Дальше нас двое

У кого-то утро начинается с кофе, у кого-то с будильника, у кого-то в горах с наполненным горячим чаем термосом или с лучей солнца, бьющих в лицо, а у кого-то с невероятно красивого рассвета, встреченного с любимым человеком. Последний пункт как раз относился к Кайгаку Куваджиме и Даки Шабана. Их обоих со вчерашнего дня не покидало волнение, вызванное матчем против Гриффиндора, который должен состояться уже этим утром, после завтрака, то есть где-то через пять-шесть часов, поэтому влюблённые пока решили провести это время вместе, стоя на Астрономической башне и встречая рассвет. — Всё будет хорошо, — уже в который раз говорит Кайгаку, нежно целуя девушку в макушку и аккуратно обнимая еë за талию. — Спасибо, — смущённо и благодарно улыбаясь, она положила свои руки поверх его. — Не за что, — с такой же улыбкой ответил ей Куваджима.

***

— Так, все поели? — спустя пять минут после начала завтрака спросил капитан команды. — Нет! — заорали все. — Все поели? — раздалось спустя две минуты. — Дазай! — закричала вдруг Сусамару. — Дай пожрать нормально! — Всё? — спустя ещё минуты три с надеждой оглядел команду Дазай. — Осаму, блять! — не выдержал Достоевский. — Заебал! За данной частью стола тут же воцарилось долгожданная тишина. Вот она сила русского мата. Особенно от Достоевского, но почему же Фёдор всë-таки заткнул шатена, спросите вы, ответ прост: однокурсник просто вытянул его из мыслей. — Дост, Дост, — настойчиво звал его друг. — Потом о своей блондинке подумаешь, пойдём уже. За блондинку Осаму конечно конечно же перепал подзатыльник, а также гневный взгляд Фёдора, но сам Дазай тоже успел обменяться подобным взглядом, но не с Достоевским, а с Накахарой Чуей — старостой Гриффиндора. А тем временем Рюноске принимал слова поддержки от однокурсника с Пуффендуя — Накаджимы Ацуши.

***

— Тааак, все помнят нашу тактику? — уже в раздевалке вещал Дазай. — В любом случае давайте повторим. В общем, Сусамару и Гютаро страхуют нас, то есть Акутагаву, Фёдора и меня, пока Кайгаку защищает кольца, а Даки ищет снитч. Все поняли? Тогда информация для охотников. Я беру на себя Чую, а Фёдор — Николая. Так что на тебе, Рюноске, самый главный противник — Аказа. Попробуй вывести его на нарушение правил. — Всё, Сосаму хватит, — грубо прервала его загонщица. — Мы всё поняли, завязывай. — Тогда на поле, — решительно заявил шатен.

***

— Дорогие учителя и ученики, добро пожаловать на первый матч этого сезона, Гриффиндор против Слизерина, — начала Акико Йосано, один из комментаторов. — Итак, встречайте, команда Слизерина, — подхватил Каджи Мотоджиро, второй комментатор. — Тройка охотников: Дазай Осаму, Акутагава Рюноске и Достоевский Фёдор. — Загонщики — Шабана Гютаро и Сусамару, — продолжила Йосано. — Вратарь — Куваджима Кайгаку, — заканчивал Мотоджиро, пока названные игроки выходили на поле к остальным членам своей команды, а ловец — Шабана Даки. Капитан — Осаму Дазай. — А теперь на поле выходит команда Гриффиндора! — объявила брюнетка. — Охотники — Гоголь Николай, Сояма Аказа и Накахара Чуя. — Загонщики — Хашибира Иноске и Шинадзугава Генья, — подхватил гений зельеварения. — Вратарь — Танидзаки Джуничиро, а ловец — Кочо Шинобу. Капитан — Николай Гоголь, — поддержала однокурсника Йосано. — Капитаны, пожмите друг другу руки, — объявил судья матча — староста Когтеврана, Куникида Доппо. — Ну всё, игра началась — восклицает Мотоджиро. — Мяч у Дазая, так держать! Пас на Акутагаву, и… — Перехват от Накахары, пас на Гоголя. Он несётся к воротам, перед ним Достоевский. Что он творит?! Пас назад, на Сояму!!! — комментаторы в полном шоке переглядываются. — Дост, ты чего? — Осаму удивлён и обескуражен. — С тобой всё в порядке? — Да, я просто не ожидал, что он даст пас назад, — спокойно отвечает Фёдор, думая о том, что его возлюбленный всё-таки очень хорош в продумывании подобных трюков. — Молодец, Аказа, — возле колец Слизерина говорит Николай. — Спасибо, что понял. Давай к кольцам, я вверху буду. Сможешь пас дать если что? — Конечно, — кивнул розововолосый парень, устремляясь к цели, но путь к ней был внезапно преграждён невесть откуда взявшемся Рюноске. Сояма попытался рискнуть и облететь его, но случайно неаккуратно толкнул его, тем самым заработав нарушение. — Слизерин получает право на штрафной бросок, — вещает Доппо. Бросок выполняет Акутагава, и Джуничиро в итоге не успевает. Счёт открыт не в пользу Гриффиндора, но блондин не унывает, а подбадривает свою команду. Решив довести дело до конца, Гоголь использует ту же тактику, что и до этого: пас Чуе, передача на Николая, короткий пас назад Сояме, его длинный пас вниз на Накахару, снова пас на капитана и финальный бросок Аказы. Схема неизменно работала, правда иногда блондину приходилось страховать желтоглазого, выполняя бросок с помощью его паса вверх. Таким образом Гриффиндору удалось забить десять мячей и увеличить преимущество до девяноста очков. — Так держать, команда, — поддержал товарищей гетерохром во время тайм-аута. — Шинобу, можешь начинать искать снитч. — Ну, всё, меняем тактику, — объявил Осаму. — Фёдор, возьми на себя Аказу, Аку — Чую, а я займусь Николаем. Даки, ищешь снитч. Всё, время! Игроки вновь взмыли в воздух, и игра продолжилась, но благодаря смене тактики Слизерину удалось сравнять счёт. И примерно в этот же момент их ловцу удалось увидеть снитч. Шабана тут же ринулась за ним, и Кайгаку, следя за ней, немного отвлёкся. Сложившейся ситуцией тут же не преминул воспользоваться Гоголь, устремляясь с двумя другими охотниками к кольцам, благо квоффл блпгодаря Аказе был у них. Пас на Чую, от Чуи к блондину, от него к Сояме, и вот они уже у колец. Финальные передачи, и мяч вновь в руках у капитана, вдруг решившего оглянуться на Накахару, чтобы отдать пас назад, но в этот момент в его грудную клетку прилетает бладжер, который он не заметил из-за того, что повернулся к загонщикам закрытым маской глазом.

