xoxo

      Чонгук уже просто не вывозит.       Он вообще не шарит, с какого перепугу его достаёт этот мелкий наглый гном. Не дай Кришна, конечно, ляпнуть ему такое в лицо, потому что Мин Юнги и не совсем мелкий, и на ответку охренеть скорый, но так думать Чонгуку ничего не мешает.       Чонгук же нормальный такой ботаник: очёчки, книжечки, обгрызенные ногти и карандаши, патлы до слегка ссутуленных плеч, ибо нет времени даже к парикмахеру сходить. Чонгук парикмахеру предпочитает тренировки по боксу, потому что в перспективе совсем сутулость не хочется, ну и размяться, разогнать кровь после бесконечных часов учёбы.       А тут этот. Вот вообще ни с хуя.       Чонгук всё пытается вспомнить, где он Юнги дорожку пересёк. В столовой не тот столик занял? В аудитории на его любимую парту сел? Последнюю книгу по сопромату в библиотеке взял? Да что вообще этот гопник делает на физмате, а? Мин Юнги же вечно то фингалом светит, то свежими царапинами щеголяет, то пластырь на сбитые костяшки рук переклеивает. Еле-еле сессии сдаёт. Ему место максимум на инженерном каком-нибудь, паяльником в шестерёнки тыкать, а не законы высшей математики изучать.       И претензии у Юнги всё какие-то двусмысленные. Скользкие, непонятные. На подкаты как-то больше похоже. Чонгук от них теряется. Если бы этот гопник на него грубо наехал — он бы ему не спустил, даром что ботаником считается. От души бы врезал. Но!       «У тебя загар или ты всегда так горячо выглядишь?»       «Вы только гляньте, какое у нас тут произведение искусства в столовку пришло!»       Ну и вообще что-то с чем-то: «Как насчёт вместе поучить физику? Про силу трения мне пока… расскажешь?»       И ладно бы в голос, чтобы его, Чонгука, при всех унизить. Но нет же! Всегда негромко, интимно, не различить в тоне с ехидцей — это он так издевается или… соблазняет?       Чонгук не вывозит месяц, два, полгода, и аккурат перед сессией на невинную, в общем-то, фразу (но каким тоном!) «Привет, студентик!» срывается на рычащее:       — Да ты заебал!        У Юнги брови от удивления лезут под повязку на лбу. Он с недоумением оглядывает раздевалку, где ещё с десяток студентов переодеваются перед физрой, и все как один на внезапный чонгучий рык оборачиваются к ним.       — Ты, электрон не туда заряженный, полюса попутал? — интересуется Юнги, склонив голову набок и будто прицеливаясь взглядом, куда конкретно на лицо Чонгука ляжет его кулак. — Или тебе в башке от учёбы все кванты перекосоёбило?       — Я тебя сейчас всего пере… коро… собля… ёблю! — голос Чонгука чуть петуха не даёт от злости, но он всё равно крепко сжимает кулаки, не планируя отступать.       — Не то, чтоб понятно, но корень слова мне нравится, — опять как-то по-идиотски хмыкает гопник, отступая на полшага, и та-аким взглядом окидывает Чонгука, что тот вспыхивает как сверхновая.       — Ты, блять, заебал со своими приколами! Не нравлюсь? Завидно, что лучше тебя учусь? Не можешь в рейтинге обойти — думаешь, меня твоим словесным поносом достать можно?       — Ну ты мне ещё выйти предложи, по-мужски разобраться, — ни с того ни с сего ржёт Юнги. Чонгук думает, что врежет ему прямо сейчас, при всех, но:       — Я вам выйду, я ща вам так выйду, что я вас обоих ща вынесу, и драться не придётся! — раздаётся за спинами мягкий высокий голос, и оба послушно замолкают. Потому что Пак Чимин, председатель студсовета, спортсмен, отличник, ещё один мелкий гном и, сука, обладатель хуй-знает-скольки чёрных поясов по всем видам контактных единоборств их реально может обоих вынести на раз-два. А он, небрежно скидывая полотенце и сверкая голой задницей, лезет в шкаф за одеждой и продолжает скучающим тоном:       — На татами валите. И зачёт экстерном получите, и разомнётесь, долбокряки….       Чонгук, проходя мимо Юнги, назло со всей дури врезается ему плечом в плечо и мчится на третьей космической в зал. Летит к татами с одной мыслю в лохматой голове — унять в ней все термические реакции, потому что иначе Юнги раскатает его на фарш одной левой.       Юнги в раздевалке еле слышно шипит сквозь зубы, хватаясь за плечо.       — Давно говорил, сходи к врачу, — бурчит ему тоже неслышно Намджун, сам бесконтрольно залипая на обратный стриптиз Чимина, который неспешно натягивает сначала трусы, а потом майку. И тут же поспешно отворачивается, едва тот выныривает из-за дверцы шкафчика. — Давай, вперёд, отличный повод начистить морду своему крашу…       — Ты дебил? Я не буду его бить! — отбрёхивается раздражённый Юнги.       — Ну, пусть он тебя побьёт. Отличный повод познакомиться поближе, раз он на твои тупые подкаты не реагирует…       Юнги, медленно направляясь к татами, любуется, как Чонгук связывает в хвост длинные волосы, сдувая падающие на глаза передние пряди. Снимает очки в тоненькой серебряной оправе. Разминает плечи, руки, подпрыгивает пару раз на месте, настраиваясь на бой.       