Докажи свою опасность

Черный спорт-кар прорезает ночной воздух. Холодный свет фар освещал пустую трассу за городом, вокруг которой только поле и билборды, которые гласят, как правило, что на них могла быть ваша реклама. Музыка в салоне бьет по ушам, заставляя парня за рулем прокричать веселое «е-е», поднимая правую свободную от руля руку с алкоголем вверх настолько, насколько это позволяет салон новенького McLaren 720s. Бутылка элитного виски, купленного в баре клуба, из которого семнадцатилетний японец сейчас едет, потихоньку исчезает. Неожиданно в глаза бросается один из билбордов, на белом фоне которого черными буквами было написано «Нишимура Рики», заставляя парня затормозить, снижая скорость до девяноста. На следующем было многообещающее «Возьмись за голову!». Дорогой отец даже не знает, что он и так завтра возьмется за голову, но только далеко не от просветления, а от лишней бутылки. — Папа-папа, — цокнул японец, слегка посмеиваясь и делая очередной глоток виски, опять надавливая на педаль газа, слыша приятное урчание мотора, которое перебивает даже громкую клубную музыку. Вибрация на соседнем сидении заставила Рики бросить взгляд на свой яблочный огрызок последней модели, проклиная Стивена Джобса за то, что придумал такую вещь, как «удобно звонить». Снизив громкость музыки до того уровня, когда стекла не трясутся, и взяв телефон в руки, слегка охая от того, как машину занесло из-за убранной руки с руля, Нишимура нажал «ответить». — Знаешь, если бы ты поставил проституток в бикини рядом с дорогой и дал им плакаты, то я бы обратил больше внимания, — начал парень, не обращая внимания на усталый выдох на той стороне трубки. — Неужели ты не смог найти красивых девочек в своем борделе? Обижаешь, папуля, — хмыкнул парень, разгоняясь до заветной отметки в сто восемьдесят километров. — Ты мне обещал взяться за голову, а сейчас мне опять звонят с клуба и говорят, что ты в который раз наехал на кусты, сбив одного охранника, — грубый голос отца заставил парня зависнуть. — Так это охранник был? — пьяный смешок разбил минуту молчания. — А я-то думаю, не может куст быть таким ощутимым при ударе. Ну передай ему мои поздравления, что выжил, раз смог сказать, кто его сбил. Нишимура предпочитает упустить тот факт, что врет отцу, будто возьмется за голову уже второй год. На самом деле он часто берется за голову, правда за ту, которая немного ниже пупка. — Завтра чтобы был у меня. И, пожалуйста, без твоих приколов, — Нишимура хмыкнул, вспоминая тот случай, когда ввалился в кабинет его отца после хорошей попойки, и вся загвоздка заключалась в том, что у старшего было собрание. Дальше вспоминать не хочется — хочется повторить. — Обязательно, — скинув трубку и кинув телефон на заднее сидение машины, он прибавил громкости. Видимо, папуля хочет опять рассказать ему, как жить, используя кулаки. Ох уж эти теплые воспоминания с детства. Майкл Джексон с динамиков орет о том, какой он плохой и что всему бы миру знать о его поганой натуре, пока Нишимура наконец расслабляется в сидении, ставя полупустую бутылку в специальный разъем возле ручника. Каким бы пьяным он ни был, водить адекватно машину у него в крови. Отец начинал свой бизнес с обычных перевозок наркоты и ни разу не попадался в руки к ментам с огромными поставками. А потом в его руки попали бордель, немало лабораторий, начиная от подпольных, заканчивая профессиональными медицинскими, где доктора, которые не читают на ночь «клятву Гиппократа», готовят головосносительные препараты. Вот так и вышло, что Нишимура Рики — сын от какой-то залетной проститутки — в итоге станет наследником этого полностью законного бизнеса. Закон и вправду глуп. Никакая арендаторская компания за год не получает сумму, которую получает его отец за месяц. Хотя эта глупость очень часто играет на руку. Поэтому слать районному суду детские развивалки он перестал еще год назад, понимая, что им только витамины для собак помогут. А Рики предпочитает тратиться на более веселые витамины.

