Ох, уж эта няня!

Пак Чимин подошел к дому, еще раз осмотрел свой костюм и решил, что вид у него вполне деловой и профессиональный. Ни одно из этих определений не вызывало у него положительных эмоций. Ему больше нравилось совсем другое. Но это первое предложение за долгое время. Проклятое сокращение! Теперь ему, как и тысячам других воспитателей, приходится искать новую работу. Чимин изобразил на лице улыбку и постучал в дверь. Надо как можно скорее найти работу и жилье. Это место няни даст и то и другое и, кроме того, возможность быть рядом с беременным братом Тэхёном. Дверь отворилась, и на пороге появился полуголый мужчина. Ой, мамочки! Его охватил жар, когда он увидел мощный брюшной пресс, мускулистую, загорелую грудь, крепкую шею и голову, в данный момент закрытую серой майкой. – Привет, Нам, – послышался низкий голос из-под майки. – Спасибо, что быстро приехал. Я тут пытался немного прибраться перед появлением этой няньки, и у меня осталось всего десять минут, чтобы принять душ. Прежде чем Чимин успел ответить, хозяин дома стащил майку с головы. На худощавом, с резкими чертами лице шерифа Чон Чонгука отразились одна за другой тысячи эмоций. В его зеленых, как изумруд, глазах мелькнули удивление, раздражение и, наконец, покорность судьбе. – Я думал, это Нам. Пак покачал головой, улыбнулся и, изо всех сил стараясь не замечать красивую полуобнаженную фигуру, протянул руку и представился: – Пак Чимин, потенциальный няня. А кто такой Нам? – Друг, время от времени помогает мне. Вы явились раньше времени, – бросил он резко, беря его руку в свою и очень внимательно осматривая парня с ног до головы. Неисправимый оптимист, Пак решил воспринять слова Чона не как упрек, а как констатацию факта. – Да. Мне кажется, это неплохая привычка. Просто из самозащиты он отвел взгляд и уставился на свою руку, которая все еще находилась в сильной руке Чонгука. – Не всегда, – ответил Чон с кривой усмешкой и указал на свои трусы и голую грудь. О, альфы! А Чимин так старался ничего не заметить! Чимин не хотел смотреть на отца своего воспитанника с сексуальной точки зрения. Это могло привести к нежелательным осложнениям. И потом, это условие прямо прописано в его контракте с агентством. – Учту на будущее, – сказал он, откашлявшись, и кивнул в сторону своей машины. – Может быть, мне подождать там, пока вы принимаете душ? – Что? Нет. – Чон шагнул назад, увлекая его в дом. – Пожалуйста, проходите. – Он хмуро посмотрел на руку парня, словно удивляясь, что продолжает ее держать, и резко отпустил. – Я переживу. Чимин вошел вслед за ним, оглядел гостиную, маленькую кухню-столовую и недоуменно спросил себя: что он мог тут «прибирать» перед его приходом? Везде идеальный порядок. Немногочисленная мебель – массивная, современная, в сине-серых тонах, без украшений. И ни намека на то, что в доме живет ребенок. Скорее, здесь царит казарменный дух. Один взгляд на этот интерьер, где «все на положенном месте», сказал Чимин, что Чонгук привык все держать под своим контролем. Он жил когда-то в такой обстановке и не хотел в нее возвращаться. Вот и причина поскорее завершить собеседование и уехать. Но мысль о Тэхёне удержала его. – Садитесь, – сказал Чон. – А я схожу за чистой рубашкой. «О да, пожалуйста, прикрой эту великолепную загорелую грудь!» – Ну, Чим, ты попал в хорошую переделку! – тихо пробормотал Чимин, глядя, как Чонгук исчезает в коридоре. Негоже так смотреть на своего потенциального нанимателя. К тому же ему необходимо это место. Три месяца назад он сдал свою квартиру и перебрался к брату, муж которого ушел в то время в плавание, надеясь накопить на взнос за дешевенькое жилье в многоквартирном доме. Чимину казалось, что он прекрасно рассчитал время: он побудет с братом, поможет ему подготовиться к рождению первого ребенка, а потом переедет к себе – еще до того, как появится муж. Однако зять вернулся на две недели раньше срока. Да уж, прекрасно рассчитал! Чимин чувствовал себя третьим лишним в крошечном двухкомнатном домике Тэхена, но брат и слышать не хотел о том, что он съедет прежде, чем устроится на работу. Пак получил прекрасные рекомендации и не сомневался, что работу найдет. Однако он ошибался. К тому же это место – единственное, а ему надо сейчас быть поближе к брату. И дело не только в этом. С тех пор как Чимин уехал учиться в колледж и познал ощущение свободы, которого не ведал дома, он стремился идти навстречу жизни, а не прятаться от нее. Однако осторожность тоже