Сборник непростой любви 1.0

      — Ты мне не нравишься, — говорит Сынгван, когда впервые встречает Джуна.       Тот растерянно улыбается и мило хлопает своими длинными ресницами, заправляя за ухо светлую прядь, выбившуюся из небольшого хвостика на затылке.       — Простите?..       — Не прощу.       И Сынгван уходит. Да, возможно, он всегда был немного драматичным.       Джунхуэй — новый сосед Сынгвана из квартиры напротив. И он ведьма. Не то чтобы подобное было общеизвестным фактом, но тётя Сынгвана тоже ведьма, поэтому он в этом всё же немного разбирается. Он узнаёт о том, кто его сосед, по характерному травяному шлейфу из квартиры куда раньше, чем видит его самого.       Сынгвану не нравятся ведьмы, он старательно избегает даже свою тётю вот уже долгое время. И останавливаться не собирается.       Наверное, случай в начальной школе, когда одна ведьмочка случайно приворожила его, а после заставила кукарекать на весь класс — не самая серьёзная причина для этого. Но с тех пор Сынгван уже больше не может доверять этим обладателям магии. Мало ли что у тех на уме.       На следующий день Джун стучится к нему с апельсиновым пирогом в руках.       — Я же сказал, что ты мне не нравишься, — хмурится Сынгван.       — Да, извините, мне действительно стоило прийти познакомиться раньше, — улыбаясь, отвечает сосед. — Замотался за… коробками, знаете.       — Что? Нет, вовсе не поэто… — начинает было Сынгван, но тут ему в руки пихают аппетитно пахнущий пирог.       У Сынгвана всегда была слабость к цитрусам. Он напряжённо смотрит на угощение, ведя безмолвную борьбу с соблазном, и наконец вздыхает, сдаваясь.       — Я поставлю чайник, — угрюмо приглашает Сынгван, обещая себе, что это только один раз.       — Я Джунхуэй, — радостно представляется сосед, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Можно просто Джун.       — Сынгван, — бормочет себе под нос хозяин квартиры, стремительно ретируясь на кухню.       Сынгван одним движением включает свой электрический чайник, другим — быстро достаёт с полки небольшой тканевый мешочек, и третьим — посыпает пирог его содержимым. Ничего не происходит, и только после этого он берётся резать угощение на несколько частей.       Произошедшее в школе оставило настолько неизгладимое впечатление, что теперь Сынгван проверяет всю еду, которую ему даёт кто-то другой, на применение магии. Если бы пирог был приворотным или каким-нибудь ещё, то от измельчённого травяного сбора тёти появилось бы слабое свечение.       — У Вас очень милая квартира, — раздаётся внезапно сзади, и Сынгван дёргается, чуть не роняя нож.       — А… Да, спасибо. И можно… — неловко отвечает он, прочищая горло, — на «ты».       Если Сынгвана и смутило немного, что человек, который при первой встрече получил в лицо слова о неприязни, продолжает обращаться к нему крайне вежливо — он этого не покажет. Знаете, мама учила Сынгвана быть смелым и гордым, и даже если он почерпнул из этого лишь второе, он не собирается отступать от своих принципов. Сынгван будет гордым. Даже боясь просто посмотреть своему соседу в глаза.       Джун широко улыбается и кивает.       — Тебе помочь? — любезно предлагает он, когда Сынгван поднимает тарелку с нарезанным пирогом.       Сынгван слегка шарахается в сторону, невольно отодвигая свою ношу подальше от протянутой руки.       — Нет, я справлюсь, спасибо, — преувеличенно мило отказывается он, думая о том, что даже если пирог не был заколдован как-то прежде, это всё ещё можно сделать сейчас.       Нельзя давать этому человеку прикасаться к еде и напиткам.       — Просто… присаживайся, ладно? — Сынгван ставит тарелку на стол и ненавязчиво отодвигает стул. Он бы и самого Джуна туда собственноручно усадил, если бы хоть на мгновение позволил себе подумать о том, что это может быть безопасно. — Ты же гость, верно? Я всё сделаю сам.       Сосед пожимает плечами и садится за стол. Сынгван достаёт две тарелки поменьше для каждого из них, заваривает чай и старается абсолютно всё время не сводить с ведьмы своего настороженного взгляда. Вот только Сынгван немного отвлекается, поднимая обе кружки и следя за тем, чтобы не пролить ненароком жидкость, а когда ставит их на стол, то видит, что чертовски обходительный Джунхуэй уже положил им на тарелки по кусочку пирога.       