dependens

      Они в напряженном молчании сидели на капоте машины, наблюдая за небом, затягивающимся предрассветной дымкой. Майк прижимал к ссадине на лице банку холодного пива, боясь посмотреть на Макс. Слишком виноватым он себя чувствовал в случившейся ситуации, не сдержав себя и не проконтролировав собственное поведение в наркотическом опьянении. Подруга ситуацию нисколько не улучшала, показательно игнорируя факт существования Майка рядом. Сейчас они вдвоём ждали, когда Майк окончательно протрезвеет, чтобы развести их по домам и обдумать произошедшее в одиночку.       И — бог видит — Майк хотел держать себя в руках и уважать позицию Мэйфилд, а именно, игнорирование, но, желание заслужить прощение перевесило чашу весов в сторону «немедленно заговорить с Макс и попытаться объясниться».       — Макс! Яидиотпростименяпожалуйста, — протараторив эту фразу, он чуть ли не падает на колено перед девушкой, складывая перед собой руки в молящем прощения жесте.       — Я почти погибла, Майк, — Макс прервала его речь одной фразой, заставив Майка с непонятной смесью надежды и вины смотреть на неё снизу-вверх, — И я погибла бы, не появившись непонятно откуда эта… Херня? В виде Билли? А всё из-за твоего непроходимого идиотизма.       Майк опускает голову, совсем избегая смотреть в глаза подруге и с очередным болезненным стоном прижимая упавшую банку к разбитой скуле. Это конец. Она никогда его не простит.       — Мне нужно всё обдумать, и благодари судьбу, Майк, если это вообще уместно… — она выдерживает паузу, наслаждаясь рассветом, прежде чем продолжить, — За то, что ты был под травкой. Если бы ты устроил такое трезвый? Клянусь, я бы окончательно послала тебя нахуй.       Майк вздрагивает от этого признания и поднимает глаза, встречаясь с суровым выражением лица Макс. Он знал, что девушка не шутила и от этого было страшно. Не сама угроза, а поставленный факт, что подруга легко могла исчезнуть из его жизни также, как и все остальные. Майк просто без неё не выживет. Неожиданная острая боль ударяет в виски, что заставляет его простонать и переместить банку на лоб, зажмуривая глаза.       — Но есть более важная вещь, которую нам надо обсудить, — Макс любуется рассветом, пряча руки в карманах джинс, — что это была за чертовщина в виде Билли?       — Я сам бы хотел знать, — Майк чувствует что-то мокрое на верхней губе, что заставляет его провести по ней пальцами.       — У тебя кровь, — с беспокойством замечает Макс вслед за ним.       — Похуй, — кровь из носа не была для него чем-то новым, особенно учитывая, как наплевательски Майк стал относится к своему здоровью, — Ты права, сейчас важен Билли, точнее, каким образом он там оказался?       — Может… — Макс неопределенно пожимает плечами, — Ты, или я, были причиной этому? Типа, я понимаю, как это звучит, — она невесело смеётся, вновь переводя взгляд на небо, — Но мы живём в мире, где есть Изнанка, и Эл, с её суперспособностями…       — Возможно. А ещё более возможно, что мы просто настолько обдолбались, что видели одинаковый глюк, — Майк прерывает её, наконец отнимая банку пива от все ещё болящего лица, произнося следующую фразу бескомпромиссно, — Садись в машину. Пора ехать домой, я дико хочу спать.       Он больше не хочет иметь дела со всей этой сверхъестественной мутью. Никаким образом. Особенно таким, где Макс или он сам, могут иметь прямое отношение к происходящему. ***

Shadows settle on the place, that you left Our minds are troubled by the emptiness Destroy the middle, it's a waste of time From the perfect start to the finish line

