double black

Блять, только не снова. Только не сегодня. Пожалуйста, нет-нет-нет. –Ебучая дверь! – у Чуи дрожали руки, он пытался открыть дверь в их квартиру, но та упорно не поддавалась. Может, Накахара просто параноик и Дазай куда-то ушел, заперевшись на верхний ключ, хотя рыжий сто раз просил так не делать, потому что его потом хрен откроешь? Но Чуя пробует открыть дверь обоими ключами и понимает, что нет, он не параноик – дверь закрыта с той стороны, в нижний замок вставлен ключ. Чтобы Накахара точно не открыл, чтобы точно не вошел. Чтобы точно не спас в этот раз. –Дазай, сука, открой! – голос дрожал, Чуя яростнее забил кулаками по двери. Гравитация из-за эмоций начала выходить из-под контроля – от ударов стали оставаться вмятины, –Блять-блять-блять, пожалуйста, откройся... – Накахара сглотнул, забормотав себе под нос ругательства вперемешку с просьбами непонятно к кому. К Богу? Было бы забавно. Чуя откидывает мысли о том, что придется менять дверь куда-то в самый дальний ящик, и в итоге с помощью способности просто выламывает замок и дверь открывается. Много шума, но Чуе не до этого. Он замирает на пороге квартиры и перестает дышать – прислушивается. Мертвая тишина. –Осаму? – голос Накахары слишком явно срывается и он быстрым шагом доходит до ванной – единственной комнаты, где горит свет. Дергает ручку, но та снова не поддается. Чуя шипит «сука» себе под нос и снова ломает замок, резко дернув дверь на себя. Дазай лежал в ванной – в рубашке и своих перепачканных, местами распустившихся бинтах. Весь в крови. Его левая рука свисала с бортика ванны, с кончиков холодных пальцев стекали густые алые капли, украшая пол кровавыми лужами. В комнате застыл металлический запах. Осаму же не двигался, никак не отреагировал на появление Чуи. Его губы немного посинели. На обоих запястьях – длинные глубокие порезы по диагонали. Вода в ванной – горячая, но сейчас остывшая до теплой, венозно-красного цвета. Чуя подрывается и бросается к напарнику, быстро вытаскивает его из воды и кладет на пол. Бежит до аптечки на кухне на трясущихся ногах и параллельно с этим звонит в скорую. Возвращается в ванную и диктует адрес по телефону, откидывает его в сторону, когда диалог заканчивается и девушка в трубке говорит: «...скорая приедет через десять минут». –Десять блядских минут! – ругается Чуя, оперевшись спиной на стену и положив Дазая головой себе на грудь. У Накахары в глазах все двоится, он весь дрожит. Трясущимися руками берет сначала левое чужое запястье, пытается обработать его, затем быстро перематывает бинтами. Пытается пережать крепкой повязкой предплечье, чтобы остановить кровь – поможет ли? –Давай, Осаму, ты же демонический вундеркинд, помнишь? Где твоя проклятая живучесть, когда она так нужна? Голос хрипит от бессилия. Чуя быстро моргает, сквозь пелену в глазах смотрит на новые бинты, закрывающие порез – те почти сразу становятся кроваво-красными. Накахара шипит и переключается на вторую руку, делает все то же самое. Затем прижимает Дазая к себе, обнимает его крепко-крепко. Словно боится, что это в последний раз. –Осаму, пожалуйста, открой глаза. Прошу. Зачем ты снова это сделал? Я думал, тебе становится лучше. Пожалуйста, Дазай. Я хочу быть с тобой рядом. Прошу. Прошу, открой глаза, – Чуя говорил все, что попадется в голову, лишь бы не оставаться наедине с тишиной. Между фразами целует Осаму во влажную макушку, в виски, в лоб, меж бровей. –Чуя...ты такой шумный... – вдруг шипит Дазая, сжимая свои дрожащие пальцы. Пульсирующая боль в области запястий – весьма сомнительное удовольствие, –Я...я думал, что сделаю лучше. Без меня будет лучше, слышишь? Пожалуйста, оставь меня. Ты звонил в скорую? О, наверняка звонил, – теперь Дазай нес все, что попадется – от бессилия, от того, что смерть наступает на пятки, дышит в затылок, –Чуя, отпусти меня. Мне так хорошо. Без меня будет лучше. Я не буду доставлять тебе проблем, ты найдешь себе нового напарника, и у тебя все будет хорошо. Только отпусти меня. Пожалуйста. Голос Осаму был тихим-тихим, дрожал, иногда шатен проглатывал слоги или прерывался. Накахару трясло, ком застрял в горле. Он быстро покачал головой и крепко зажмурился, лишь бы не разрыдаться. –Почему ты так решил? Почему, Осаму? Мне не нужен другой напарник, мне нужен ты. Ты – особенный, особенный для меня. Только это важно. Слышишь? Пожалуйста, открой глаза. Поговори со мной еще немного, – Чуя слегка отстраняется, кладет ладони на чужие щеки и подавляет всхлип, –Мы вместе уже так долго, Осаму. Я не...я не смогу. Прошу, открой глаза. Веки Дазая были тяжелыми, как свинец. Его ресницы дрожали, потому что шатен изо всех сил старался приоткрыть глаза – взглянуть на Чую еще раз. В последний? Дазай не знал. –Сможешь, я знаю. Не...не драматизируй, – Дазай еле слышно усмехнулся и положил свою тяжелую голову на чужое дрожащее плечо. Языком ворочал еле-еле. Скорая приезжает через девять минут, они забирают Дазая и Чуя едет вместе с ними. Он сидит в больнице, успевает подремать, пока Осаму в реанимационной. Потом Накахара сидит с ним в палате, – скорее живет, – спит у его рук и нежно, почти с любовью держит тонкие холодные пальцы в своих ладонях. Осаму просыпается через двенадцать часов – с большими кругами под глазами, весь измученный и с зашитыми запястьями. Чуя зовет врачей и те быстро заполняют палату, обследуют, о чем-то говорят, оставляют какие-то лекарства. Проверяют капельницу. Накахара перекидывается с ними парой слов и снова остается с Дазаем в палате один на один. Тот дышит чуть медленнее, чем следовало бы, но главное, что дышит. Устало закрывает глаза, говорит, что отдохнет еще немного. –Мори-сан сказал, что как только немного поправишься, он заберет тебя под свое наблюдение, – Чуя осторожно массирует чужие пальцы, надеясь их согреть. Вглядывается в чужое лицо, в то, как Осаму хмурится на слова напарника, но затем коротко тихо вздыхает и снова расслабляется. Радуется, что Дазай жив. –Чуя, я люблю тебя, – говорит Осаму тихо и почти буднично, не открывая глаз. Тяжелое молчание в ответ. –Тогда зачем ты это сделал? И зачем сейчас говоришь мне такие вещи? – в груди что-то сжимается, словно трескается. Накахара кусает губы, на несколько мгновений перестает дышать, –Не умеешь извиняться – не пытайся, это не твое. Дазай ничего не отвечает.