Сынгван медленно садится за стол и напряжённо переводит взгляд со своей тарелки на чужую.       — Что-то не так? Я не великий пекарь, но, обещаю, всё не настолько ужасно, — неловко смеётся Джун, и даже это он делает крайне очаровательно.       Грёбанное ведьминское обаяние.       — Твой кусочек мне нравится больше, — решается рискнуть Сынгван.       Со своей едой тот вряд ли стал бы что-то делать, правильно?       — О? Тогда возьми, конечно, — растерянно, но всё так же дружелюбно улыбается Джун. — Мне не принципиально.       Он тянется, чтобы поменять тарелки, но Сынгван опережает его и делает это сам. После Сынгван хватает свою кружку и делает небольшой глоток, чтобы занять себя чем-то в ожидании того, как сосед сделает первый укус. Лишь тогда он успокаивается настолько, чтобы самому попробовать угощение.       — О боже мой! — громко восклицает Сынгван, слегка пугая этим парня напротив. — Какого чёрта это настолько вкусно?!       Он практически сразу кусает ещё раз и тихо стонет от наслаждения.       — Господи, ты напугал меня! — смеётся Джун. — Я на мгновение задумался, не мог ли перепутать корицу и перец! Я очень рад, что тебе понравилось.       Сынгван собирается что-то ответить, но тут из соседней комнаты раздаётся возмущённый лай.       — Ох, совсем забыл… — выдает Сынгван с набитым ртом и, вскочив со стула, исчезает в коридоре.       Слышится звук открывания двери, и через мгновение хозяин квартиры возвращается, а вместе с ним и маленькая белая собачка в яркой кофточке.       — Джун, это Буккю. Буккю, это Джун, — представляет их друг другу Сынгван.       — Приятно познакомиться, Буккю, — вежливо здоровается Джун, а потом обращается к Сынгвану: — Какая это порода?       — Мальтийская болонка, — отвечает тот, занимая своё прежнее место.       — Мило, — улыбается сосед, и именно в этот момент Буккю, видимо, решает, что новый знакомый ей не нравится.       Животное принимается громко лаять, при этом не подходя ближе.       — И всё же люди не врут, когда говорят, что питомцы похожи на своих хозяев, — не сдерживает тихого смешка Джун.       — Что? — переспрашивает отвлёкшийся на лай Сынгван.       — Говорю, что, наверное, она почуяла на мне запах Ми… моей кошки.       Сынгван всеми силами вселенной борется с желанием закатить глаза. Кошка, серьёзно?       — Надеюсь, хотя бы не чёрная… — больше для себя бормочет он.       — Нет, это сиамский кот, — услужливо уточняет Джун.       Буккю, возмущённая тем, что на неё перестали обращать внимание, заливается по новой.       — Ну же, милая, прекрати, — твёрдо просит Сынгван, в душе злорадствуя над тем, что даже его собака невзлюбила их соседа.       Это ли не показатель?       Буккю обиженно тявкает пару раз и уходит на лежанку в углу кухни, напряжённо наблюдая за гостем.       — Так ты кошатник? — задумчиво интересуется Сынгван.       — Ну… откровенно говоря, это не то чтобы прям мой кот. Он живёт со мной временно. Друг попросил, — объясняет Джун, допивая свой чай.       Сынгван кивает, и тут у соседа звонит телефон. Джун, извинившись, отвечает, а после короткого «иду» сбрасывает звонок и тяжело вздыхает.       — Боюсь, мне нужно идти, — расстроенно выдаёт он. — Кот проголодался.       Сынгван в замешательстве провожает его до двери и благодарит за пирог. Когда Джунхуэй скрывается за дверью, он поворачивается к Буккю, которая вышла за ним в коридор, и растерянно спрашивает:       — Ему только что позвонил его кот?..       Сынгвану точно следует избегать этого человека.       Когда он пересекается с соседом у двери на следующий день, то лишь кивает в ответ на дружелюбное приветствие и ретируется, старательно повторяя про себя «ты мне не нравишься», словно защитное заклинание. И в последующие дни — тоже.       