Самому Юнги разминаться не надо. Он поэтому не отводит взгляда от злющих глаз напротив, из-за которых сердце уже полгода раскладывается на атомы тотальным рассинхроном. Засматривается, как «ботаник» плавно двигается, выдавая своё знакомство с рингом не только через экран компа. Вообще бесконтрольно залипает на тугие косые мышцы под облегающей майкой.       Чонгук на адреналине в руки себя берёт кое-как. Плавно переступает вокруг противника, делает один ложный выпад, другой — но на атаку не решается. Потому что Юнги выглядит расслабленным и довольным, будто не верит, что этот ботаник вообще рискнёт нанести удар. Да ещё и скалится прямо в лицо, и так пялится, будто Чонгук ему… Чонгук ему…       — Я вот думаю, тебя при всех тут на коленочки поставить… или наедине после боя? — лениво вопрошает Юнги, даже не поднимая рук в защитную позу.       При «коленочки» у Чонгука с металлическим лязгом в башке что-то перекрывается и он кидается вперёд. Бьёт не глядя раз, другой, и отскакивает назад, понимая, что… попал.       Юнги оседает на татами, хватаясь рукой за всё то же многострадальное плечо, а на его скуле растёт и ширится красная полоса.       Ой, блять.       Поставить фингал, дать пару раз в корпус, выпустить пар — это ещё как-то норм. Но до крови на скуле? Чонгук разом вспоминает все страшные истории про Юнги. И про подожжённую машину. И про подпольные бои. И про то, что он из бедных кварталов и место в универе себе буквально зубами выгрыз. Чонгук застывает, не то, чтобы понимая, что делать с внезапной пустотой в голове — раз, с дурацкой ситуацией, в которой он победил грозу местного универа — два.       — Свалил, мелочь! — рычит на него Намджун, поднимая Юнги. — Дебил-переросток…       — Я дебил? Это он меня полгода достаёт! С хули он вообще идёт за крутого, если я его одной левой уложил!       — С тули, бля, что он микс-файтер, и таких как ты на завтрак пачками жрёт вместо рамёна!       — М-м-м… фф-ф… микс-файтер? Этот? Так почему…       — Слышь, хня без мозгов, ты, может допетришь сам до чего, а? Потому что вроде умный, в первой десятке рейтинга, а в реале тупой, как угол на 360!       — Хер он там допетрит, — позади них ленивый голос Чимина, мигом остужает пыл у спорщиков. А председатель студсовета без особого стеснения цапает Юнги за воротник и перевешивает с Намджуна на Чонгука, подмигнув по дороге.       — От души врезал, до крови? Ма-ла-дец. А теперь взял его и отнёс в медпункт. Сам! — Чимин убедительным поджопником с ноги направляет Чонгука с ценным грузом в правильную сторону.       Чонгук тащит Юнги по коридору, ошалело пытаясь понять, что он там должен допетрить и чего это он тупой? И ещё зря он думал, что Юнги мелкий гном, потому что нифига он не мелкий, на пару сантиметров всего ниже Чонгука, и под его рукой плавно перекатываются тугие мышцы, отчего его почему-то бросает в жар.       — Отпусти, придурок… — шипит гопник, слабо пытаясь отстраниться, но Чонгук упрямо сжимает талию, вдобавок перехватывая перекинутую через его плечо руку.       — Иди уже… файтер, блин.       В кабинете ожидаемо никого нет, и Чонгук толкает Юнги к высокому стулу, сам лезет в аптечку, доставая пластырь. С головой и плечом он этому гопнику не поможет, но хоть рану на скуле промоет и заклеит.       У Юнги на этот раз туман в голове рассеивается на диво медленно. То ли Чонгук действительно ему от души вмазал, в кои-то веки достав аж до мозгов, хотя его букмекер вечно шутит, что башка у Юнги что цельнолитое ядро. То ли потому, что тащил по коридору, крепко прижимая к себе, а Юнги и расползся от счастья, как алюминий при нагревании. Вроде надо этому заботливому что-то сказать, пока тот из себя медбрата изображает, обрабатывая рану антисептиком. Но Юнги заранее изнуряет вести светские беседы с человеком, которого хочется тихо и нежно изнасиловать.       Он прикрывает глаза, понимая, что так никогда ничего и не скажет. Ну куда ему до Чонгука? Он, отброс из бедняцкого квартала, с трудом попал в универ и готов на всё, лишь бы там остаться. Потому что дорога даже с последних строчек университетского рейтинга ведёт в жизнь получше, чем та, что у него сейчас: с кучей подработок, подпольными боями, нехваткой средств и жаждой хоть как-то выбиться в люди. А Чонгук? Сын, блять, маминой подруги из приличной семьи, умник, красавец, ещё вот, ля, и спортсмен, оказывается…       Прав Намджун, пора прекращать тупые подкаты.       И ровно на этой мысли к губам Юнги прижимается что-то тёплое и мягкое.       Тот инстинктивно отклоняется назад, открывая глаза, но тёплое и мягкое следует за ним, продолжая прижиматься, а ещё перед глазами Юнги — совсем близко! — лицо Чонгука, без очков и с плотно закрытыми глазами.       — Блурп! — издаёт совершенно дурацкий звук Юнги, в кои-то веки теряясь так, что не знает, что дальше-то делать?       Чонгук с интересом смотрит на совершенно ошалелое лицо Юнги и думает, что у него потрясающие губы и забавное умение издавать странные звуки. Интересно, он скажет «блурп» ещё раз?       Чонгук вдруг усмехается и наклоняется снова, думая, что он реально… на все триста шестьдесят. И что ему эпически нравится обалделое лицо Юнги, ради которого он готов не только на поцелуи.