^••^

Голова действительно разрывается на мелкие кусочки. Проснулся парень только в час дня, еще двадцать минут вспоминая, сколько ему лет, какой рост и как его зовут. В итоге вспомнил все, кроме вчерашнего дня. Вспомнил даже состав демозорфина, а также шутку про чебурашку. Откусанное яблоко опять позвонило, заставляя Нишимуру взвыть от этой вибрации на стеклянном журнальном столике возле кровати. Потянувшись к пачке сигарет с каким-то ребенком на упаковке, ведь ему не похуй на здоровье и он уж точно не залетит, он достал одну, прикусывая фильтр зубами, и, выдыхая от непрекращающейся вибрации, он поднял трубку, отвечая закрытым ртом «да». — Долго мне тебя ждать? — голос отца заставил еще сильнее выдохнуть. Облокачиваясь правой рукой на кровать и опуская голову назад, закрывая глаза, он думал лишь о том, что опять потерял где-то свою зажигалку. — У меня сегодня не приемный день, — удивляясь настолько низкому голосу, он открыл глаза, пытаясь поймать языком сигарету, которая все-таки упала на его ноги, укрытые черным одеялом. — Позвоните моей секретарше и запишитесь на другой день, — хрустя шеей, посмеялся Нишимура. — Повторяю: на другой день, а не по моему лицу. — У тебя есть полчаса. Трубку скинули, заставляя японца взвыть, все-таки находя зажигалку под столиком и закуривая. Выпускает дым и смотрит на город с панорамных окон. — Как я его люблю, — мысленно матеря отца, прошептал Нишимура. В машине он нашел недопитый виски, и вчерашний день — а точнее, ночь — начал понемногу всплывать в памяти. Дорога, билборд, отец, проститутки, злость. И при чем тут проститутки? Доехав до огромного стеклянного здания, которое отбивало лучи слишком яркого солнца, Рики скривился. Даже очки Prada не помогают уберечь такие чувствительные после вчерашней пьянки глаза. Голова все так же трещит, прося хоть какую-то таблетку, а телефон все так же бесит, стягивая карман обычной черной зипки вниз. Буквально влетев в холл, где важные охранники с лицами камней смотрят, чтобы сюда не ходили журналисты и другие приверженцы справедливости, Нишимура помахал старому охраннику, которого пора бы уже уволить, но он с газетой — это единственное что-то доброе в этой империи веселья и крови. Остальные машины-убийцы, а точнее сказать, живые щиты, лишь кивнули, приветствуя всем известного Нишимуру-младшего, которому сейчас хочется лишь двух вещей: добраться до секретарши и получить свой заветный аспирин. Лифт, наверное, запотел от этого перегара парня. Как хорошо, что ехал он один, никто по крайней мере не отравился в этой газовой камере на железных тросах. Последний этаж с красивой цифрой сорок встретил парня криками отца на секретаршу, которая, видимо, снова насыпала на две песчинки больше сахара, чем положено. Девушки не оказалось на своем месте, поэтому да, мысль Рики оказалась верной. Орут на девчонку, которая старше его на лет пять. Жалко бедолагу, спасать надо. Открыв двери, Нишимура зашел плавной походкой в светлое помещение, садясь на диванчик и смотря на развернувшуюся перед ним сцену. Он, конечно, знал, что ходит тихо, но чтобы отец его не заметил, смотря прямо в его сторону, — это прорыв. — Жизель, — младший обратился к напуганной девушке, которая подскочила, когда услышала сзади свое имя. — Солнце моё, я буду тебе премного благодарен, если ты принесёшь мне аспирин, — девушка быстро кивнула, выбегая из кабинета. Она неглупая, прекрасно понимает, что Рики мало того что будет благодарен, так еще и спасет её от гнева босса. — Руководишь моими людьми, — ослабил галстук отец, откидываясь на спинку кресла и смотря прямо на сына, пытаясь разглядеть его глаза через солнцезащитные очки. — Может, снимешь очки, когда я с тобой разговариваю? — Предпочитаю видеть твоё лицо в затемненном режиме, — совершенно спокойно ответил парень, смотря через отца прямо на соседнее здание, которое также принадлежит им. У старика паранойя, поэтому и выкупил все соседние здания. — В наших делах прямолинейности не любят. — Поэтому у меня в детстве постоянно был сломан нос, — все свое детство парень проходил с ушибами и синяками, пока в заветные тринадцать лет