Докажи свою опасность

Кабинет директора был мрачным: все серое, не красивое и выцветшее. А если еще взять хмурое выражение лица мужчины, то даже и говорить ничего не хочется. Сону позади японца сверлил дыру в его спине, пока парень стоял в полностью расслабленной позе. — Так, — хриплым голосом сказал он, поднимая какую-то папку. Голос и его вид выдавал вчерашнюю веселую ночь. — Нишимура, — прочистил горло он, собираясь сказать еще что-то, но глаза расширились, заставляя Рики улыбнуться. — Нишимура? — Нишимура, — спокойно кивнул названный. Директор откинулся в кресле, поправляя галстук и высматривая старосту, который стоял за спиной Рики прижатым к стене. — Сону, ты можешь быть свободным, — японец обернулся, с улыбкой победителя смотря на ничего не понимающего Кима, который отлип от стены, вопросительно смотря на директора. — Вы уверены? — с нервным смешком спросил староста, заставляя Рики отвернуться опять к директору и закатить глаза. — Да. Этого хватило, чтобы Сону вышел, но чувство, что староста остался за дверью ждать его, не покидало парня. — Нишимура-Нишимура, — помотал головой директор, — даже и дня не прошло, а ты уже во что-то вляпался. — Вы доложите об этом моему отцу? — это не так уж и страшно, но все равно он не знает, как отреагирует родитель. — Я ему докладываю лишь о твоей посещаемости, а про успехи никто не говорил, — тонкий, но очень красивый намек. — Вы пытаетесь выманить и с меня выгоду? — то, что этот старый свин получил что-то от отца, понятно как светлый день, но что он хочет от Нишимуры — загадка. — Понимаешь, парень, — мягкий голос заставлял вестись на него, однако японца так точно не проведешь. Он слышал много сладких голосков, что уж там, даже голос Кима сладкий, настолько, что хочется верить каждому его слову, но он не поведется. Не в этой жизни. — Твой отец не вечен, когда-то он уйдет с поста, придешь ты, и ты будешь главным, — Рики не уверен, что ему делать: смеяться или плакать? — Это само собой разумеющаяся вещь. Говорите прямо. — Я планирую стать кем-то в политических кругах. Возможно, депутатом, я не уверен. И мне нужна подушка безопасности. — Я похож на человека, который может вам что-то гарантировать? На данный момент я школьник без папаши под боком, — немного соврал. Он даже сейчас может сделать что-то важное — телефонные звонки и друзей никто не отменял, — но становиться «подушкой безопасности» для такого человека, как этот, он не собирается. — Ну когда-то же ты станешь главой, а долги — вещь очень аккуратная: шаг вправо, шаг влево… — угроза от этого мужчины звучала смешно. — Вы мне угрожаете? — Никак нет. — Врать будете своим уборщикам, которые живут вашими обещаниями про более высокие зарплаты, а мне, попрошу вас, говорить сразу. Я ведь человек, как вы говорите, важный. Смешок вырвался из горла директора, палец поднялся, как бы показывая «ай-я-я, нельзя так делать». — А ты умный. — Достаточно для того, чтобы понять, чего вы хотите. И скажу вам сразу: я могу сказать, что да, я согласен стать вашим мальчиком на побегушках, — горло сжало, слова будто отдавали гнилью. — И вы можете думать, что это я у вас на крючке, а потом оказывается, что все это время за вами, как хвостик, бегала одна штука под названием «смерть». Как вам такой план? — Ты мне угро… — не выдержав, Рики прервал его, ударяя руками по столу и облокачиваясь на него. — Не забывайте, с кем вы разговариваете, если я говорю с вами на вы — это не значит, что я не засуну пушку вам в рот. Я ясно все объяснил? — мужчина заткнулся, сжимая челюсть и смотря на Рики с тенью испуга. — Я буду молчать про этот случай. — А вы умный. Этот разговор даже слегка разозлил японца. Он вышел из кабинета, который, как ему показалось, пропах какой-то гнилью. Цветы, что стоят в горшках и доживают свои последние дни, только сейчас начали выделять слишком сладкий запах, настолько сладкий, что начал напоминать горько-соленый. А теперь, если взять это все вместе, совместить духоту, приторно-сладкий аромат, гниль, которая появилась от слов директора, и просто хреновый день — смертельное комбо, которое ударило по всегда спокойному Рики. Сейчас хочется то ли набухаться до белки в руках, то ли сжечь эту школу. Он еще не решил. Нишимуру встретил не только коридор, но еще и убийственный взгляд Сону, который сидел на стульчике и пожирал дверь глазами. Неужто он его ждал? — Мне так льстит то, что ты меня ждал. Но больше так не делай, иначе услышишь то, что не хочешь, — стараясь как можно вежливей звучать, сказал Нишимура, проходя мимо все еще сидящего на стульчике Кима. Парень встал, идя сзади японца, который тряс руками, пытаясь избавиться от злости. — Долго ты будешь за мной идти? — не выдержал Рики, останавливаясь и поворачиваясь к старосте, лицо которого выражало недоверие. — Если ты хочешь мне что-то сказать, то говори сейчас, потому что меня не очень прикалывает, когда за мной ходят, как тупой за еще тупее. — Ты злой. — Нет, блять, я фея лесная, — сквозь зубы прошипел Нишимура. — Ты один из них? — Или ты перестаешь играть в Сфинкса, который охраняет гробницы фараонов, или я кричу, что ты меня домогаешься, и убегаю от тебя. Сону выдохнул. — К нам в школу часто отправляют детей богатеньких людей. Вонги — главный пример, — почему их сюда отправляют и так понятно. Основная причина — директор, который сделает все ради какого-то сладкого куска. — Ты тоже такой богатенький мальчик? — Ты это понял по тому, что тебя выгнали из кабинета директора? — насмешливо спросил Нишимура. — Мальчик, делай что-то со своим синдромом отличника. Ты никогда не будешь лучшим, и тебя часто будут выгонять несмотря на твой авторитет. Если ты не должен этого слышать, ты не услышишь. — Ты вообще понимаешь, какой бред сейчас говоришь? — бровь Кима взлетела вверх, выдавая его раздражение от слов японца. — А ты? — Ты настолько унизился, что я назвал тебя богатеньким мальчиком? — смешок вырвался из горла Сону быстрее, чем он успел это осознать. — Другой бы радовался этому, а ты так говоришь. Неужели так обидно осознавать, что тебя выбросили в такое место, как эта школа? Мышцы на лице Рики дрогнули. Через секунду Сону был уже прижат к ближайшей стене, а вокруг его шеи без какого-либо нажима лежала чужая рука. — Такая возможность меня задушить, а ты не сжимаешь руку, — спокойствие прям-таки лилось из Сону. — Этот разговор совершенно ни к чему не приведет, предлагаю его закончить и больше к нему не возвращаться. Я злой, и из-за этого отвечаю грубо. Поэтому просто разойдемся и забудем этот промежуток нашей жизни, как теорему из физики, — попытался улыбнуться Рики, однако получилось, честно говоря, хреново. Его до сих пор распирало от злости, а слова старосты добавили бензина в огонь. Из-за чего японец еле держится от того, чтобы не сжать чужую шею так сильно, чтобы аж до хруста. — Хорошая идея, — Ким мило улыбнулся. Так и не скажешь, что его сейчас прижимают к стене за горло.

