Не намочено

      Вчера рабочий день Перси Уэтмора не задался.       А так хорошо все начиналось: репетиция казни плешивого французика Эдуарда «Дел» Делакруа прошла как по маслу. Коллеги-надзиратели явно ожидали, что Перси будет запинаться в прочтении приговора и путаться в действиях фиксации осужденного на электрический стул, но Уэтмор все воспроизвел очень четко, чем удивил остальных. Позже Гарри Тервиллигер и Дин Стэнтон его захваливали, и с каждым новым ободряющим словом Перси расцветал, как майская роза, и еще бы: ведь раньше они все время отчитывали его как нерадивого школьника, а теперь он вполне заслуживал поощрений за хорошую подготовку.       Однако эйфория Уэтмора была недолгой: после очередной стычки с Делом его внезапно схватил через прутья клетки Уильям Уэртон, он же Дикий Билл – хитрый и жестокий чёрт, который, притворившись обдолбанным, в день своего прибытия в блок Е раскидал охрану, чуть не убил Дина Стэнтона, и если бы не вовремя вернувшийся Брут Хауэлл, поминай бы их все как звали. Опасный и непредсказуемый тип. И сейчас, крепко держа Перси одной рукой за шею, другой – за гениталии, Дикий Билл шептал ему пошлости, после чего отпустил, заверив надзирателей, что это была лишь шутка. А Перси еле стоял, вцепившись мертвой хваткой за решетку камеры напротив, жалкий, униженный, напуганный до такой степени, что его мочеполовые пути настояли на освобождении и выпустили на волю жидкость, предательски растекшуюся по лаймового цвета полу.       Это было очень позорно. Благо коллеги не стали издеваться по этому поводу; начальник блока Пол Эджкомб даже попытался успокоить пострадавшего, но Перси отмахнулся от него, ибо посчитал это проявлением жалости. Жалость унижает, ничего хорошего в ней нет. Однако, как выяснилось секундами позднее, уж лучше жалость, нежели жестокая насмешка: Делакруа рассмеялся злобным смехом и заявил, что Перси Уэтмору в саму пору будут пеленки.       Урод. Гундосый педик. Каджун недожаренный. Мышелюб-зоофил. Ничего, завтра он узнает, как смеяться над своим палачом. Уэтмор ему обязательно что-нибудь устроит, вот только придумает, что.       Еще из головы Перси никак не выходил этот Уэртон – гамадрил и необузданное чудовище. Так хочется поставить его на место, но напрямую - боязно: вдруг еще размозжит череп через решетку, уж он-то может. Надо бы и с ним что-нибудь предпринять. Но только после того, как расправится с французом.

***

      Случай не заставил себя долго ждать. Следующим утром Перси наконец-то раздавил любимого мышонка Дела, ранее не пойми откуда взявшегося: тогда Уэтмор тоже пытался проучить хвостатую тварь, но упустил ее. Ощутив легкое похрустывание под своим тяжелым ботинком и словив эйфорию от полного отчаяния и боли крика француза, Перси с победоносным видом отправился в кладовую к электрическому стулу, прозванному Старушкой Искрой, где начал имитировать работу по уборке помещения; не оставаться же на Миле, где тебя, пусть из-за какой-то мыши, но могут прибить.       Правда, спустя несколько минут Уэтмора действительно чуть не прибили: в кладовую вошли Пол с Брутом и сообщили, что мышонок жив. Это что-то новенькое, не мог он остаться жив после такого-то нажима ботинка, да и кровь была. Что за бред вообще? Недоверчивый Уэтмор подошел к камере Дела: то, что он увидел, заставило его глаза вылезти из орбит, а челюсть – отвиснуть до пола. Француз играл с мышонком, бегающим весьма бодро, будто бы и не был раздавлен несколько минут назад; Дел был так поглощен своей радостью, что в упор не замечал у решетки застывшего в изумлении надзирателя.       Да быть такого не может. Как эта мышь могла воскреснуть? Объяснение у Уэтмора было только одно – эти бугаи подменили зверька и вздумали дурачить его, племянника губернатора! Они что, забыли, что на дворе Великая Депрессия, и без работы остаться очень легко, если не уважать приближенное к власти лицо? Ничего, сейчас он им напомнит.       Но напомнил не он – им, а они – ему о том, что его связи далеко не так всеобъемлющи, как Перси может показаться: Пол и Брут грубо схватили Уэтмора, силой усадили на электрический стул и потребовали дать обещание, что после казни Делакруа он перейдет работать в администрацию психиатрической клиники Брайар-Ридж, иначе они его сильно изобьют. Растерянный Уэтмор тяжело сглотнул и кивнул. Что ж, он-то действительно перейдет: уж очень убедительны бугаи в своих угрозах. Там все-таки и зарплата больше, и к дому ближе. А сейчас главное – успокоиться и дождаться вечера, и тогда точно настанет его звездный час.