Мой ласковый и нежный зверь.

О, Магнус! Еще никогда мне не было так стыдно. Хотя за эти двадцать семь лет бывало всякое, и даже такое, о чем до сих пор вспоминать не хочется, но этот случай с ног на голову перевернул все мои представления о прожигающем стыде. А еще о чувстве вины. Всю свою жизнь я наивно полагала, что являюсь редкостной сволочью, глухой и незрячей к чужим проблемам, эгоистичной, себялюбивой, нахальной и жутко избалованной. Ан нет. Теперь я чувствовала себя вероломной предательницей, хотя в безоговорочной верности Фаркасу не клялась, да и вообще меня с ним ничего не связывало кроме моих чувств. Я даже в койку с ним не ложилась. А ведь все-равно ноет и свербит где-то внутри так, что хочется провалиться сквозь землю, лишь бы только не ловить на себе чужих взглядов, осуждающих ли, ободряющих ли, безразличных... Вот что любовь, зараза, с людьми делает. После той ночи я стала Фаркаса избегать. Хотя тут еще выяснить нужно, кто кого избегал больше - я, сгорающая от стыда, или он, науськанный своим мерзавцем-братом. Зато Вилкас при любом удобном случае щедро одаривал меня презрительными взглядами и едкими усмешками, полными победного превосходства. Он добился того, чего желал так яростно, и это не могло не греть ему душу. А я так и не могла в толк взять, чем же я так зацепила его. Может тем, что единожды сумела ущемить его гордость и самоуверенность там, на тренировочной площадке, одолев его без помощи оружия? Как знать... Я старалась показываться в Йоррваскре как можно реже. Бралась за любые дела, лишь бы не встречаться ни с одним из близнецов. Недосыпала, недоедала, выматывалась как собака, доводя себя до физического и нервного истощения, но и это было не в силах уберечь меня от того стыда, что с каждым днем жег все сильнее и сильнее. А потом со мной захотел поговорить Скьор... Я была свято уверена, что этот старый одноглазый вояка доходчиво и популярно объяснит мне, что мое место не здесь, не в Йоррваскре, а в Коллегии Винтерхолда, ну или в Синоде, откуда я благополучно смылась пару лет назад. Но я ошиблась. Оказывается, не только Кодлак, но и члены Круга узрели в моей душе силу и доблесть (все, кроме Вилкаса, надо полагать), а посему решили разделить со мной Дар. Выбора у меня особого не было, да и честно говоря, я в своих переживаниях уже успела дойти до критической точки абсолютного безразличия. Я испила терпкой крови Эйлы из холодной каменной чаши, и так мой зверь поселился во мне. А потом понеслась череда кровавых смертельных схваток с бандитами Серебряной Руки. Мне было плевать - украсит ли моя голова частокол вокруг их форта, за компанию с оскаленными мордами безымянных диких собратьев, или же мои когти и клыки будут терзать чью-то теплую поддатливую плоть. Страха не было, только отрешенность. Забавно, как я, всегда полная амбиций и стремлений, вдруг резко стухла из-за каких-то бредовых и бессмысленных чувств (в которые, кстати говоря, никогда не верила). Эйла поражалась тому, как самоотверженно я рвусь в бой. Мне было нечего терять. Возможно, где-то в глубине души, скрытно, тайно я и хотела, чтобы какой-нибудь удачливый разбойник проткнул мою грудь серебряным мечом, чтобы мучения мои прекратились. Но из милости богов я осталась жива. А вот Скьор нет... А потом не стало Кодлака... Я никогда не забуду тот день, когда возвращалась в Йоррваскр с головой гленморильской ведьмы в мешке для старика, но вместо привычной и спокойной картины главного зала увидела полнейший хаос и горы трупов. И его, Предвестника. Невозможно передать словами, какое потрясение я испытала в ту минуту. Кодлак, мудрый и рассудительный, чьи глаза всегда излучали небывалое тепло и понимание, по-отцовски относившийся ко всем Соратникам - как новичкам, так и членам Круга, лежал теперь посреди зала холодный, бессмысленно уставившись в потолок глазами-стекляшками. А рядом с его телом сидел Фаркас, крепко обхвативший себя за плечи и мерно раскачивающийся вперед-назад. Уж если мне в тот момент было паршиво, то каково было ему, сироте, которому Кодлак заменил отца? Я хотела кинуться к нему, наплевав на все то, что было, порывисто обнять, погладить по голове, хоть как-то ободрить и поддержать, и уже даже сделала первый шаг, но будто бы из ниоткуда возникший Вилкас больно ухватил меня за запястье. - Где ты шлялась? - прошипел он, сверля меня яростным взглядом. - Будешь так с девками падшими разговаривать, а я... - огрызнулась я, стараясь высвободиться из его стальных пальцев. Но даже и в такой трагический момент эта паскуда не удержалась от колкости. - А ты кто, позволь уточнить? Автор теперь в смятении и остро нуждается в мнении со стороны. Вилкас или Фаркас?