^••^

Отец ходил по квартире так, будто разглядывал не самую обычную двухкомнатную квартиру, а тонну кокаина. — Ты мне в стены спрятал наркотики и проверяешь, все ли на месте? — сидя на стульчике перед барной стойкой, спросил Нишимура, облокотив голову об руку, скучающе смотря на старшего, который будто пропустил слова сына мимо ушей. — Мило у тебя тут. — Коврик с надписью «идите нахрен отсюда» все еще едет, — Рики выкинул тот коврик под дверью с громким «Welcome» еще в первый день. Но почему-то даже это его действие не помогло ему избавиться от отца и того алкаша. — Как первый день в школе? — Они на химии изучают формулы наркотиков, как ты думаешь, как первый день в школе? — тонкий намек на горшок в голову. — Эта школа довольно… — подбирая слова отец задумался. — Экстравагантная. — Там учится сынок судьи, которому я присылал подарки. Ты знал об этом? — Чисто теоретически это не его сын. Этот парень появился от любовницы, поэтому он про него уже давно забыл, как и про других детей. Прекрасно, то есть этот старый крестный отец знал об этом блондине и ничего не сказал Рики, выставив его за клоуна. — Ты специально меня к нему отправил? — Он большой роли не играет. Мне на него все равно, — усевшись напротив, пожал плечами родитель. — Если он тебе мешает, тебе никто не запрещает сделать с ним то, что ты хочешь. Папаша его даже пальцем не шевельнет. — Какие у тебя хорошие советы, — закатил глаза Рики, обдумывая слова отца в голове. Этот Пак Вонги так грудку выставляет из-за своего отца, а тому судье на него все равно. Интересно, сколько еще таких Вонги ходит по школе? И как можно будет ему это напомнить? А Нишимура уверен: то, что этот блондин его в один раз выбесит до посинения, — дело времени. Он бы спросил у отца еще что-то, однако старший решил, что провел слишком много времени со своим чадом, и ушел. Не забывая крикнуть ему: «Удачи». Удача, с тем учетом, что он запихнул его в это дерьмо, — самое милое, что можно было услышать. В принципе первый день очень даже нормально прошел. Не считая, конечно, летающего горшка, который чуть не убил его, сумасшедшего старосту, который много на себя берет, и забытого сыночка судьи. Два месяца он не выдержит, выпрыгнет в окно быстрее.