не ударил отца в ответ, заставляя того усмехнуться. То радостное «наконец-то» он запомнил на всю жизнь. — Ты вырос слишком неконтролируемым. Это моя вина, — устало произнёс старший, сжимая глаза до звёздочек перед ними. — Ну кто ж виноват, что ты в подростковые годы не читал про силу презервативов, — слегка посмеялся парень, сжимая руки в карманах в кулаки. В этот раз отец не назвал его ошибкой. Что случилось? — Ты никак не можешь взяться за голову и понять, что то, что тебя ждёт, серьезней твоих гулянок, — Нишимура закатил глаза, и, хвала небесам, отец этого не увидел из-за очков. — Поэтому я буду воспитывать тебя по-другому, — неужели его снова отправят в подвал на два дня без еды и воды, пока вокруг будут валяться трупы? О нет, некрофилией он не собирается страдать. — Ты сейчас отдаешь мне все свои карточки кроме одной, решай сам, какую ты оставишь, — лицо Рики впервые приобрело какой-то оттенок эмоции. Удивление сменилось весельем. — Ты прочитал ту статейку про то, как правильно воспитывать избалованных детей? — Быстро достал свои карточки и положил их на стол, — парень достал черный кожаный кошелек, который выглядит потертым, но расстаться с ним он никак не может. Это первый подарок отца, который он помнит. Положив на стол пять карточек, оставляя лишь одну, и смотря на наличку, он кинул вопросительный взгляд на родителя. — Наличку оставь, — парень кивнул, закрыв кошелек и положил его в карманы джинс. В кабинет влетела секретарша, неся на подносе две белые таблетки и стакан воды. Храни её небеса. — Чтобы я без тебя делал, — поблагодарил он её, выпивая таблетки и ставя пустой стакан обратно, заставляя ту поклониться и выйти, снова оставляя двух родных врагов вместе. — Итак, — скрестив ноги, Нишимура посмотрел на отца, — что же еще ты вычитал на том форуме? — Ты переедешь в другой район и пойдешь в другую школу, — понятно. От него просто избавляются, выкидывают во взрослую жизнь, так сказать. — Школа самая обычная, государственная, — Рики удивился, хмыкая. Он-то в свою элитную не ходит, просто приходя и списывая у кого-то, даже на экзаменах. — А если не буду? — За каждую неделю, что ты там будешь учиться, ты будешь получать деньги, считай, твоя работа, — так вот где собака зарыта. — Если ты решишь меня обмануть, я все узнаю. Директор — мой человек, который не поведется на твою харизму. Машину ты также оставишь у себя в гараже. Можешь попросить только одно желание, которое я исполню. — В крестную фею заделался? — ухмыльнулся Нишимура, облизывая языком зубы. — Я повторюсь: что ты хочешь. — Дай мне нормальную квартиру, которая будет примерно как моя. — Район бедный, криминал там зашкаливает, поэтому двухэтажную квартиру с бассейном на крыше не жди. А отец не промах, додумался до этого и посчитал все детали. Заставляет удивиться. Это впервые такое — когда отец так детально продумал наказание. — Чистой и современной двушки мне будет достаточно, — пожал плечами парень, понимая, что надо обязательно забрать с собой свою плазму. — Что по деньгам? Платить сколько будешь? — Если проходишь всю неделю, не пропуская уроки, то сто баксов на твоей карточке в конце пятницы будет. Неплохо. Сто баксов на неделю. Если взять в учет еще то, что район бедный, цены на продукты не должны зашкаливать, то все пройдёт как по маслу. — Сколько это будет? — Два месяца. Твою мать. — И что, мне ходить в брендовых шмотках по школе, где учителя донашивают за бабушками своими? — обновлять гардероб он не согласен. У него много брендовых вещей, но также много и не очень крутых. Обычные штаны и футболка точно найдутся, но не всегда же в них гонять. — По легенде ты детдомовский парень, который увидел что-то лишнее в семье, которую убили, за что тебя усыновили богатые люди и отослали подальше от себя. В принципе легенда не очень-то отличается от реальности. — Это ты придумал? Не думал начать книги писать? Стивен Кинг постыдится своих хорроров и уйдёт с рынка. Молчание со стороны отца насмешило. — А хотя не, не надо, я еще не дочитал «Побег из Шоушенка». Клоун переезжает в цирк, где каждый алкаш может его обокрасть. Так даже интереснее.