***

Осаму быстро пошел на поправку – в целом, Накахара не особо удивлен. Дазай словно вырезал свою дежурную улыбочку из картона и приклеил к своему лицу на суперклей. И ходил так всегда, где бы и с кем он не был. Чуя всего пару раз видел его другим – расслебленным, но при этом будто тревожным, со взглядом в никуда. Это был совсем другой Дазай – тот, которого никто не знал. Накахара тоже не знал его, только видел. Трогать нельзя. Чуя уверен, что как только попытается приблизиться – спугнет, и снова увидит картонную улыбку. Она надоела до тошноты. –Я сдал отчеты Мори, он сказал, что на сегодня мы свободны, – отчитался Дазай, держа в руках бумаги, и только когда Чуя ничего не говорит, Осаму поднимает на него взгляд, –Эй, Чиби, ты чего? Накахара не может поверить, что вот этого человека три недели назад доставал еле живого из ванны, полной крови. Чуя каждую ночь просыпается и переворачивается, чтобы проверить, дышит ли Осаму. Еле ощутимо кладет ладонь на его грудь, немного ждет и только потом снова ложится спать. Дазай держится уже два месяца – ничего с собой не делает, старается существовать. Но в одну из ночей, когда Чуя при свете настольной лампы до трех часов сидел с накопившимися отчетами, Осаму заходит на кухню и замирает в арочном проеме. Накахара тут же отвлекается и смотрит на шатена, но Дазай не двигается. Только опускает взгляд, немного мнется. –Что-то случилось? – Чуя обеспокоенно поворачивается к напарнику, долго смотрит на него. Когда их глаза наконец встречаются, Дазай выглядит встревоженным. Накахара немного напрягается и напрочь забывает об отчетах. Осаму долго ничего не отвечает, пытаясь сформулировать мысли в слова. –Мне как-то...нехорошо. Можно я посижу с тобой? Всего пару предложений, но Дазаю они стояли огромных усилий. Осаму не помнит, когда в последний раз просил кого-то вот так о помощи. Он тихо глотает комок в горле, снова отводит глаза. Боковым зрением видит – Чуя кивает и вытягивает руки вперед, как бы приглашая. Осаму волочит ноги вперед и садится к Накахаре на колени, кладет голову на его плечо. Сгибается, потому что Чуя ниже, и хватается руками за его спину. Дазай закрывает глаза и чувствует, как Чуя осторожно, но крепко обнимает его, прижимает к себе. Целует за ухом. Осаму прячет лицо в шее напарника, осторожно втягивает носом его запах. Дазай слышит нежное и тихое-тихое «я рядом».