не помешает. Он очень привязчив. Отчасти именно по этой причине омега стал работать с маленькими детьми. Ребятишкам нужна была его нежность, и отвечали они искренней любовью. Им можно было доверить свое чуткое сердце. А вот шериф Чон не выглядел человеком, которому известно значение слова «нежность». Он казался воплощением аккуратности, контроля и режима. Чимин готов был поспорить, что его любимые слова – порядок и дисциплина. Дисциплина и порядок важны, но еще необходимы гибкость и творческое начало. Малышу требуется простор, чтобы расти, устраивать беспорядок и совершать ошибки, на которых он сможет учиться. Да, в этом доме придется постоянно пробивать лбом стену, потому что он будет добиваться того, что сочтет лучшим для ребенка. Возможно, ему будет слишком тяжело, потому что ситуация тут слишком уж похожа на ту, что была в его детстве. Когда шериф Чон вернулся, на нем были синие джинсы и темно-зеленая рубашка. Эти глаза теперь смотрели холоднее, чем раньше. Чонгук вернул на место личину непроницаемости, которую носил с такой легкостью, что Чимину сразу стало понятно: именно в ней он и являлся миру. И спадает эта личина только в редкие моменты растерянности, такие, например, как его неожиданное появление. – Агентство представило вас как воспитателя детского сада, – начал он, устраиваясь рядом с софой, на которой сидел омега. – Вам известно, что вы должны будете жить в моем доме? Перешли к делу. Хорошо. Может быть, собеседование все-таки состоится? – Да. Я стал жертвой недавнего урезания бюджета. – Чимин пожал плечами, желая показать ему, да и себе, что потеря работы – просто маленькая колдобинка на его жизненном пути. – Но раньше я работал няней, чтобы оплачивать обучение в колледже. – Вы совмещали уход за детьми с учебой? Интересно. Большинство пап даже не пытаются это делать. – Я сидел с детьми днем, а учился в основном по вечерам. Наниматели знали, что я учусь, и считались с моим расписанием. И все получилось. – С детьми какого возраста вы работали? – Когда я начинал, одному было два года, другому – четыре. Чонгук взглянул на лист бумаги на столе. Это была копия его резюме. – Вы проработали в этой семье два с половиной года. Почему же ушли? – Мои родители попали в аварию и погибли. – Теперь Чимин мог произносить эти слова почти спокойно. – Мой брат нуждался во мне. Он учился в выпускном классе. Я взял академический отпуск на один семестр, чтобы помочь ему закончить школу. – Вам, видимо, пришлось нелегко, – сказал он хрипло, и Чимин вспомнил, что муж Чонгука погиб в аварии год назад. – Мы держались вместе. Это нам помогало. И все-таки это был самый трудный год в его жизни. – Хорошо. – Он откашлялся. – Значит, вы никогда не ухаживали за младенцами? – За годовалыми – никогда. Но я уверен, что справлюсь. Я – профессионал и люблю малышей. Знаете, мой брат ждет ребенка, так что через шесть недель я впервые стану дядей. На его лице не отразилось никаких эмоций по поводу предстоящего появления на свет нового человечка. Люди, как правило, по-разному реагируют на подобные сообщения – кто бурно, кто вяло. И Чимин задумался над тем, каково же отношение шерифа к сынишке и почему он только сейчас взял на себя заботу о мальчике. В агентстве ему сообщили, что Чон Чонгук – вдовец, что ребенок выжил в катастрофе, в которой погиб его папа, и что за ним до последнего времени ухаживал папа погибшего. – Почему вы лишь недавно начали заботиться о сыне? – прямо спросил парень. Темная бровь Чонгука недоуменно приподнялась. Чимин улыбнулся и пожал плечами: – Я верю в откровенность. Так проще. Чим, улыбаясь, ждал. Пусть думает о нем что хочет. Ему нужна информация, а за вопросом обычно следует ответ. Ответ прозвучал после долгого молчания: – Родители Джихена помогали мне, пока я устраивался на новом месте. И это заняло целый год?! Нет, причина явно не только в переезде. Впрочем, неудивительно. Полицейский и новорожденный младенец вряд ли образуют гармоничную пару. Кроме того, что-то в его голосе сказало Чимину, что он не вполне доволен таким положением дел. Он логично предположил: – Вероятно, для них стало утешением заниматься внуком после того, как они потеряли сына. Чон откинулся на спинку стула, скрестил руки на широкой груди и с подозрением посмотрел на него: – Многие считали, что я использовал стариков. Хотя, вообще говоря, это никого не касается. Он занял оборонительную позицию. Возможно, «многие» были не совсем не правы. Но Чимин услышал и голос раненой