^••^

Через два дня Рики уже сидел в своей новой квартире и, развалившись на новом кожаном диване белого цвета, смотрел на плазму, которая висела на однотонных бежевых обоях. Квартира оказалась той самой простой, но современной двушкой, в которой не было столько прелестей, как в его старой квартире, но тоже неплохо. Все чисто, убрано, светло и тепло. Жить можно. Правда, ванна могла быть побольше, но ладно, потерпеть можно. Телефон в который раз завибрировал, заставляя Рики равно выдохнуть и посмотреть на сообщение от незнакомого номера. Сообщение гласило лишь краткое: «Приветствую, я староста класса, в котором ты новенький. Вот расписание, завтра ждём тебя на уроках. Хорошего дня». — Даже придраться не за что, — прошептал Рики, падая на диван и читая расписание. Семь уроков каждый день и восемь в четверг. Надо было спросить у отца, что он получит, если прогуляет один день. Еще раз прочитав сообщение от старосты, Нишимура хмыкнул, открывая аватарку и смотря на нечто розовое и круглое. Покемон. Староста поставил покемона вместо себя, неужто страшненький? Проснулся он от звонка. Решил поспать днем, подготовиться ментально к семи урокам четыре дня в неделю и к восьми урокам один день. И ладно, если бы звонок телефонный, так нет же — какой-то умник звонил в дверь, не прекращая бить по его мозгам. Сонно похромав к двери, он открыл её, не смотря в глазок, что было огромнейшей ошибкой. На пороге стоял какой-то низкий мужчина, который весил, дай господь бог, килограмм сорок. Грязные вещи и затекшие глаза. Знакомое выражение лица заставило Рики хмыкнуть, одновременно зевая, — так это он так выглядит, когда хорошо погуляет? — И чем же я могу вам помочь, потерянный ребенок мумии? — прислонившись к дверному проёму, спросил Нишимура, не скрывая улыбки веселья. — Парень… — прошептал алкаш, смотря на японца заплывшими глазами. — Новенький… — добавил он. — Денег дай. — Да что ж ты так скромно, давай сразу квартиру перепишу. Неожиданно мужчина достал старый ржавый ножик с кармана. Ножи могут ржаветь? — Говорю: денег дай, — Рики закатил глаза, смотря на эти дрожащие руки, держащие даже не холодное оружие. Нишимура зевнул, кивнул и потянулся к заднему карману домашних штанов, доставая оттуда пистолет, приставляя его к голове мужчины, у которого впервые открылись по-адекватному глаза. — А я говорю: херней не страдай и гуляй отсюда, — снимая предохранитель с массивного пистолета, ответил японец. Стрелять он точно не будет. Отец всегда ему говорил, что бить и стрелять в тех, кого и так уже обидела жизнь, не очень культурно, но ведь напугать никто не запрещал. Подняв руки вверх, выронив нож, мужчина покашлял, уходя спиной назад и поднимаясь наверх, не сводя взгляда от скучающего Нишимуры, который держит пистолет ровно до того момента, пока мужик не спрячется. Опустив взгляд на «оружие», которое мужчина выпустил из рук, Рики выдохнул. Даже в руки страшно брать. Подтолкнув ржавый металл тапком к лестнице, заставляя того грохнуться на первый этаж, он улыбнулся. Даже дня тут не прошло, а сразу приключения. Вот это жизнь у него будет.