^••^

День второй. Физкультура. Нет, ну, блять, он впервые занимается на физ-ре, всегда прогуливал, а тут этот староста зажал Нишимуру в раздевалке и сказал: «Или ты появишься на физ-ре, или я тебе ноги оторву и в глотку запихаю». А что еще делать? Пришлось идти. От Сону тогда, кстати, как-то по-странному пахло. Этот аромат он чувствовал в туалете, он напоминал ему мяту и что-то холодное, что-то, чем староста не пах вчера. Новый одеколон со вкусом свежести? Старый маразматик в виде низкой старухи оказался сущим дьяволом. Столько упражнений он за всю свою жизнь не делал. Его заставили пять раз переделывать разминку, потому что он плохо размял мышцы. Потом очень мило погоняли по турникам, заставляя потеть на всех. И ведь не скажешь, что он слабак, но, когда эта женщина сказала ему сделать еще двадцать отжиманий, с тем учетом, что он давно перешел черту семидесяти, Рики решил, что ноги в глотке будут лучше. Еще раз эти девять кругов ада он не переживет. Как только эти мучения в сорок пять минут были окончены, класс, что играл в волейбол, заныл, прося еще пять минут, и учительница, что мучала еле дышащего японца, грустно выдохнула, пока Нишимура буквально полз до выхода, надеясь, что тот дьявол не схватит его за ногу со словами «мы еще не закончили». Силовых упражнений ему хватило на пять лет вперед, теперь все, чего он хочет, — это лечь в ледяную ванну, чтобы мышцы остыли. Неудивительно, что он добрался до раздевалки последним, еле дыша и передвигая ногами. Следующий урок вот только начался, но ему сейчас настолько насрать на это, что он бы заплакал, если бы мог. Как только он тронул ручку раздевалки, собираясь силами, чтобы потянуть эту дверь, то застыл. А основная причина была в том, что звук, который исходил оттуда, очень ему что-то напомнил. — Почему это я должен врать учительнице по поводу твоих прогулов? — если вслушаться, то можно было услышать слова. Голос напоминал Сону, а тема — так тем более. — Потому что живее будешь, — а вот этот противный тембр однозначно блондина. То, о чем говорили одноклассники Рики, показалось ему занимательным, поэтому он остался стоять и подслушивать, чувствуя, как все тело вибрировало от боли и усталости. — Ты прогулял — я поставил тебе н-ку. Все по правилам и все честно, если тебе что-то не нравится, то не надо прогуливать, — шипение стало сильнее, из-за чего японец словил себя на мысли, что Ким зол. — Какой же ты тупой, — резкий звук удара и тихое шипение. Удар. Шипение. Насилие в школьной раздевалке прямо перед ним. Этот Пак, видимо, ударил Кима. Удар был не очень громким, значит, ударил куда-то в мягкое место — живот. Легкий стук, что последовал после, свидетельствовал о том, что староста ударился о стенку. — Когда дело доходит до твоих умственных способностей, то предпочитаешь бить. Как умно, — насмешливый голос Сону заставил Рики мысленно похлопать ему, выказывая уважение. В глаза ударило смутно знакомое чувство. То чувство, когда тебя бьют и это видят, но ничего не делают. Рука сильнее сжала ручку, чуть ли не до хруста металла, но открыть — так и не открыла. Надо было полностью разобраться в этой ситуации и решать, потому что если он сейчас случайно убьет блондина, то окажется виноватым. После чего дружки Вонги отомстят ему, а Ким будет не очень рад таким событиям. Надо было разобраться, да вот как? В голове вспомнились слова того дьявола в женском обличии: «Всех желающих жду после уроков собирать маты». Матов было много, много кто из парней и девушек вызвались, и только Сону сказал, что придет на большой перемене и сделает то, что сможет, ведь он сегодня занят. Прекрасно. Большая перемена будет после этого урока, то есть японцу надо как-то вернуть своему облику нормальный вид и прийти опять в ту комнату пыток, поднимая маты вместе со старостой. Завтра он не встанет с кровати. Больше слушать не хотелось. Поэтому он ушел в туалет, снова чувствуя мятно-свежий аромат. Нет, это точно не одеколон. Это больше что-то лекарственное. Урок прошел быстро, возможно, из-за телефона в руках парня, возможно, из-за того, что он потерял счет во времени, пытаясь присесть минут сорок. Как только звонок зазвонил, то он встал, пытаясь подняться и не умереть от боли в мышцах. Как-то болеть начало раньше, нежели он планировал. Физкультурный зал встретил его тишиной, не считая пыхтения Кима, который все пытался поднять или хотя бы перетащить большой мат. — Ты один эту махину не поднимешь, — ухмыльнулся японец, подходя к старосте и помогая тому поднять бежевый мат. Чувствуя, как ноги подкашиваются. — Ты что тут забыл? — тяжело спросил Сону, идя спиной назад к подсобке. С его стороны, пойти собирать эти маты одному — самая глупая идея. Однако его пост старосты не дает ему даже выдохнуть. — Помогать пришел, не ясно что ли? Он упустит его настоящий помысел. Сейчас главное — дойти до подсобки, а потом уже все пойдет как по маслу. Главное, чтобы руки не отвалились, а ноги не позволили ему