Мой ласковый и нежный зверь.

Мы с Фаркасом очень сблизились за то недолгое время, что я провела в Соратниках. Я, совершенно не скрываясь, оказывала ему всяческие знаки внимания и легко с ним флиртовала, что неоднократно вызывало косые, неодобрительные взгляды Вилкаса, брошенные в мою сторону, ободряющие подмигивания Эйлы, дружеские советы Наяды, одобряющие полуулыбки Скьора... Казалось, весь Йорвасскр знал о моих чувствах, кроме самого Фаркаса. На все мои осторожные прикосновения он реагировал весьма странно - сперва замирал, будто каменное изваяние, а после отстранялся и несколько минут сидел, потупив взгляд. Но он никогда не пытался меня избегать, а даже наоборот, тянулся ко мне. Он с огромным удовольствием слушал мои рассказы, ловил каждое мое движение, улыбался, когда улыбалась я, смеялся со мной в унисон. Он даже один раз сказал, что я ему нравлюсь, но потом густо покраснел и поспешил на тренировочную площадку, оставив меня в гордом, недоумевающем, но несказанно радостном одиночестве...

***

Я никогда не забуду поход в Древний Каирн. И не потому, что именно тогда я узнала об истинной природе Круга, и не потому, что в тот день произошло мое настоящее боевое крещение, а потому, что тогда мы с Фаркасом впервые были только вдвоем. Говорят, что опасность сближает, и это истинно так. Во мне даже родилась надежда, что совсем скоро мои попытки добиться взаимности скоро увенчаются успехом. После того, как мы преодолели этот сложный путь, прикрывая друг другу спины, он начал смотреть на меня по-другому. В его взгляде появилось что-то такое, чему я не могла дать названия, но это мне безумно нравилось. А что касается меня, то я еще больше прониклась к нему. А его вторая сущность меня нисколько не пугала, а даже наоборот... Обломок был уже у нас в руках, и мы уже собирались возвращаться обратно, как стальной болт, спущенный некрепкой рукой умирающего бандита, со свистом рассек воздух и стремительно вошел мне в бедро. Мне всегда казалось, что я умею терпеть боль, но оказалось, что просто казалось. Я взвыла, как псица, и малохольно рухнула в обморок. Когда я очнулась, на смену затхлости и могильного смрада подземелья пришел холодный ветерок, приятно освежавший кожу, а холодному каменному полу - крепкие мужские руки, бережно удерживающие мое тело. Я покрепче обхвалила Фаркаса за шею и легко прикоснулась губами к его, покрытому жесткой щетиной, волевому подбородку, ожидая, что он ответит мне более продолжительным и более жарким поцелуем. Но этого не произошло. Казалось, соратник ничего не заметил... Бедро нещадно болело, и я могла сама себя исцелить, но это означало, что мне придется опускаться на землю, чего очень не хотелось. Не хотелось отпускать Фаркаса именно тогда, когда он был так близко... Я терпела боль, крепче обхватив его за шею, уткнувшись носом в его колючую щеку и вдыхая его запах, который просто сводил меня с ума... А Фаркас делал вид, что не заметил того, что я очнулась, и крепко, но очень бережно прижал меня к себе. И я почувствовала, что я для него больше, чем сестра по оружию. И это была не надежда, а твердая уверенность.