^••^

Утро началось, на удивление, спокойно. Никто не звонит, не будит и не требует денег. Удивительное утро. Школа находилась не так далеко от дома, достаточно было пройти два провода с кроссовками, чтобы прийти к серой трехэтажной школе. Люди вокруг школы были такими же серыми: то ли от усталости, то ли от тех самых кроссовок на проводах. Радует только одно: в этой школе можно ходить как тебе вздумается, никакого дресс-кода, которого Рики, конечно же, не придерживался в своей старой школе. Поэтому сегодня он в черных джинсах и какой-то очень растянутой бежевой рубашке. Его любимые солнцезащитные очки остались дома, потому что в этом районе даже солнце не светит. Хотя по прогнозу обещали. Когда Нишимура попал в главный коридор, в который его выплюнул главный вход, то пять раз успел обматерить отца и свою жизнь. Деревянный пол потрескался, отчего неприятно скрипит, какие-то плакаты на убитых белых стенах, которые рассказывали о вреде курения и алкоголя, грустные учителя за восемьдесят и уже набуханные ученики. Походу, плакаты тут существуют как туалетная бумага. Если бы не аромат перегара, то японец и не понял бы, чего все такие серые. Стоять на одном месте нельзя, надо идти с толпой, вдруг случайно выйдет к своему классу. Не успел он сделать и трех шагов, как его кто-то взял за рубашку и потянул назад, заставляя выругаться и чуть ли не упасть, смотря на полностью спокойного черноволосого парня с белой кожей и странным разрезом глаз. Он лиса что ли? — Ты че, вообще оху… — договорить ему не дали, показывая рукой чтобы он заткнулся, смыкая большой палец с остальными. — Я Ким Сону — староста класса, где ты новенький, — мозг Нишимуры взорвался, он это услышал по характерному шлепку. Хотя маты сзади него говорили о том, что это просто какой-то человек упал. В его старом классе старостой был двухметровый шкаф, которого боялся весь класс, зная, что он свернет тебя в рог, если ты не придешь на экзамен, из-за чего Нишимура всегда приходил на контрольные. А этот… Ну даже слов нет, чтобы описать, кто это. Милый парень, который ниже его, постоянно убирает пряди волос с лица и смотрит на проходящих мимо людей как на дерьмо? Да, именно он. Вот что он может сделать? — Пиздец, — мат на японском сам выскочил, показывая радость парня, на что так названный Ким Сону закатил глаза, опять хватая его за рубашку и ведя куда-то. А точнее, направо, в большой и светлый коридор, который выглядел чуть приятней главного холла. — Значит смотри, — начал Сону, ведя удивленного парня за собой и поднимая руку. Это движение напомнило Рики некоторых гламурных дам с чихуахуа, и самое веселое в этой ситуации то, что чихуахуа на поводке — Нишимура. — Если прогуливаешь, то на следующий день я жду письменное объяснение, почему тебя не было на уроках, — Ким остановился. — Мне все равно, от руки, ноги, принтера, родителя, собаки — главное, чтобы было. Потому что объясняюсь перед нашей кикимо… классной руководительницей именно я. Сону бы мог так продолжать вечность, японец уверен, но девочка, что бежала к ним навстречу, пока они поднимаются по лестнице, заставила его остановиться. — У тебя есть время до завтра, не сдашь проект — я сдам твою душу директору, — быстро пролепетал парень, заставляя девчонку затормозить и посмотреть на Сону с испугом в глазах. — Ну вот и решили. Этот староста ему напоминает того самого крольчонка с мультфильма «Тайная жизнь домашних животных» — такой же милый и ненормальный. — Если твоя голова настолько тяжелая, что не может понять элементарного, — обратился он снова к японцу, которому остаётся лишь тихо идти за ним, спрятав руки в карман и осматривая учеников, пропуская его слова через уши. — То объясню проще: пропускать — хреново, ведь влетит от меня и от классной руководительницы, и уж прости, но долго