Но однажды Сынгван, слишком поверив в себя, набирает в магазине чересчур много продуктов, из-за чего на всем пути до дома ему приходится делать передышки и ставить свои два пакета на землю, чтобы размять руки. Именно тогда по закону подлости он встречает Джуна вновь. Конечно же, тот очень настойчиво предлагает свою помощь и не принимает отказа.       В итоге они оказываются у двери Сынгвана, и тот искренне не понимает, какой чёрт дёрнул его пригласить Джуна на обед позже, когда он сотворит что-то из злополучной кучи продуктов. Сосед радостно соглашается, а Сынгван думает, что мама слишком хорошо его воспитала, привив необходимость благодарить людей, которые чем-то помогли тебе. На всякий случай он повторяет себе, что ему не нравится его сосед-ведьма Джунхуэй, абсолютно всё время готовки.       С этого начинаются их всё более частые встречи. Джун постоянно угощает Сынгвана, определив, видимо, что тот не может отказаться от его вкусной домашней еды. А ещё не может после не отблагодарить его чем-то вроде неохотного предложения посмотреть вместе фильм. Сынгван тратит весь свой спасительный тканевый мешочек и всё обещает себе попросить у тёти ещё, но каждый раз забывает. В какой-то момент Сынгван и вовсе перестает относиться к угощениям Джуна с подозрением, но каждый раз, когда он внезапно осознаёт это — он тратит целый вечер на отчаянные убеждения себя в том, что ему вовсе не нравится этот человек.       «Ты мне не нравишься», — думает Сынгван, когда Джунхуэй дарит ему свою кулинарную книгу, решив, кажется, что всё, связанное с едой, беспроигрышный вариант.       «Ты мне не нравишься», — думает Сынгван, когда дарит в ответ книгу с редкими растениями, почему-то решив, что это может понравиться его соседу. Джун принимает подарок с тёплой улыбкой на губах, от которой у самого Сынгвана словно становится теплее на душе.       «Ты мне не нравишься», — думает Сынгван, когда они валяются у него на диване и смотрят вместе очень тупые комедии или не менее тупые ужастики, обсуждая каждый момент и смеясь так громко, что Буккю недовольно уходит в другую комнату, несогласная терпеть подобное.       Собака Сынгвана, к слову, довольно быстро предала его, поддавшись на чужое очарование. Сынгван стесняется спрашивать у своей тёти, действует ли приворотное на животных.       «Ты мне не нравишься», — всё ещё думает он, когда в один из подобных вечеров на середине просмотра уставший за день сосед вдруг засыпает у него на диване, и Сынгван решает не будить его, накрывая парня пледом.       На утро Джун очень смущённо извиняется, от неловкости не смотря на только проснувшегося и вышедшего из своей комнаты Сынгвана. Тот лишь отмахивается от чужих извинений, бросая хриплым спросонья голосом что-то вроде «ничего страшного, с кем не бывает», и тогда Джун наконец решается поднять на него свой взгляд, но… что-то в увиденном заставляет его сначала застыть на месте, а после стремительно ретироваться из квартиры, ещё раз извинившись и пожелав Сынгвану доброго утра. В замешательстве Сынгван подходит к зеркалу и рассматривает свою растянутую большую футболку для сна, которая, возможно, даёт слишком хороший обзор на его ключицы. Шорты, не такие уж и короткие по мнению самого Сынгвана, могли показаться таковыми другому человеку, а волосы… что же, он перестал пытаться бороться с ними после сна уже очень давно — пока их не намочить, не поможет ничто.       Сынгван невольно краснеет, думая о том, что он имеет полное право выглядеть как угодно в своём собственном доме, и вообще… ему не нравится Джун.       Тот, к слову, тоже слегка краснеет при следующей встрече и старается не смотреть на Сынгвана лишний раз. Конечно же, это оскорбляет того до глубины души. Почему — вопрос другой, и он старается не думать об этом, ведь что? Правильно, Джун ему всё ещё совсем не нравится.       — Неужели я выглядел настолько плохо, что ты теперь даже смотреть на меня не можешь дольше пары секунд? — недовольно надувшись, спрашивает он, когда Джун приходит к нему попить послеобеденный кофе.       — Наоборот… — неохотно отвечает тот, прочищая горло от смущения.       — Что наоборот? — не понимает уже настроенный драться Сынгван.       Джун умоляюще смотрит ему в глаза некоторое время, словно надеясь, что Сынгван сжалится и не будет спрашивать его об этом, но тот лишь многозначительно приподнимает одну бровь, как бы говоря «я жду».       — Слишком хорошо, — выдавливает из себя Джун, краснея ещё сильнее и пряча лицо в своих руках.       Сынгван отлично чувствует, как горит его собственное лицо.       — Ты мне не нравишься, — защищаясь от внезапных эмоций, выпаливает он, ругая себя за дрожь в голосе и по чужой улыбке понимая, что Джун не то чтобы сильно верит ему.       — Да, ты уже говорил, — мягко соглашается Джун, словно понимая, что сейчас на Сынгвана лучше не давить с этим.       Он довольно быстро уходит, оставляя Сынгвана наедине с собственными мыслями. Тот в отчаянии прибегает за помощью к привычной «молитве», но она не помогает.       Не помогает и коварный Джунхуэй, который, словно наконец набравшись уверенности, начинает приглашать Сынгвана куда-то вне дома. В каждый их выход Сынгван упрямо напоминает Джуну о том, что тот ему не нравится и что это последний раз, когда он куда-то идёт с ним, но в каждый последующий — всё так же соглашается, пленённый чужой радостной улыбкой.       — Ты мне не нравишься, — говорит Сынгван, и Джун впервые берёт его за руку.       — Ты мне не нравишься, — говорит Сынгван, и Джун ведёт его на аттракционы, где в палатке с дротиками и шарами выигрывает самую большую плюшевую игрушку. Сынгван обнимает её по ночам.       — Ты мне не нравишься, — говорит Сынгван, и его нежно целуют в щёку на прощание.       Весь вечер он невольно представляет, что было бы, поцелуй Джун его в губы, а когда осознаёт это, в ужасе вскакивает и бежит к соседу. Сынгван настойчиво стучится в чужую дверь, и ему открывает незнакомый парень.       — Где он? — нетерпеливо спрашивает Сынгван, и парень лишь отходит в сторону, загадочно улыбаясь.       Сынгван заходит, немного теряя уверенность от этого действия — Джун никогда не приглашал его к себе, говоря, что кот у него живёт крайне недружелюбный к людям, но Сынгван и сам не особо стремился, опасаясь логова ведьмы чуть ли не больше его самого. Но когда хозяин квартиры — вполне обычной, к слову — появляется из-за угла, решимость возвращается к Сынгвану в многократно увеличенном размере.       — Ты!.. — возмущенно восклицает он, показывая на Джуна пальцем.       Тот слегка испуганно замирает на месте, а незнакомец, открывший дверь, устраивается на стуле немного в стороне, кажется, крайне довольный происходящим.       — Я?.. — растерянно переспрашивает Джун.       — Ты приворожил меня?! — слова Сынгвана заставляют его напрячься ещё сильнее, а парня в стороне — беззвучно засмеяться.       — А я… разве мог бы? — неуверенно уточняет обвиняемый.       — Конечно! Ты же ведьма! — от этого восклицания незнакомец и вовсе чуть не падает со стула от смеха, а Джунхуэй почему-то наоборот лишь расслабляется.       — Значит, мне не показалось тогда, что ты проверял мой пирог на магию, — улыбается он.       — Что?.. — не понимает чужой реакции Сынгван.       — Ты опять напугал меня, Кван-и. Я думал, случилось что-то серьёзное, — мягко журит его Джун.       — Это серьёзно! — тут же возмущается Сынгван.       — Конечно, милый, — уступчиво соглашаются с ним. — Ты, главное, дыши.       Только тогда Сынгван замечает, что действительно дышит слишком учащённо от эмоций. Джун медленно подходит к нему, как к дикому животному, и обнимает, нежно прижимая чужую голову к своему плечу и успокаивающе гладя по спине.       — Я не привораживал тебя, — опровергает обвинение он.       — Но почему тогда… — слабо выдавливает из себя Сынгван.       — Почему что?       — Ты не можешь мне нравиться!       Джун улыбается и даёт ему время успокоиться. Когда Сынгван начинает дышать в размеренном темпе, он уточняет:       — Или всё-таки могу?       Сынгван, до этого просто прижимавшийся к нему, обнимает Джуна в ответ и прячет лицо в чужой шее.       — Или всё-таки можешь.       Сзади раздаются аплодисменты, заставляющие обоих вздрогнуть от неожиданности.       — Ну наконец-то ты свалишь и оставишь эту квартиру мне, — звучит чужой голос.       Джун тяжело вздыхает.       — Знакомься, Сынгван-а, это Минхао. Мой кот.       — Что?!