упасть. — Зачем? — Скучно мне, — уже подходя к подсобке, Нишимура кинул. — Правее, — направил старосту так, чтобы они точно пролезли. Чтобы просунуть мат, пришлось попотеть. Мат был больше дверного проема, поэтому они его чуть не порвали. Как только они поставили бежевую махину к стенке, то Сону выдохнул, в то время как Рики незаметно подошел к двери, закрывая ту и оставляя маленькую лампочку единственным источником света. — Ты чего делаешь? — Ким заметил что-то неладное только тогда, когда японец подошел к нему, надвигаясь на старосту, из-за чего заставляя того пятиться назад, чтобы тот встретился спиной с тем самым матом. — Одну штуку проверяю, — левая рука прижалась к стене, полностью зажимая Сону, в то время как правая зажала подбородок, заставляя старосту смотреть прямо на него. — Отпусти меня, — только сейчас парень начал вырываться, пытаясь освободить лицо от руки. — Не дергайся, — левая рука спустилась на талию, прижимая участок и удивляясь тому, что не настолько уж мягкий Сону. Эта женщина-дьявол под названием физручка и его заставляла потеть? — Ты меня лапаешь! — немного громче положенного прикрикнул староста, заставляя Нишимуру от страха, что их застукают, заткнуть Кима. Поцелуем. Прижавшись своими губами к Сону, Рики сам раскрыл глаза от удивления. Заткнуть его хотелось, но уж точно не таким способом. Губы старосты вкусные, сладкие, со вкусом черники и чего-то мятного. Снова мята. Но как бы круто просто стоять и втыкать ни было, надо что-то делать, потому что Ким снова пытался вырваться. Прикрыв глаза и внутренне ударив себя по голове, он приоткрыл губы, аккуратно переходя на верхнюю губу Кима, сминая ту. Он, конечно, впервые целует парня, но в жизни надо все попробовать. Сону, все еще находясь в шоке от происходящего, просто стоял, пока японец уже более уверенно двигал губами, в то время как левая рука проходила по туловищу старосты, иногда останавливаясь и нажимая, будто ища что-то. Неожиданно рука остановилась возле правых ребер, заставляя Кима рискнуть и слегка подскочить. — Нашёл, — шепча прямо в губы ухмыльнулся Нишимура. — Да что ты вообще себе позвол… — футболка Сону поднялась, заставляя того заткнуться и снова пытаться выбраться, однако теперь правая рука крепко держала его левую руку. Под футболкой все было не так уж и плохо. Бледная кожа, немного выпирающие ребра и пару синяков. Два более желтых и один совершенно свежий, наверное, староста получил еще вчера. — Вонги все-таки тебя бьет, — опуская футболку и смотря прямо глаза в глаза, сказал японец. — Я тебя убью, — лицо покраснело от злости. — Какой инвалид целует, чтобы поднять футболку, а после еще и сказать такую глупость? — Мне надо было тебя заткнуть, а рукой не вариант, ты бы укусил, — начал оправдываться Нишимура, прекрасно понимая, что ему понравилось. — Можешь не пытаться меня переубедить, я слышал ваш разговор в подсобке. Ты поэтому так трясешься из-за него? — глаза Кима расширились, выдавая испуг. — Да не бойся ты, не буду я тебя бить. — Тогда зачем мы тут? — Мне надо было проверить то, что я услышал. — Проверил? — Да, — кивнул японец, внезапно понимая, чем же пахло от Кима. — Ты в туалете брызгаешь ушибы спреем, чтобы заниматься на физкультуре? — не веря собственным словам, спросил Рики. — Каким спреем? — Или ты прекращаешь строить из себя тупого, или я буду спрашивать по-другому, — японец впервые не шутил. Его уже заколебал этот разговор, где он пытается что-то понять, а этот строптивый пацан делает все, чтобы пазл в голове не сложился. — Какой грубый, — фыркнул Ким. — Не уходи от темы. Сону стоял и тупо смотрел на Нишимуру минуты две. Лицо Кима — камень, которое не выражает ни одну эмоцию, в то время как Рики чуть не сломал тому шею. — Он перешел сюда в классе девятом, — староста начал тихо. Голос, в отличие от лица, дрожал. — Сначала пытался быть хорошим, ходил на уроки, делал домашку, но в середине десятого забил на это. Начал часто прогуливать и не отчитываться мне. Ну а я как правильный и ответственный староста раз не получал записок, то ставил прогул по собственному желанию, — Ким впервые отвел глаза, из-за чего японец словил себя на мысли, что парень еле держится, чтобы не заплакать. — А если прогул по собственному, то классная ругается и часто звонит родителям. Поскольку отец забил на него, то звонят маме, а мама у него инвалид. Не ходячая. Ну и он из-за этого меня бьет. Типа ты написал, получил я, позвонили маме, но поскольку виноват ты, то и бить тебя. Слова становились все тише, а плечи начинали сильнее подрагивать. Сону не плакал, он просто хаотично хватал воздух, пытаясь сдержать плач. Рики наклонился, заглядывая в глаза старосты, который впервые выглядел таким потерянным. — Расслабься, — левая рука, что лежала в кармане, как и правая, приподнялась, заправляя прядь волос за ухо. — Я разберусь. — Ты что? — Сону подпрыгнул. — Ты вообще не должен был в это влезать. — Так я и не буду. У меня к нему личное.