***

— Как же тебя так угораздило, Коль, — непонятно у кого спрашивает Сигма, сидя возле кровати пострадавшего в больничном крыле. — Ну что за травмоопасный спорт, — ворчит в другой части крыла Юширо, помощник главного врача Тамаё-сан. Пятикурсник не отвечает, просто тяжко вздыхает, да благодарит Достоевского за то, что он донёс блондина до этого места. «И всё-таки я ему не доверяю», — проносится в мыслях у парня, отчего он невольно хмурится. — Ну как он? — вдруг раздаётся холодный голос семикурсника с необычными фиолетовыми глазами. — Всё ещё без сознания, — как можно спокойнее отвечает младший, изо всех сил скрывая волнения и думая: «Помяни заразу — появится сразу». — Ясно, — ответил «Демон», немного трясущимися руками кладя на прикроватную тумбчку аккуратный букет из пяти белых* соцветий гладиолусов** «Руки трясутся, неужели он волнуется?», — Сигма удивлён, ведь Фёдор ну просто не производил впечатление человека, способного волноваться, особенно до такой степени. — «Но он волнуется… Неужели о Коле?..» — Прости, я был неправ, — ему действительно стыдно за своё поведение, но названного брата он в обиду не даст. — Ничего, я сам понимаю, что выглядел подозрительно, — спокойно ответил старшекурсник. — Знаешь, я не против ваших отношений, если это конечно взаимно, — прерывает вдруг повисшее молчание сероглазый («А это взаимно», — напоминает он самому себе), — но если ты ему навредишь, то, клянусь, ты пожалеешь о своём существовании! — Договорились, — хмыкнул Достоевский, выходя из больничного крыла.

***

На самом деле всё это безумие началось для черноволосого ещё в начале прошлого учебного года, когда из-за собственной спешки и невнимательности умудрился споткнуться и грохнуться с лестницы, попутно сбивая кого-то. Фёдор рефлекторно вытянул руки, чтобы не упасть на другого студента и ненароком не задавить того своим телом. Когда он открыл глаза, то просто на какое-то время «вылетел» из реальности: буквально под ним лежал высокий стройный парень с длинными белыми волосами, заплетёнными в длинную косу и необычным вертикальным шрамом поперёк левого ярко-голубого глаза с необычным крестовидным зрачком и почему-то прикрытым маской в виде карты правым. — Ты цел? — не сразу вынурнув из своих мыслей о красоте этого парня, шестикурсник неловко протянул ему свою руку, помогая подняться. — Да, спасибо, что помог подняться, — парень неловко, но искренне улыбнулся, заставляя сердце интроверта с аметистовыми глазами биться чаще.