гордости. За пять лет педагогической деятельности он научился понимать людей – и больших, и маленьких. Для человека столь волевого, считающего верность долгу смыслом жизни, брошенная на его честь тень могла стать источником мучений. – Конечно, – согласился он. И тут же сочувственно продолжил: – Смерть близких всегда тяжела. Но я по опыту знаю, что, если уж бабушка получит внука, отобрать его у нее очень трудно. Чонгук откинул голову назад и рассмеялся, что случалось с ним крайне редко. – Вы очень проницательны, – заметил Чонгук, проводя рукой по лицу, чтобы успокоиться. Он оценил непосредственность и прямоту Чимина. А вот сочувствие принять сложнее. – Не судите себя слишком строго, – сказал Пак серьезно. – Не так просто совмещать уход за новорожденным с обязанностями шерифа. – Тогда я не был шерифом. Я занял должность девять месяцев назад, а до этого являлся сотрудником специальной международной группы по расследованию убийств. – Звучит серьезно. – Это и было серьезно. И как вы справедливо заметили, трудно совместимо с присмотром за новорожденным. Родители Джихена предложили помочь, взять на себя заботу о Минджуне. Я был им благодарен. Но примерно неделю назад с папой случился удар, и отец увез его в Сеул. Там обеспечен должный уход, поддержка семьи. А мы с сыном остались вдвоем. Чонгук растерялся. Он не понимал, почему испытывает потребность объяснять незнакомому парню то, чем обычно ни с кем не делился. Может быть, ему легко было говорить, потому что он видел понимание в его умных глазах странного янтарного цвета. Или его непосредственность задела в нем какую-то живую струнку. Как бы то ни было, с этим пора кончать. – Минджун? – повторил Чимин. – Я думал, малыша зовут Джун. – Нет, Минджун. Это родовое имя в семье Джихена. – Агентство представило его как Джуна. – Значит, они ошиблись. – Чонгук ненавидел это имя, но ради мужа согласился назвать так своего ребенка. Наверное, они сократили бы его, если бы он был жив. Но он умер… – Это выбор его папы. – Ну что ж, преемственность – добрая семейная традиция. – Чимин изо всех сил старался говорить спокойно. Однако он видел, чего ему это стоило. – Но вам имя не нравится? Омега пожал плечами и улыбнулся. – Это слишком длинное имя для такого маленького ребенка, – сказал он вдруг. – Дети должны сперва научиться ходить, потом бегать. И не только в физическом смысле. Психика малышей тоже должна расти и развиваться, как и тело. Сколько энтузиазма по отношению к его сыну! А ведь он даже не видел малыша. Именно этого любой отец ждет от няни. – Согласен. – Постарайтесь, чтобы на ваши решения не влияло чувство вины. Эти слова подействовали на Чонгука как удар в солнечное сплетение. Так-то он платит за откровенность?! – Что вы хотите этим сказать? – Это называется «чувство вины выжившего». Из-за него разумные люди совершают неразумные поступки. Вы думаете, что отдаете дань памяти мужа, потому что его нет здесь, потому что он не может сам растить Минджуна. Но на самом деле он бы хотел, чтобы вы просто любили его и сделали для него все, что можете. – Любя ребенка, отдаешь дань уважения его папе? – Да. Все очень просто. – Возможно, ваша жизнь и была простой, мистер Пак, но вы ничего не знаете о моей. Не воображайте, будто понимаете мотивы моих поступков. – Он услышал, что голос его стал хриплым, и глубоко вздохнул. И все-таки нужно все поставить на свои места. – Главное лицо тут Минджун. Не пытайтесь заниматься анализом моей психики. – Конечно. – Чимин прикусил губу. – Извините меня. Я просто хотел помочь. – Да-да. Став отцом, я понял одну вещь: ничего простого больше не будет. Жизнь превратилась в бесконечную череду сложностей. Чимин кивнул: – В семьях всегда все сложно. Семьи держатся на любви. Боже праведный! Если это действительно так, его мир – одна сплошная неприятность. Но он отказался от размышлений о своих эмоциональных проблемах и вернулся к основному вопросу: – Вы же никогда не работали с годовалыми младенцами? – Совершенно верно. – Чимин сел поудобнее и вдруг резко сменил тему: – Насколько я знаю, вы беседовали с двумя кандидатами на прошлой неделе и обоим отказали. Чем они вас не устроили? Чонгук нахмурился: – Первый был не способен соблюдать расписание. Парня слишком волновало его свободное время. Второй путем проб и ошибок выработал собственные методы воспитания и сразу заявил мне, что будет работать или так, или никак. Я предпочел «никак». – Ну и правильно. Его одобрение солнечным лучиком согрело Чона.