Сюэ Ян понимает, что вряд ли благородного даочжана часто одаривали хоть чем-то. Он ведь помогает каждому, не стремясь получить что-то взамен. Эта черта всегда особенно бесит! Колышутся от налетевшего ветра ветви зелёных елей. Дрожит от гнева сама душа Сюэ Яна. Зелёный шёлк обжигает ему пальцы. Шагая вперёд, он решительно разворачивает ткань и набрасывает её Сяо Синчэню на плечи, как будто это уже готовая накидка. Нежный оттенок удивительно оттеняет кожу, ложась поверх белого, становится сияющим. На мгновение кажется, что белых одежд и вовсе не осталось, что зелень окутывает молочную чистоту чужого тела, прижимаясь к ней с беззастенчивой игривостью. И внутри Сюэ Яна в этот же миг просыпается голодный зверь, жаждущий то ли крови, то ли обладания. Морок кружит голову. — Ткань?.. — звучит вопрос. Сяо Синчэнь касается шёлка так ласково, что внутри Сюэ Яна вспыхивает внезапная злость. Будто бы ладонь даочжана не эту тряпку должна так ласкать, не её пропускать сквозь пальцы. Но мысль исчезает, погребённая под яростью, клокочущей яростью в душе Сюэ Яна. — Такая тонкая. Должно быть, дорогая. Отчего ты захотел подарить её мне? — Сяо Синчэнь едва заметно улыбается. — Даочжан спас мне жизнь, — Сюэ Ян отворачивается. Гнев в нём непонятный, слишком жжётся. Так сильно, что и дышать невозможно. Казалось бы, о гневе Сюэ Ян за собственную жизнь, из него как будто и состоявшую, знает всё. Но этот другой, поднимается из глубины, затмевает собой всё. И больно от него, так больно, и хорошо от него, так хорошо. — Тогда я не могу отказаться от подарка, — отзывается Сяо Синчэнь. Сюэ Ян, ожидавший именно этого, точно удар получает. Сжимает, впиваясь ногтями в ладони, кулаки. Изменившегося его лица Сяо Синчэню не увидеть. Но потому он и не отшатнётся, потому не прогонит. Позволит остаться рядом до тех самых пор, пока Сюэ Ян не подберёт для него достойную месть. Мимо них пролетает стрекоза, крылья её переливчато-зелёные, сияют на солнце, но Сюэ Яну чудится только шёлк. Проклятый зелёный шёлк, в который так хочется закутать Сяо Синчэня обнажённым. Сюэ Ян ненавидит, только теперь не понять уже — себя ли, благородного ли даочжана, или весь этот мир.