      Майк приехал к себе домой, когда на улице окончательно посветлело. Если прислушаться, можно было услышать тихое щебетание птичек. Несколько машин проехали мимо него, и Майк поймал мысль, что было немного странно ехать домой тогда, когда большинство людей ехали на работу. Настенные часы показали шесть утра, когда он тихо вошёл домой, захлопывая дверь и выругиваясь, когда его возвращение раскрыли чертовы колокольчики на двери, которые мама все отказывалась снять. На столе он заметил бутылку вина, очевидно пустую, неубранные бокалы и заветренный сыр на тарелке. Ну, неплохой вариант для завтрака. Открыв холодильник, Майк обнаружил остатки колбасы и прокисающее молоко, но довольствовался уже этим.       Когда родители развелись, Майк и Холли ожидаемо остались с Карен, а Нэнси волей случая уехала с отцом в другой город, поступив там в университет. И это было отстойно. Потому что дом пришлось продать, вместе с тёплыми воспоминаниями о уютном логове в виде подвала, в котором Майк мог проводить дни напролёт. С Дастином, Лукасом, с Макс… Особенно, с Уиллом и Эл.       Когда они съезжали, Майк зашел попрощаться с местом, с которым связано так много воспоминаний и клянется, что мог услышать восторженные детские крики, запах карамельного попкорна и горячего шоколада, который так обожали они с Уиллом в детстве. Его старые комиксы валялись по полу, потому что Майк всегда был небрежен в обращении с ними, а детские рисунки его лучшего друга увешивали чуть ли не каждый сантиметр подвала. Их он снимал с особенной бережностью, боясь порвать. А самое главное — тёплая кофта, которую он всегда одалживал Уиллу на ночёвках, потому что в подвале всегда было слишком холодно, висела на спинке стула нетронутая с тех пор, когда Байерс последний раз ночевал у него. Казалось, она до сих пор хранила чужой фантомный запах, хоть это и был полнейший бред. Её Майк чуть ли не с физической болью складывал в чемодан, потому что с тех пор прошел почти год, а с их последней встречи — три месяца. Три месяца абсолютного молчания.       В конце концов, висящая на спинке стула кофта, всегда давала иллюзию того, что Майк все не испортил. Казалось, вот, все его друзья сейчас с топотом спустятся в подвал, а сам он встретит их с радостной улыбкой, сгорая от нетерпения поделится новостями и обсудить новый комикс.       Но мир словно теряет краски, когда он снимает кофту Уилла со стула, а телефон молчит. Писем тоже не наблюдается. Партия тоже не появляется.       А когда Уилл вдруг решится позвонить на домашний телефон Уилеров, ему никто не ответит. Потому что Майка там больше нет.       Это подталкивает его к неприятным выводам, но Майк отрицает их, прежде чем успевает даже подумать об этом.       Всё кончено.       Он вырывается из воспоминаний с трудом, со злостью стирая подступившие слёзы. Да уж, он совсем раскис. Это вызывает горькую усмешку, пока Майк готовит очередной бутерброд. Ему хочется закатить глаза в следующий момент, потому что из спальни матери выходит мужчина, которого он предпочёл бы сейчас не видеть. Его появление не было неожиданным, Майк не настолько тупой, чтобы не сложить в голове два и два, а именно — вино, как следствие безусловно приятной ночи и чужие ботинки в прихожей.       У нового ухажёра его мамы было банальное до отвратительности имя — Даниэль. Когда он оставался, то расхаживал по их дому в одних штанах с таким видом, будто он здесь хозяин. Это раздражало Майка до скрипа зубов. Откусив от бутерброда кусок, Майк бросил его на тарелку недоеденным, потому что за последнюю ночь он пережил дерьмо, и не хотел переживать сейчас больше дерьма, в очередной раз поссорившись с парнем матери.       — Где ты был вчера? — Даниэль по-хозяйски открывает холодильник, перед этим смерив его до противности требовательным взглядом.       — Тебя ебёт? — Майк устало вздыхает, понимая, что срача избежать не получиться.       — Следи за языком, пацан. Твоя мать беспокоилась.       — Пусть «моя мать» сама мне об этом скажет, — Майк встаёт со стула, суя руки в карманы и подходя к маминому мужику чуть ли не вплотную. Сейчас он выглядит так, словно вообще в себе не сомневается, — Ты возомнил себя моим отцом, или что? Ты всего лишь её ёбырь.       