ты у нас после такого не задержишься, — глаза Рики округлились, впервые приобретая заинтересованный вид. — Было бы славно, — прошептал Нишимура, на что Ким продолжал рассказывать свои правила, неожиданно тормозя на втором этаже возле какого-то кабинета. — Правда, я не понимаю, зачем ты мне это объясняешь, если я даже не знаю, где кабинет? — Как не знаешь? — бровь старосты поднялась вверх, выдавая его непонимание. — А это что? — большой палец левой руки показал на кабинет со старой деревянной дверью и золотой табличкой, которая гласила: «Кабинет корейского языка и литературы». — Староста не умеет читать? — Хомяк, это твой кабинет, — пренебрежительно кинул Сону. Видимо, он не очень любит встречать новеньких. — Теперь у тебя два варианта: или ты сейчас идешь и сам знакомишься с одноклассниками, или ждешь учителя, который тебя представит. Я ухожу, мой номер у тебя есть, удачи. Всё. Как всегда кратко и ясно. Даже придраться не к чему. Сону буквально улетел, убегая куда-то вперёд и набирая что-то в телефоне. Была не была. Рука потянула дверь, заставляя ту открыться внутрь класса, резкий шум оглушил парня, а летящий вазон заставил его отойти назад, слегка удивляясь резкому удару глины о дерево и разлетевшейся земле с убитым цветком. В него кинули горшок с цветком? Посвящение, наверное. — А мы подружимся, — только и сказал парень, осматривая все так же веселящийся класс, где некоторые танцуют на парте, пока другие играют в карты. Осмотрев класс, который все никак не хотел успокаиваться, Нишимура понял, что сегодня ему спокойное приветствие с одноклассниками точно не светит. Поэтому он начал осматривать парты, ища какую-то свободную. В глаза бросилась последняя парта возле стены, за которой сидел парень в наушниках и спал. Возле него не было никаких вещей, и соседний стульчик был не занят, поэтому пока что он пойдет к нему. На крайний случай сядет возле двери на коврике. Как только японец подошел к парте и слегка постучал по ней, то парень подскочил, смотря по сторонам испуганным взглядом, пока в итоге не наткнулся на совершенно спокойного Рики. — Занято? — получив отрицательное мотание головой, он кивнул, присев рядом и откидываясь на стульчик, не обращая внимания на удивленный взгляд нового соседа. — Рики. — Джеюн, — они пожали друг другу руки, что заставило Нишимуру слегка удивиться. Раньше на его вытянутую руку смотрели как на инопланетянина, предпочитая кланяться, а тут пожали. — И часто у вас тут такое? — Рики взглядом указал на лежащий на полу вазон, смотря, как его новый «друг» слегка привстал, смотря на пол. — Что именно? — Летающие вазоны. — А, это последний, — улыбнулся Джеюн, головой кивая назад, заставляя Рики посмотреть на совершенно пустой шкаф, в котором однозначно когда-то стояли вазоны. — Тебя наверное с училкой перепутали, поэтому и пульнули. — Говоришь так, как будто ты тоже это проходил. — Тут все это проходили, правда, не каждому так везло уклониться, — подмигнул Джеюн. — Вот на этом месте, — кивнув на место, где сидит Рики, сказал он. — Раньше сидел парень, который не уклонился. В класс влетел уже знакомый староста, за которым расслабленной походкой зашел незнакомый парень. Он был блондином, выше Сону и с грозным взглядом, скорее напоминающего сидящего срок мужика, нежели школьника. — Приперся… — прошептал Джеюн, натягивая капюшон и опять падая на парту, будто пытаясь скрыться. А Нишимуре только и остаётся, что думать, о ком из этих двух он говорил. Сону сел за вторую парту возле окна, пока тот зек выбрал третью по середине. Старосте пришло сообщение, на которое он ответил, после чего тот блондин встал и направился к Рики. Так наш староста докладывает о всем дерьме этому блондину? Интересно получается. — Господа! — незнакомый парень прикрикнул, из-за чего класс резко заткнулся. Руки