***

Несмотря на сильные различия в характере, оба довольно быстро нашли общий язык и уже через полгода нередко проводили время вместе, сидя в самом дальнем углу библиотеки и наслаждаясь приятным запахом книг и обществом друг друга. Правда, к концу года Достоевский не выдержал: его съедало любопытство. С самой первой встречи ему нереально хотелось узнать, что же он прячет под маской на правом глазу. — Коль, — негромко позвал Фёдор, отвлекая парня от чтения учебника по истории магии, который тот взял подготовки к экзаменам. — М? — откликнулся Гоголь, всё же отрываясь от книги. — Ты что-то хотел, Дост-кун? — Да, Коль, хотел, — спокойно ответил Достоевский, чувствуя себя немного неловко от его внимательного взгляда. — Повернись ко мне, пожалуйста. — Как скажешь, — пожав плечами, пятикурсник повернулся к собеседнику, который аккуратно снял с его лица маску в виде карты. — Зачем ты их прячешь? — потрясённым до глубины души голосом спросил шестикурсник. — Они же словно два драгоценных камня, словно голубой сапфир и яркий изумруд. Это очень красиво. — А твои на два тёмных аметиста похожи, — еле ворочая языком, выдал беловолосый парень, краснея как рак от неимоверного смущения. — Прости, мне идти надо! Увидимся! Последнее слово парень прокричал уже на бегу, но старший не обижался: сам ведь виноват, поэтому, собрав вещи, он покинул библиотеку, направляясь к факультетской гостиной.

***

После того случая они не перестали общаться, но когда Фёдор находился не рядом с Гоголем, то всегда старался найти его, а когда находил, то долго не мог отвести свой глубокий, пронизывающий взгляд. Сигму это настораживало. С тех пор как он впервые встретил Достоевского в коридоре, не мог не считать его очень подозрительной, скрытной и мрачной личностью, а спустя год решился с ним поговорить. — Стой! — прямо на лестнице кричит он «Демону», коим старшекурсника прозвали за чёрные волосы, фиолетовые глаза и чересчур бледную кожу. — Поговорить надо! — О чём? — холодно спросил парень, поворачиваясь к незнакомцу. — О том как ты на Колю пялишься, — вдруг резко выдал паренёк. — А ты ему кто? — с некой угрозой в голосе спросил черноволосый. — Я его брат, — твёрдо ответил сероглазый. — Названный. — Ясно, — голос стал спокойнее. — Я обещаю, что не наврежу ему. — В любом случае, — решил предупредить его пятикурсник. — я слежу за тобой, демон Достоевский!

***

Пожалуй за все шестнадцать лет его жизни это было самое лучшее пробуждение в его жизни, не считая правда той детали, что он в больничном крыле. Но это же временно? Временно. Значит можно насладиться лёгким сладким запахов гладиолусов. Стоп, что?! Посмотрев на прикроватную тумбочку, Гоголь действительно увидел аккуратный букет из пяти белых соцветий гладиолусов. «Кто же мог принести такой красивый букет?» — задумался парень. — О, Коля, ты уже очнулся! — в больничное крыло буквально влетел невероятно взволнованный Сигма. — Как себя чувствуешь? — Лучше всех! — тут же отозвался старший. — Кстати, а от кого цветы? — Ты не поверишь, — ответил сероглазый, но увидев заинтересованный взгляд решил не тянуть интригу. — От Достоевского. Кажется удивлению и счастья парня не было предела, но когда его выписали уже вечером того же дня, настроение поднялось даже выше Астрономической башни и улетело в небеса после прочтения записки, прикреплённой к букету:

«Скорейшего выздоровления, Солнце. Надеюсь, ты знаешь язык цветов. Если знаешь, то приходи в Астрономическую башню к девяти.»

Ровно в девять беловолосый был уже в указанном месте. Достоевский уже ждал его, и хоть и никак не показывал этого внешне, но был очень взволнован. Вот только пути назад у него уже не было. — Не буду томить, — с ходу прервал тишину гриффиндорец. — Амброзия*** Николай искренне улыбнулся, а Фёдор уже в который раз в обществе этого парня просто завис. — Эээй, — тихонько потряс его за плечи гетерохром. — Всё в порядке? — Да, просто, — он аккуратно, до сих пор не веря в собственное счастье обнял Гоголя за талию. — Я и вправду полюбил тебя с первого взгляда. — А я тебя с тех пор как ты сделал комплимент про мои глаза, — смущённо ответил парень, обнимая черноволосого «Демона» в ответ и одновременно снимая маску со своего глаза. Немного отстранившись, обладатель необычных аметистовых глаз вопрошающе заглянул в чужие разные, будто бы спрашивая разрешение. Оно было дано лёгким кивком, и слизеринец тут же нежно коснулся чужих мягких губ своими искусанными. Поцелуй был невинным и детским, ведь был первым для обоих, и это мгновение хотелось продлить. Впереди их ждёт чудесный учебный год и много чего ещё, но после…