Майк наслаждается чужим замешательством, вызванным вопиющим неуважением к старшему. Его даже не смущает то, что Даниэль превосходит его по габаритам и вообще выигрывает во всех планах, что касается физической силы.       Вот только, Майка, который буквально позапрошлым летом чуть не умер от лап настоящего монстра, уже не пугают какие-то там мужики, возомнившие о себе невесть что.       — Не лезь в нашу семью, — он растягивает губы в улыбке, склонив голову вбок и исподлобья уставившись в чужие глаза цвета грязной лужи, — Тебе в ней не рады.       Он разворачивается по направлению к своей комнате, не поворачиваясь спиной к Даниэлю, пока это гнетущее ожидание опасности не испарится. Тот просто стоит, пялясь, Майк читает по лицу, с молчаливой ненавистью, что выдают чужие потемневшие от гнева глаза и играющие желваки.       Чего Майк точно не ожидает, когда уже разворачивается в дверном проходе — что его резко схватят за отросшие волосы и со всей силы прибьют его головой к стене.       В ушах звенит.       Это что-то новенькое. ***       Макс удаётся поспать лишь пару часов, прежде чем её будят мигалки с улицы. Спросонья она не сразу понимает, что происходит и обрывки очередного кошмара настойчиво маячат на периферии, заставляя сердце бешено колотиться. Подскочив на кровати, она чувствует, как на легкие давит привычное ощущение тяжести. Таблетки.       Она не тратит время на умывание, потому что тревога заставляет её как можно скорее достать лекарства из шкафчика. Ничего такого, прописанные врачом таблетки, что-то по типу антидепрессанта. В любом случае, появившаяся зависимость от препарата её не особо радует. Закидывая в рот таблетку, Макс привычно проглатывает ее без воды. Боже, после сегодняшней ночи у неё еще и дико болит голова, из-за чего Макс приходится выпить еще и парацетамол.       Чертов Майк и его охуительные предложения набухаться.       Точно. Звуки с улицы.       То что какое-то дерьмо произошло, Макс понимает, когда видит вокруг трейлера Эдди кучу полицейских машин.       То что это дерьмо серьёзное, она понимает когда натыкается взглядом на девичьи руки, вывернутые в совершенно неестественный угол.       Блять.       Они с Майком были правы, стоило проверить Крисси вчера. И двух лет не прошло, как опять начинается какая-то сверхъестественная муть.       Похоже, партии придется собраться вновь. ***       В пиццерии Хоукинса, под банальным названием «Пицца у Боба», было не так много посетителей. Это и логично, ведь мало кто в двенадцать часов поднимется ради того, чтобы схавать кусок пиццы. Кроме, видимо, этой странной компании из троих человек.       Кудрявый парень в кепке постоянно о чём-то болтал, пока очень похожие друг на дружку, парень и девушка (можно даже подумать, что они родственники) активно перешептывались, почти не притрагиваясь к еде. В отличие от их болтливого друга, который умудрялся говорить даже с набитым ртом.       — И я все ещё не понимаю, что вы, ребята забыли здесь, если я мог просто приехать к вам в Ленору на каникулы, но чёрт возьми! Как я рад вас видеть!       Джейн улыбается другу, слегка неловко, будто пряча что-то важное. Когда Дастин отрывает взгляд от них, увлеченный происходящим в телевизоре, Эл толкает локтем сидящего рядом Уилла, агрессивно шепча что-то ему в лицо.       — Уилл! Мы должны рассказать ему, что происходит!       — Нет, ещё не время. Должна быть причина, по которой я… Так сильно чувствую это.       — Ребят? — Дастин откладывает кусок пиццы, его голос звучит испуганно, пока его взгляд прикован к экрану телевизора.       — Друзья не лгут!       — Джейн, ты не можешь до сих пор опираться на это глупое правило.       — Ребят! — Дастин наконец-то привлекает внимание Байерс-сиблингов, с явным вопросом пялясь на них, — Что с вами, чёрт возьми? Взгляните на телек.       Убийство. В Хоукинсе произошло убийство. Ни прошло ни пары часов, как они здесь, уже произошла какая-то херня. На обработку информации уходит пару секунд, после чего Байерсы поворачиваются к друг-другу с единогласным:       — Твою мать.       — Там, рядом, живёт Макс, — внезапная догадка пронизывает Дастина, — О мой бог… Этой девушкой не может являться Макс, правда же?       — Надо найти её, — на мгновение блеснув беспокойством, глаза Эл загораются удивительной решимостью, словно она готова прямо сейчас броситься на поиски подруги. Даже если они не общались несколько месяцев.       — Дастин, ты знаешь где может быть Макс? — Уилл не теряет самообладание, отрываясь от шокирующего репортажа новостей и поворачиваясь к другу.       — Нет, но… Они с Майком всегда ходят вместе, ведь они парочка и всё такое… Ну, — с каждым словом видно, как Эл теряет уверенность в нужности поисков Макс, а взгляд Уилла мрачнеет с каждым новым фактом. Дастин мешкается.       — Что такое? — Джейн слегка нервничает, но успокаивается, стоит сводному брату сжать её ладонь.       — Мне кажется у них в планах сегодня где-то обкуриться. Каникулы же начались…       — Да боже, — Уилл закатывает глаза.       Они только приехали в город, чтобы разобраться с тем, как явно Уилл чувствует Изнанку, но уже косвенно сталкиваются с Майком. С Майком-бывшим-лучшим-другом-которого-не-хочется-видеть. Ладно, может Уилл просто боится взглянуть в глаза человеку, с которым его связывает слишком многое. Недосказанность.       Но, травка? Всё ещё? Ещё и Макс в это втянул?       Это точно тот мальчик, который первым подошёл к нему в детском садике?       — К тому же, Майк за последний год стал реальным придурком, — Дастин морщится, как будто в его рту внезапно оказалось что-то очень кислое, — Сталкиваться с ним сейчас — себе дороже.       Джейн и Уилл обмениваются недоумевающими взглядами.       — Что ты имеешь ввиду? Ты писал в письмах, что партия распалась, но…       — Неужели всё настолько плохо? — заканчивает Джейн за брата, в неверии переводя взгляд с Дастина на Уилла.       — Да, ребят, — Дастин кивнул, цокнув, на мгновение неловко отводя взгляд от потрясенного лица Джейн, и будто ожидающего подобного исхода Уилла, — Настолько. В любом случае! Я думаю, сначала надо найти Эдди, я не верю, что он способен на подобное дерьмо. Ой. Или вы, ребята, хотите нормально провести день рождения Уилла?       — Нет, мы… На самом деле справили его вчера, заранее.       — Да! У нас была вечеринка и всё такое! — с восторгом делится Джейн, пока Дастин обрабатывает информацию, вытирая пальцы салфетками от жирного соуса.       — А, ну, вы типа, теперь тот тип подростков, который зависает на тусовках?       — Ой, заткнись, Дастин, — с легкой усмешкой Уилл закатывает глаза, отвлекаясь на что-то в окне, — Эм, это случайно не Макс там идёт?       — Это она! — прищуриваясь, радостно выкрикивает Хендерсон, суетливо бросая салфетки на поднос, — Быстрее, надо её догнать!       «Как же нам повезло, что Макс сегодня без Майка» — выдыхает Уилл, пока они втроём подрываются с мест к выходу из пиццерии.       Напротив, едкое разочарование проносится по его венам со слегка заметным облегчением, тут же притупляемым болью от разлуки. Как глупо, ведь она спровоцирована им самим. И вроде, Уилл должен быть доволен, но каждый раз встречая чьи-то черные кудри в толпе, он почти видит, как незнакомое лицо расплывается в очень знакомой улыбке. Однако, чужое лицо всегда остается чужим, без намека на родной блеск в черных глазах.       А он вспоминает, как игнорировал чужие письма с извинениями, чисто из вредности. Почти детской обиды. Пока те не перестали приходить.       Он никому не признается, что знает каждое чуть ли не наизусть, потому что зачитывался ими пока те совсем не истрепались, оставленные пылится в коробке, под кроватью, с дрожащей подписью: «Майк».       Но так ведь лучше, верно?       Верно…?       Смотря в небесного цвета глаза Макс, глядящие на них с неким вызовом, он невольно сравнивает себя с ней. Макс Мэйфилд словно огненная буря, сильная и самодостаточная. Такие люди сразу притягивают взгляд в толпе, ими восхищаешься, к ним тянешься.       