блондина были подняты вверх, а в глазах играл совершенно не адекватный огонёк. Все обратили внимание на него — все, кроме Кима: он сидел все так же в телефоне, не обращая ни на что внимание. — А как это мы так пропустили новенького? Нишимура проглотил не очень дружелюбную просьбу отойти от парты, где он сидит, потому что этот человек выглядит как ненормальный. — Как это пропустили? А горшок в меня просто так пульнули? — скрыть ухмылку получилось сложно, на что блондин рассмеялся, поворачиваясь к классу и показывая на японца пальцем. Как только почти что черные глаза снова метнулись к Нишимуре, то лицо приобрело более суровый вид. — Может, ты встанешь, а то с тобой тут человек разговаривает, — блондин наклонился, смотря прямо в глаза расслабленному Нишимуре. — Так, может, ты просто сядешь и на этом порешаем? — с передних парт послышалось «у-у», которое не обещало ничего хорошего. — Или тебе сидеть тяжело? — недвусмысленная фраза заставила даже Сону отвлечься от телефона, что кинул испуганный взгляд на японца. Неужели староста кого-то боится? Лицо незнакомца на секунду скривилось, показывая его злость, однако протянутая рука говорила о другом. — Пак Вонги. Нишимуре оставалось лишь пожать плечами, вытаскивая руку с кармана и пожимая руку Вонги, и улыбнуться. — Нишимура Рики. Лицо блондина стало насмешливым, а рука оторвалась от пожатия, как от крысы. Интересная реакция, ничего не сказать. — Моему бате какой-то умник постоянно слал детские развивалки и подписывал их «от Нишимуры» с подмигивающей скобкой. Не твоих братков случайно работа? — глаза японца раскрылись, впервые выражая какую-то эмоцию. Губы сомкнулись в тонкую линию, пытаясь сдержать смех. Джекпот. — Твой отец работает воспитателем в детском садике? — в голове крутилось лишь «скажи да». Потому что если перед Рики сейчас стоит сынок того самого судьи, который так старательно копает под них с отцом, то это или полный провал, или полный куш. — Мой отец — судья, — глаза Нишимуры закрылись, пытаясь не рассмеяться от ситуации на весь класс. Но в голову пришло другое. Если перед ним сейчас отродье такого уважаемого в политических кругах человека, то какого он забыл тут, в этой школе, где не делали ремонт от силы лет двадцать? — Повезло, у тебя, должно быть, очень хороший отец, — пытаясь говорить как можно холодней, ответил парень, полностью игнорируя взгляд Сону, который прожигал то его, то блондина. — И раз ты им так гордишься, то и быть он должен не последним человеком в стране. Мускул на щеке Вонги дернулся. Похоже, не самая приятная для него тема, но он сам начал. — Спрошу по-другому, — блондин наклонился так, будто лежал на парте. — Это ты тот самый Нишимура? — голос звучал тихо, опасно тихо. — Ты вообще знаешь, сколько Нишимур в Корее? — японец и сам не знает, но придумывать статистику будет. — Так вот, я знаю как минимум еще двух, один из которых мой родственник, — тут не сильно он соврал. Отца-то он знает. — Точно, — лицо Пака приобрело расслабленный вид. — Зачем тебе отсылать судье детские развивающие игры, — храни небеса тупость этого блондина. А отец говорил Рики, не присылай ты такую вещь такому человеку со своей фамилией. Ох уж эта подростковая глупость. Весь разговор за ними наблюдал весь класс, но Джеюн и Сону больше всех вникали в суть диалога. И если интерес нового знакомого Рики мог объяснить, то наблюдательность со стороны старосты — нет. Сону точно что-то крутит с этим сыночком влиятельного папаши, но что? — Ну, я ведь такой же обычный парень, как и ты. Рики также отослали от себя подальше, но Вонги об этом не узнает. Правда, японца отправили за поведение, а вот этот блондин выглядит как человек, который тут давно. Нишимура словил куш. Теперь главное — не отпустить его в дальнее плаванье, махая платочком на прощание.