^••^

До этого светлая квартира стала слишком темной и холодной. Под вечер у Нишимуры возникает ощущение, что квартиру будто меняют. Раскрашивая ее в грязные оттенки, сдирая обои, раздирая мебель и добавляя кровавые потеки на стену. Идеально-белый диван, который пах свежестью, кажется, полностью пропитался сигаретным дымом, хотя эта сигарета, что у него сейчас в руках, всего лишь третья. Японец сидел на холодном диване, закинув ноги на стеклянный журнальный столик, и, смотря на выключенную плазму, курил, думая обо всем. Он так часто слышал звук ударов. Так часто сам бил, так часто видел удары. Тогда почему когда он услышал такой знакомый звук и рваный выдох, то что-то произошло внутри него. Что-то потянуло за нитку, открывая его глазам такую давно забытую картину. Во рту пересохло, живот скрутило, а воспоминания удара чужого ботинка по его телу пронеслось в голове. Взрослые жестокие, особенно близкие взрослые. Однако незнакомые тебе дети, которые считают лучше тебя только из-за их происхождения, еще хуже. Тот самый мальчик с глупой прической и всегда насмешливым лицом, которое он видел всю младшую школу, до сих пор ему снится. Но теперь он ему снится не в страшных снах, а во снах «возмездия», где бьет не он, а его. Рики каждую ночь видит, как ломает руку этому мальчику, который пару раз ломал ему ребра. В тот самый момент, когда ты видишь лишь чужие ноги, не заботясь о грязи на теле и лице, ты думаешь лишь об одном: почему никто ничего не делает? Почему все просто проходят мимо, делая вид, что так и должно быть? Почему ему никто не помог? Почему никто ему не сказал, что он поможет, вытянет из этого? Почему Рики до сих пор не простил? Почему Сону терпит? Делая очередную затяжку, в голову пришла сумасшедшая мысль: а что чувствует Сону? Он тоже думает о том, о чем и японец? Он тоже хочет, чтобы его спасли и сказали, что больше никто ему ничего не сделает? Теперь все аккуратно, но верно встает на свои места. То, как староста всегда отвечает на сообщения, его испуганный взгляд, когда Нишимура впервые заговорил с Вонги, его желание быть подальше от блондина, чьи желтые волосы хочется вырвать. Староста ведет себя так, будто привык. Особенно это было заметно при их разговоре в подсобке, когда парень не мог даже заплакать. И теперь возникает самый главный вопрос: к чему же ты еще привык, Сону?

^••^

День третий. Большая перемена. Тело чертовски ломит и болит. Как же повезло, что сегодня нет физкультуры. После многообещающего диалога с самим собой он пришел к выводу, что личные терки с отцом Вонги — лишь сорок процентов причины, почему он сейчас идет к запасному выходу, где на лестницах всегда сидит блондин с его командой бурундуков. Если бы не вчерашняя сцена перед ним, он бы и пальцем не шелохнул. Один из запасных выходов, который вел к задней части школы, где, как правило, никто не ходит, был пыльным, с непокрашенными лестницами, которых не убирали лет сто так точно, и узким проходом, в конце которого виднелся свет и был слышен шум. Как только Рики оказался в дверном проеме, в глаза ударило солнце, заставляя его спустить свои очки назад. Как хорошо, что он решил взять их с собой сегодня. Он постучал по старой двери, которая вот-вот развалится. — Не помешаю? — улыбка все-таки тронула его губы, когда Вонги, который прикуривал у какой-то девчонки, подскочил на месте, оборачиваясь назад. — Ты че тут забыл? — выдыхая дым, спросил блондин, смотря на Нишимуру, который с все той же улыбкой начал подходить к нему. Руки в карманах, очки придают важный вид, все именно так, как в фильмах про крутых подростков. — Поговорить. — О чем? — О вреде курения, — пожал плечами японец, чувствуя сильнейшее желание закурить. — О вреде бить всех подряд, — только сейчас глаза Пака расширились, будто его поймали с наркотой. — Ты ведь понимаешь, о чем я? Курение вредит легким, а роспуск кулаков — рукам. — Ты мне сейчас предъявляешь что ли? — посмеялся Вонги, получая такие же смешки от друзей, которые поддерживают его. — Нет конечно, ты что, — подойдя прямо впритык к блондину, японец хмыкнул, резко ударяя кулаком в нос, тем самым заставляя парня открыть рот и выпустить сигарету, которую Рики затушил ногой. — Курение вредит легким. Этого хватило, чтобы друзья Вонги захотели налететь на Нишимуру, однако тот быстро взял в плен правую руку парня, зажимая ту и выворачивая, заставляя блондина согнуться. — Что я там про кулаки говорил? — подходя к какой-то коробке, спросил японец, получая «пошел ты» в ответ. — Неправильный ответ, — устало вздохнул он, кладя руку на коробку, заставляя ее лежать ладонью вниз, пока Пак упал на колени, пытаясь не вывернуть себе руку. Японец наклонился к Вонги, смотря прямо на его друзей, которые в секунде от того, чтобы убежать отсюда. — Я не люблю, когда бьют невиновных людей, которые просто делают то, что обязаны, — голос Нишимуры стал тихим, настолько тихим, что было слышно почти что рычание. — И ты как раз это делал. Как ты думаешь, про кого я говорю? — Ты охуев…. Нога, что наступила на локоть, слегка выворачивая его в другой бок, заставила блондина замолчать. — Сону. Блять, ты про Сону. — Правильный ответ, — улыбнулся Рики, слыша расслабленный выдох. О нет, выдыхать еще рано. — Знаешь, я не смогу сделать так, чтобы ты изменился и понял, что бить людей — хреново, — японец наигранно грустно выпучил губу. — Навсегда, но на три месяца я точно смогу. Хруст. Крик. Нога сломала локтевой сустав, заставляя руку сложиться вместе. Вонги заорал, как свинья на мясокомбинате, заставляя Нишимуру скривиться. — Это будет моим уроком тебе, — в заплаканных глазах блондина Рики неожиданно увидел совершенно другого человека, из-за чего он мотнул головой, кидая взгляд на друзей Пака, не обращая внимания на крики парня, который попытался пошевелить рукой, как только нога была убрана. — А вы позвоните в скорую, — перед уходом кинул японец, смотря на испуганных друзей парня, которые побежали к блондину. — Ах да, — разворот на пятках, чтобы опять увидеть то лицо, — твой папаша чхать на тебя хотел, поэтому перестань делать вид, что ты самый важный. Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. — Ты нормальный? — какая-то девочка закричала, смотря на сломанную руку, которая выглядела просто ужасно. — Я буду ему слать развивалки в больницу! — ответил японец, поднимая руку, тем самым прощаясь с компашкой, заходя обратно в школу. Даже если Вонги и попытается что-то доказать, то всем будет плевать на него. Отец точно не вступится за блондина — наоборот, попытается отвязаться от него, а какой-то маленький суд даже и не возьмется за такое дело. Закон глуп, и это прекрасно.

