Истории любви

Смерть Четвертого стала тяжелым ударом для Конохагакуре но Сато. Виной тому стал Девятихвостый. При родах его жены, что была джинчуурики, печать не выдержала, и зверь вырвался на свободу. Клану Учиха потребовалось больших усилий, чтобы обуздать биджу и силами Четвертого запечатать его обратно. Это стоило глаз старшему сыну главы клана Учиха, жизни Четвертого, его едва родившегося ребенка и еще сотни жизням простых шиноби Конохи. Кушина Узумаки доживала свои последние дни. Ирьенины вливали в нее потоки чакры, и ее едва хватало, чтобы поддерживать в ней остатки жизни. У нее не было шансов выжить, не после тяжелых родов, сильно сказавшихся на ее здоровье, не после нападения Девятихвостого и повторной процедуры его запечатывания. Ее тело вот-вот готово было подвести ее в ближайшие считанные дни, а сама она плавала на границе жизни и смерти, так и не придя в себя с той ночи. Срочно требовался новый сосуд для биджу. Помимо этой проблемы необходимо было назначить нового хокаге. Ослабшая после нападения Девятихвостого Коноха нуждалась в защите и командовании. Суна и Кири только и ждали подходящего момента для нападения. Медлить было нельзя. На пост хокаге клан Учиха выдвинул своего кандидата. На тот момент Учиха играли важную роль в деревне как одни из ее основателей и стражи порядка. Утверждение их ставленника на пост хокаге стало бы последним пунктом их плана захвата власти в Конохе. И, в принципе, никто не был против этого. Коноха действительно была должна клану Учиха хотя бы за ту ночь, когда благодаря ему деревня была спасена. Ценой этому стали глаза Итачи Учиха. Он был старшим сыном главы клана, гений и гордость клана, командир подразделения АНБУ и правая рука хокаге. Он был одним из немногих, кому удалось пробудить мангеке шаринган. Именно эта модификация шарингана давала возможность управления Девятихвостым. Итачи сделал то, что должен был, но к сожалению, его зрение после той ночью стремительно стало ухудшаться. Плата за этот дар была велика. Саске Учиха едва исполнилось двадцать, когда отец сообщил ему, что старейшины утвердили его кандидатуру на пост хокаге. Все понимали, что на его месте должен был быть Итачи, но из-за своей инвалидности он теперь не мог быть хокаге. Так на Саске взвалилась ответственность за всю деревню и клан. В истории Конохи такое было впервые — Учиха на посту хокаге. Саске должен был оправдать ожидания старейшин, клана и деревни. В другом случае он может быть был бы и даже и рад сложившимся обстоятельствам, но ему претила мысль о том, что он лишь занимает место, предназначавшееся его брату. А потому ни пост хокаге, ни его резко возвысившееся положение в клане и деревне его не особо радовали. Из деревни Водоворота через три дня был доставлен мальчишка. Он был ровесником Саске, и он был выбран для роли сосуда Девятихвостого, потому что в нем текла кровь Узумаки, как и у Кушины. Он был не так уж и юн для ритуала, но другого варианта не было — Наруто был единственным подходящим кандидатом. Саске с первого взгляда отнесся к Наруто с сомнением — этот парень с растрепанными светлыми волосами и слишком яркими голубыми глазами меньше всего походил на отпрыска из клана Узумаки. Шиноби был из него никакущий — парень едва сдал экзамен на генина, и никакими уникальными техниками не владел. Но самомнения у Наруто… было много, в отличие от воспитания. У него была яркая улыбка и звонкий голос, и он без стеснения обращался ко всем окружающим на ты, и даже к Саске. Это действительно раздражало. С этих самых пор у Саске появилось желание поставить Наруто на место. После того, как в Наруто успешно запечатали Кьюби, его заперли в резиденции хокаге. Все, что ему оставалось до конца дней — сидеть взаперти и делать только то, что ему было положено. Так считали старейшины, так считал сам Саске. И прямой его обязанностью было обуздать Девятихвостого — ведь если биджу будет подконтролен Саске, то значит, биджу овладеет клан Учиха, а это открывало безграничный доступ к силе, то есть — к власти. А это то, ради чего сражался его клан все свое существование со времен Первого. Наруто отказался принимать роль заложника Конохи, и он упорно боролся за право распоряжаться своей жизнью. Ему не нравилось то, что ему пришлось покинуть родную деревню, ему не нравилось то, что в него запихали какого лиса, который сводил его теперь с ума, утробно рыча внутри, ему не нравился хокаге, который оказался редкостным засранцем, а не великим шиноби, которым представлял его Наруто до того, как прибыл в Коноху. Саске с первого же дня относился к нему, как к своей собственности, Наруто же хотел с ним подружиться. Саске поднял его на смех, когда только услышал об этом — он, наследник великого клана, хокаге, и сосуд для биджу? Наруто — никто, как считал Саске, но он все же оказался кем-то. У Наруто была мечта — добиться признания окружающих и стать великим шиноби, и даже клетка, в которую загнал его Саске, не заставила его отказаться от своей мечты. Саске злился на Наруто за его излишнюю наивность в мир во всем мире, за его слишком доброе сердце, за его восхищение им самим. Наруто признал в Саске пример для подражания несмотря на то, что испытывал к нему неприязнь — Саске был сильным шиноби и руководил целой деревней, у него были семья и признания, а это то, о чем мечтал Наруто. Саске вымещал на Наруто свою злость и гнев на тренировочном полигоне под видом занятий с джинчуурики. Наруто запрещали использовать чакру, чтобы не сломать печать, и Саске пользовался этим — ему достаточно было рукопашного боя, чтобы избить Наруто. Тот же с азартом принимал вызов и даже, казалось, не сильно расстраивался каждый раз, когда Саске одерживал над ним победу. Он был рад, что вызывает у Саске какие-то чувства, а не равнодушие. А эта собачья преданность в его глазах бесила Саске еще сильнее. Теперь Наруто хотелось сломать, а не приручить. Спарринги становились ожесточеннее. Саске не сдерживал себя. Дошло до того, что Девятихвостый чуть было не вышел из-под контроля — из-за сильных негативных эмоций печать могла ослабеть. Саске едва удалось не допустить того, чтобы Девятихвостый не овладел сознанием Наруто — пришлось использовать шаринган. Девятихвостый не поддавался, Саске слышал, как он рычал и метался, изрыгая проклятья. После этого Наруто провалялся в постели целый день. Он был непривычно тихий и молчаливый, и Саске почувствовал себя виноватым. Впервые к нему пришло осознание, что Наруто — это не Девятихвостый, Наруто — человек, личность, такой же, как и он сам. И что на его долю выпала нелегкая ноша не по его вине, как и Саске, и теперь это его крест. Вот, что имел ввиду Наруто, когда говорил, что они с Саске похожи. И Девятихвостого можно приручить не только силой, а лаской. И приручить его в первую очередь должен сам Наруто. Только джинчуурики сможет обрести полную власть над биджу, заключенного в него самого. Но если Наруто сделает это, он обретет такую силу, которая не снилась и никому из ныне живущих. Готов ли Саске довериться Наруто? Будет ли он на его стороне? Смогут ли они вдвоем преодолеть все трудности, выпавшие на их долю, и быть счастливы? Для этого им нужно будет пройти долгий путь, и прежде всего, примириться друг с другом. Первый шаг уже сделан.