^••^

Даже трех уроков не прошло, а Рики уже готов был достать пистолет и выстрелить себе в голову. Наверное, за один урок математики он придумал больше пыток, чем его отец за всю свою жизнь. Сейчас была химия, и он уже минут двадцать рубился в машинки. Да так тихо, что учительница даже не замечает этого. Ну, или не замечала… — Так, это у нас новенький там за последней партой? — прикрикнула она, заставляя японца от неожиданности подкинуть телефон и подпереть лицо рукой, пытаясь сделать вид, будто он её слышал. — Уважаемый… — ей понадобилось несколько секунд, чтобы прочитать его фамилию, — Нишимура, — названный кивнул, — что мы сейчас проходим? Взгляд Рики переместился на доску, которая вся была исписана формулами. На всех формулах было что-то написано — на всех, кроме одной, которая привлекла больше внимания, нежели остальные. — Экстази?.. — неуверенно спросил он, слегка улыбаясь, на что у учительницы что-то взорвалось. То ли мозг, то ли задний проход — он еще не разобрался. — Если да, то у вас там ошибка, — смотря на известную ему формулу C11H15NO2, в которой не было ошибки, но время ему потянуть надо. — Где? — отвернулась учительница, забывая про его прошлые слова. — Вы чё, реально экстази проходите? — шепотом спросил Рики, смотря на негативно отвечающего Джеюна, который смотрел за этим всем с раскрытыми глазами. — Молекулярную массу вычисляем, — ответил сосед, заставляя Нишимуру одними губами протянуть «а», снова возвращая свое внимание к учительнице. — Ой, то есть молекулярную массу узнаем, — почесал затылок японец, смотря теперь на застывшую в одной позе старушку. — Нет, простите, но я не силен в школьной химии. Сухие губы учительницы изобразили кривую улыбку. — А в какой тогда химии вы сильны? Кто-то с первых парт крикнул: — Да по его ответу и так понятно, — заставляя весь класс взорваться от смеха. Не смеялся только Рики, учительница и Сону, который сломал карандаш. Сидя возле кабинета директора, японец и правда не понимал, что он сказал не так. Практически девяноста процент формул были связаны с наркотиками, кто ж виноват, что они этого просто не замечали. — Это ж надо было такое придумать, — начал по новой заводиться Сону, которого отправили вместе с японцем к директору, чтобы они подождали классного руководителя. — Экстази, — нервно расчесывая переносицу повторил Ким. — Почему сразу придумал? — возмутился Рики, смотря на дергающийся глаз старосты. — Там реально было экстази, — с серьезным видом произнёс он. — Скажу больше: я еще две формулы наркотиков увидел. Я не виноват, что этого никто до меня не замечал. — Что ты, блять, еще заметил? — шепотом выругался Сону. — Может, ты заметил, что не надо так говорить? Или, может, ты заметил, что таким поведением ты выставляешь себя клоуном, а клоунов, по секрету, у нас не очень любят. — Клоунов любят везде, — по-доброму улыбнулся Нишимура, вводя Кима этим в ступор. — Да я и не пытаюсь им быть, я просто сказал то, что знаю, — пожал плечами парень. Дверь директора открылась, пропуская какую-то старую женщину, которая окинула парней, сидящих друг напротив друга, не очень дружелюбным взглядом. — Вас ждут, — с отвращением произнесла женщина, заставляя Нишимуру встать, смотря на то, как староста подлетает к нему и еле сдерживается, чтобы не ударить. Руки, которые Сону сжимает в кулаки, выдают его желание. — Если ты и сейчас что-то скажешь, — по-милому улыбнулся Ким, — я тебе жить не дам, смекаешь? — напущенно нежно староста поправил футболку японцу, приглаживая ту по плечам. — Членораздельно, — также мило улыбнулся Рики. От двери несло холодом, но деваться некуда — надо идти.