^••^

Туалет, на удивление, был пустым. Не считая стоящего возле раковины Сону, который с закрытыми глазами держал руки под горячей водой, от которой даже шел пар. — Вау, тут есть горячая вода? — не веря своим глазам, спросил Рики, заставляя Кима подпрыгнуть от неожиданного прихода. — Ты что тут забыл? Странный вопрос, особенно считая, что они сейчас стоят в туалете. — Руки помыть, а то слегка испачкал, — попытался улыбнуться японец, подходя к соседней раковине и открывая воду. И вправду есть горячая вода. — Что это ты делал? — Да так, — не желая отвечать на вопрос, ответил Рики. — Ты, кстати, можешь не искать Вонги, он мне сказал, что уехал. Удивление на лице Сону сменилось на некую неуверенность. — Я думаю, его еще долго не будет, — добавил Нишимура. — Куда он уехал? — В санаторий. Ну знаешь, полечится, водички попьет, подумает о жизни, погуляет на природе и поест с ложечки, — на последнем предположении о том, что он будет делать, Нишимура прикусил язык. Наверное, немного лишнего ляпнул. — Почему мне кажется, что здесь что-то не чисто? — Ким закрыл воду, смотря со злостью на Рики. — Потому что ты параноик?

^••^

После уроков, когда Рики шел домой усталым, его внимание привлекла одна спина, которая шла прямиком к автобусной остановке. Да, японец уже знает где что. Догнав старосту, Нишимура прошептал «бу», опять смотря, как Ким разворачивается, испуганно смотря на японца. — Тебя так легко напугать, знал? — улыбнулся Нишимура, смотря на уже разозлившегося Сону. — Что тебе уже надо? — топая ногой, показывая свою грусть от этой встречи, проныл Ким. — Как не Вонги, так ты. — Не сравнивай меня с ним, я не собираюсь тебя бить. — Ну не ты, так кто-то другой. — Поверь, больше тебя никто не захочет бить. — Ты меня напугал только ради этого? — пытаясь отойти от темы, спросил Ким, пропуская слова японца мимо ушей. Дружки Вонги точно когда-то да отыграются на нем, это лишь вопрос времени. — Нет, хотел с тобой поехать. Глаза Сону расширились, выдавая его шок. — Ты даже не знаешь, куда я еду. — Ну если ты не едешь к родственникам, то я могу с тобой. — Если бы я ехал к родственникам, то у меня был бы с собой пистолет. — Тогда я с тобой? — с детской надеждой в глазах прошептал Нишимура. Он уже три дня сидит дома и выходит только в школу, если староста ему покажет что-то новое, он будет только рад. — Идем. Они пришли на какую-то забытую всем миром остановку, где была лишь одна старая лавочка и обрисованный знак автобусной остановки. Несмотря на ужасный вид, Рики рассматривал все с удовольствием. Он впервые будет ехать на автобусе. — Только у меня нет проездного, — мило улыбнулся Нишимура, садясь рядом с серьезным Сону. — Блять. — Что? — У меня только четыре поездки. Тебе повезло, но потом мне отдашь за это деньги, я не готов так тратиться на тебя. — Как недружелюбно с твоей стороны. — Ты меня засосал в подсобке, это тоже было немного недружелюбно. На это японец предпочел промолчать. Ну поцеловал и поцеловал, с кем не бывает, тем более Рики не просто так засосал, а по делу. Как только старый автобус с номером 25 подъехал к автобусной остановке или же ее остаткам, Ким выдохнул, радуясь, что на этот раз он не ждал полчаса, в то время как Нишимура с интересом разглядывал уже убитый автобус, в котором сидел грустный водитель и бабушки. Ким заплатил, поэтому японец с детской радостью в глазах смотрел на то, как они едут. Если бы ноги были чуть короче, он бы обязательно махал ими в воздухе, а так он просто прижался