Неудивительно, что она зацепила Майка больше, чем он, Уилл.       Чёрт, почему он вообще об этом думает? Пора выбросить всякий бред из головы. Они теперь чужие люди.       Всё кончено. ***       Он спотыкаясь на ступеньках, выбегает из здания, которого он вынужден называть домом. Голова все еще кружится после мощного удара, ставшего совершенно неожиданным для Майка. Нет, ну он, конечно, предполагал, что подобное рано или поздно произойдет, но блять? Кажется, больше не обойдется ни дня без того, как Майка кто-то отпиздит. Жмурясь от шумящей в ушах крови, Майк прижимает ладонь к вискам, вслух проклиная всё на свете.       Особенно, свой острый язык и чертов недосып.       После того, как Даниэль его приложил головой об стену, он еще успел несколько секунд протащить его по полу за волосы, обратно на кухню, но Майк смог вырваться, дёрганым движением, наугад, полоснув по чужой руке завалявшимся в кармане перочинным ножиком. Оставалось надеяться, что оставленный кричать со разорванным запястьем мамин ебырь, не пойдет писать заявление в полицию. С усмешкой приходит осознание, что вероятность этого равна нулю.       В любом случае, Майк всегда может сказать, что защищался. А если его всё-таки упекут в тюрьму для несовершеннолетних, вряд ли там будет хуже, чем в Хоукинсе.       Оставалось понять, где ему можно укрыться, пока Даниэль не оправился.       Как теперь возвращаться домой?       Буквально влетая в машину, он дрожащими пальцами вставляет ключ зажигания, то и дело поглядывая на дверь в дом. Рискованно водить в таком состоянии, но больше вариантов не остаётся.       — Сука! — Майк выругивается, замечая на своей кофте чужую кровь и рывком снимает её через верх, кидая на задние сиденья, оставаясь в одной черной рубашке.       Машина наконец-то заводится, и Майк борется с желанием удариться об руль головой пару раз, потому что за последние сутки его жизнь насыщеннее чем весь этот год. Выруливая со своей улицы, он решает поехать туда же, откуда сегодня уехал, а именно — на карьер.       Был еще вариант поехать к Макс, но та скорее всего сейчас спит, к Дастину или Лукасу нет смысла ехать, учитывая их напряженные отношения. Может съездить к отцу? Ладно, вряд ли Майк выдержит многочасовое путешествие из города в город прямо сейчас.       Майк проводит на карьере какое-то время, успев осмотреть капли собственной крови (или Троя?) казалось, еле успевшей засохнуть, удостоверяясь что произошедшее ночью было всё-таки реальным; осмотреть местность на наличие Билли (вдруг он реально был ночью с ними, выжил и прячется в лесах, а им привиделось что он полупрозрачный?), потерпеть в этом неудачу и наконец усесться на самом краю. Не покурить в таком случае было бы грехом, поэтому он скурил три сигареты за раз, надеясь, что рано или поздно он настолько расслабиться, что забудется и упадет с обрыва нахер. Тогда не придётся разбираться с навалившимся пиздецом.       Суицидальные мысли тоже давно не пугают.       Из мыслей его выводит очень громкий стук по стеклу на очередном повороте, что заставляет его позорно вскрикнуть, дергаясь на месте. В стекле его встречает скептическое выражение лица Макс. Что… Макс делает на этой богом забытой дороге… Стуча ему в окно машины? Машинально, он спускает стекло, все ещё прибывая в некой прострации.       Эмоции на лице Майка сменяются с испуганности на искреннее недоумение, когда он видит стоящих недалеко Дастина… И Эл? И Уилла?!       Кислые лица всех присутствующих нисколько ситуацию не проясняют. Майк замечает напряженные плечи Уилла, игнорирующую присутствие Майка на машине, Эл, и нервозность Дастина.       — Майк, мы тебя искали дома, но не нашли, где ты был черт возьми? — Макс наезжает на него, впрочем, почти сразу тушуясь, — Помнишь Крисси? Она мертва. Происходит какой-то пиздец.       Майк вдыхает порцию воздуха, замечая что всё это время он еле дышал.       — Что?..