к окну, не обращая внимания на непонимающий взгляд Кима. — А куда мы едем? — только сейчас японец решил задать этот вопрос, смотря на то, как они медленно выезжают из района, проезжая серые улицы. — У нас ходят только два автобуса. Один — на свалку, второй — в парк. Спрашивать больше Рики не хотел, и так понятно, что они едут в парк. Неужели они погуляют в зеленом парке, радуясь этой жизни, забывая про математичку? Какого хрена этот автобус затормозил у свалки — вот что крутилось в голове Нишимуры, пока он смотрел на уезжающий гроб на колесиках. — А где парк? — приподнял бровь Рики, смотря на то, как Сону заходит в ржавые ворота, вокруг которых лежит много металла и старой мебели. — Какой парк? Мне надо было к свалке. Твою мать. — Подожди-подожди, — догнал старосту Нишимура, слегка прижимаясь к нему, боясь запачкаться. Много грязи и крыс. Главное — сейчас бомжа какого-то не встретить. — А нахрена тебе сюда? — если он сейчас скажет, что приехал собрать какую-то эстетичную херню, японец выстрелит себе в голову. — Да подожди ты, — слева послышалось долгое мяуканье, заставляя Сону притормозить, слегка улыбаясь и уходя налево, заставляя Рики испугаться и побежать за ним, держать за рукав Кима. — Коты? — как только из коробки показалась морда светло-серого кота с огромными зелеными глазами, спросил Нишимура. — Кошка, — кивнул Ким, присаживаясь и насыпая в розовую миску какую-то еду для котов. Пока кошка разглядывала японца, который стоял с ужасом на лице, боясь дышать этим воздухом, то из коробки вылезли котята. — Ты откуда вообще про них узнал? — смотря на четверых котят, спросил Рики. — Мой сосед держал эту кошку у себя, но потом, когда понял, что она беременна, выкинул. Местные бомжи забрали ее сюда, а узнал я от того же соседа. Случайно подслушал его разговор с какой-то бабушкой, — пожал плечами Ким, беря черную миску в руки и выливая воду, наливая новую, пока кошка неуверенно начала есть. — Я бы забрал их домой, да вот только мама против. Поэтому кормлю их. — В приют не думал отдать? — как только один из котят полез к ногам Нишимуры, он отошел. Никогда не любил блохастых, будь это единороги или же приземленные коты. — В приюте я не уверен, что с ними будет все нормально. Ну да, логичнее же заставлять их жить на помойке, не боясь бомжей, наркош и алкоголиков, которые по приколу могут убить животных. — Твое право, — спорить не было смысла, ведь Сону не переспоришь, Рики это понял после трех дней, проведенных в одном классе. — Мне учительница рассказала, что Вонги руку сломал, — как бы невзначай произнес Ким, гладя костяшками пальцев кошку. — Ужасно, — наигранно сказал Нишимура. — И как это он так неаккуратно? — Что-то мне подсказывает, что в этой истории что-то не чисто, — Сону врет. Он прекрасно знает, из-за чего Пак сломал руку, а точнее — кто сломал ему руку. — Упал, наверное, неаккуратно, жалко его, конечно. В последний раз видел его перед тем, как пойти в туалет, он был таким радостным, — крик блондина эхом отбился в ушах. — Сказала еще, что месяца два его точно не будет, перелом серьезный. Японец с прекрасно сыгранным удивлением на лице смотрел на старосту, который затылком чувствовал взгляд парня, не прекращая гладить кошку. — Ты любишь животных? — решил отойти от темы Рики, пытаясь сдержать улыбку от понимания того, что больше этого милого старосту никто не тронет. Тем лучше. — Колибри люблю, — улыбка впервые украсила лицо Кима. — Но, наверное, увижу их в другой жизни. Увидишь колибри.

^••^

Прошел месяц. За это время Нишимура стал намного ближе к Сону, который часто показывает японцу что-то интересное. К примеру, вчера они смотрели за игрой двух наркоманов в покер, которые пытались обыграть друг друга, после чего началась драка. Джеюн много раз спасал Рики от учительниц, давая ему списать, в свою очередь, Рики подарил Шиму брендовое худи, от которого у Джеюна снесло крышу. Пару раз Ким орал на японца из-за опозданий, но после милой улыбки Нишимуры староста успокаивался. Отец же, в свою очередь, пообещал ему сегодня пригнать машину, которую тот попросил покататься на день. Ездить ему некуда, но сегодня были особенные планы. Старик начал горделиво смотреть на сына, теперь не обращая внимания на его острые словечки. Пару раз Нишимура даже извинился, заставляя отца удивиться. Про Вонги ничего не известно, отец примял это дело, выставляя за несчастный случай, а класс поверил. Не считая, конечно, друзей блондина, которые со страхом в глазах провожают Рики, который хвостиком бегает за Сону, веселя того. Из школы он ушел раньше, уходя с последнего урока, делая вид, будто ему плохо. Сегодня староста должен опять ехать на свалку, поэтому ему надо приготовиться. Как только время отбило сорок пять минут, обозначая, что урок окончен, Нишимура подождал минут десять, выбегая из квартиры и заводя машину, смотря на недопитый виски. Пару секунд поразмыслив, он выкинул бутылку в окно, уезжая из двора, замечая удивленные взгляды людей, когда он проезжает мимо них. На остановке как всегда сидел Сону, одиноко махающий ногами в воздухе, ожидающий автобус. Как только возле него остановился спорткар, он немного завис. Приспустив окно с пассажирской стороны, Нишимура снова улыбнулся, не обращая внимания на шокированный взгляд Сону. — Залезай давай, хочу тебе кое-что показать, — хоть на дороге и было мало машин, но все равно надо было спешить. Староста, все еще находясь в шокированном состоянии, аккуратно открыл дверь машины, садясь и так же аккуратно ее закрывая. — Ты… — хотелось сказать что-то еще, но все слова пропали в глотке. Поэтому Ким только осматривался по сторонам, даже не замечая того, что они поехали в обратную сторону. — Моя малышка, — с нежностью погладил руль Нишимура. — Нравится? — надежда в голосе выдала радость парня. Он рад, что у Сону такая реакция. — Сколько она стоит? — аккуратно проводя пальцем по обшивке двери, прошептал Ким. — Немало. — Так ты и вправду богатенький сынок? — с некой грустью в глазах спросил Сону. — Это что-то меняет? Я все тот же Нишимура Рики, — виновато произнес японец, разворачиваясь направо. — Не меняет, просто открывает мне глаза на некоторые вещи. — К примеру? — Ты странно реагировал на автобус, а еще у меня после нашей поездки добавилось сто поездок. — Это моя благодарность за твои две потраченные, — поклонился головой Рики, с улыбкой смотря на дорогу. — Куда мы едем? — Ты ведь хотел увидеть колибри. А я знаю, где мы сможем посмотреть на твоих пташек. Глаза старосты засветились. — Ты шутишь? — прикрывая рот от радости, прикрикнул Сону, сразу забывая про все обиды, а особенно про украденный кусок хлеба в столовой: пока Ким отвернулся, Нишимура стащил хлеб, кладя на его место апельсин. И Сону было все равно, что апельсин круче хлеба. Он хотел этот засохший кусок, а голодный рот забрал его. — Не-а, — улыбаясь и мотая головой, произнес Нишимура. — Пристегнись, кстати.

^••^

Огромная оранжерея встретила их сладким запахом цветов. Уже было темновато, поэтому работники включили свет. Вдалеке были видны яркие пташки, которые садятся на цветки. Все они были разной окраски. Сону припрыгнул, хватая Рики за рубашку, подбегая к ним, с радостью в глазах смотря на колибри и сжимая рукав японца, который с улыбкой смотрел то на птиц, то на Кима. — Какие они красивые, — завороженно ответил Сону, смотря на колибри, которые летают вокруг. Стеклянное здание пропускало лишь темноту, поэтому огромные лампы давали холодный свет, делая птиц более красивыми. — Я угадал с подарком? — спросил Нишимура, смотря на Сону через волосы, ведь наклонил голову налево. — С каким подарком? — недоверчиво спросил Ким, немного щуря глаза, ожидая подвоха. — Мне просто захотелось сделать тебе подарок. Нельзя? — Друзья не делают такие подарки. — А если я не хочу быть просто другом? — мимо них пролетела колибри, но удивленный Сону даже не заметил этого: он смотрел только на японца, который в свою очередь начал наклоняться ближе к Киму. — Меня уже никто не бьет, — прошептал Сону, вспоминая их первый поцелуй, про который они уже забыли. — Я знаю, — улыбнулся Нишимура, аккуратно касаясь своими губами его. Все как тогда, в подсобке, но теперь Рики этого хочет. — Потому что больше никто тебя не тронет, — в губы прошептал он, заставляя Кима закрыть глаза, поддаваясь вперед. Видимо, не только японец этого хочет. Пальцы японца запутались в волосах Сону, он тянул черные и такие мягкие патлы Кима, пока они пытались съесть друг друга. Колибри кружили рядом, пока ноздри забивались цветочным запахом, но все равно губы старосты самые сладкие. Только сейчас, когда губы уже болят от поцелуев, Нишимура понял, что вот оно — счастье. — Как-то это не по-дружески, — посмеялся Рики, слегка отодвигаясь от старосты. — Заткнись и жри меня дальше. Не это ли хэппи-энд?