Ох, уж эта няня!

На душе у Чона стало спокойно. Чимин – хорошенький омега с правильными чертами лица, пухлыми губками и кремовой кожей, но по-настоящему привлекательна в нем его живость. Энергия ощущалась в его постоянной улыбке, в удивительных янтарного цвета глазах. Он наполнял комнату светом, даже просто сидя на этой серовато-синей софе. – Мистер Пак, я больше года не занимался собственным сыном. Но с этим покончено. Теперь я за него отвечаю, и я буду решать, что для него лучше. Кстати, болтовня с воспитателем детского сада, какой бы живой и веселой она ни была, не помогает делу. Годится ли он в няни его сыну? На первый взгляд он кажется слишком молодым, слишком неопытным. Но, чтобы менять подгузники, диплом не нужен. А Чонгуку требуется человек, имеющий опыт общения с детьми, способный понять, поднялась у ребенка температура потому, что у него режется зуб, или потому, что он заболел. Впрочем, этому он сам обучился на прошлой неделе… – Мистер Пак… – Пожалуйста, – перебил он, – зовите меня Чимин. – Мистер Пак. – Так лучше. Необходимо подчеркнуть официальность отношений. – Когда вы сможете приступить к работе? Едва Чонгук произнес эти слова, как зазвонил сотовый телефон. И одновременно со стороны коридора послышался детский крик. Чонгук потянулся к телефону. – Извините. Я должен ответить. Вы не могли бы подойти к ребенку? – Конечно. Чимин вскочил на ноги и одернул кофточку. У него есть работа! И дело не в том, что его прельщает общение с упрямцем, который хочет все держать под своим контролем, а в том, что он сможет быть рядом с Тэхеном. Ему просто не терпелось сообщить об этом брату. – Где его комната? – Последняя дверь направо. Чимину потребовалось это уточнение, потому что ребенок больше не кричал. Странно. Опыт подсказывал ему, что, когда дети требуют внимания, они, наоборот, кричат громче. Парень распахнул полуоткрытую дверь и заглянул в комнату. Там стояли только детская кроватка и скомбинированный с комодом столик для пеленания. Стены белые, простыни и одеяльце – серо-голубые. И почти нет игрушек. В кроватке спокойно сидел мальчик с темно-каштановыми волосами и строгим взглядом. Сердце Чимина сжалось. Он никогда не видел таких грустных детей. Бедный малыш! Он, наверное, очень скучает по бабушке! – Привет, Минджун! – тихо сказал он, подходя к кроватке. – Меня зовут Чимин. Омега улыбнулся и положил руки на перильца кроватки, чтобы немного поболтать с малышом, прежде чем взять его на руки. А он смотрел на него этими строгими глазами, зелеными, как у отца, и не тянулся к нему, но и не отстранялся. – Минджун – очень длинное имя для такого малыша. Когда-нибудь ты до него дорастешь. – Он осторожно протянул руку и дотронулся до его носика. – А пока ты больше похож на Джунн~и. – Уголки его губ приподнялись в робкой улыбке. Чимин, довольный результатом, продолжил: – Тебе нравится, да? Ты хочешь быть Джунн~и? Мне тоже так больше нравится. – И он опять чуть надавил на носик. Мальчик подполз ближе и встал, держась за перильца. Но тут же снова смутился и робко посмотрел на Пака. А он продолжал улыбаться, показывая, что малышу не надо бояться. И терпение его было вознаграждено: малыш вдруг протянул ручонку и дотронулся до его носа. – О! – воскликнул Чимин. – Ты сморщил мой нос! – Он засмеялся и опять надавил на кончик носа Чимина. – Смотри-ка, ты опять поймал мой нос! Теперь я тебе отплачу! – И омега осторожно потрепал носик малыша. Мальчик снова засмеялся. От этого веселого звука сердце Чимина наполнилось торжеством. Он смог рассмешить его! Бедному малышу нужно немного радости в жизни – при таком-то отце, который готов контролировать каждое его движение. Чимин не скрывал, что слишком строгие родители действуют ему на нервы. Если условия здесь окажутся не вполне приемлемыми для него, он, может быть, откажется от этого места. Ему бы не очень хотелось работать на деспотичного человека. Джунн~и протянул ручонки, прося взять его на руки. Вот почему ему стоит остаться. Ради одной улыбки малыша можно пойти на жертвы. Он поднял его. Малыш тут же обнял его за шею и положил головку ему на плечо. Ком встал у него в горле. Может ли что-нибудь растрогать человека сильнее, чем доверие теплого крохотного существа, устроившегося у вас на руках? Он обернулся, увидел стоящего в дверях Чона, взглянул поверх ребенка в его глаза. Искорка, мелькнувшая в этой изумрудной пропасти, сказала ему, что он слышал смех Джунн~и. – А вы мне нравитесь, – сказал Чон, не двигаясь с места и пристально глядя на малыша у него на руках. – Так вот. Звонил диспетчер. Меня вызывают на место происшествия. Можете вы приступить к работе прямо сейчас? Я пробовал связаться с Намом, но безуспешно. Так что мне нужна няня. Когда он перевел взгляд на него, его лицо опять выражало только безразличие. На какую-то секунду шериф Чон расслабился, но только на секунду. – Конечно, я присмотрю за ним. Как скоро вы вернетесь? Джунн~и сидел у него на руках и смотрел так, будто понимал, о чем они говорят. Не слова, конечно, а тон. Возможно, он чувствовал некую наэлектризованность воздуха. Чимин устроил малыша поудобнее. – Не знаю. Возможно, не скоро. – Лицо Чонгука осталось непроницаемым. – Хорошо. Я позвоню брату и предупрежу, что буду поздно. Чон коротко кивнул: – Хорошо. Мне надо переодеться и показать вам, где что лежит. – Я переменю Джу… Минджуну памперс и буду ждать вас в гостиной. Чонгук кивнул и исчез в коридоре. Чимин положил Джунни на столик. Мальчик лежал тихо, не шевелясь, и только смотрел на него. И от этой его апатичности у парня сжалось сердце. Он болтал с малышом. Малыш, казалось, впитывал каждое слово, но никакой инициативы не проявлял. Чимин подозревал, что дедушка – от любви и от горя – чрезмерно опекал мальчика, а его отец, человек, привыкший к порядку и дисциплине, резко повернул в другую сторону, причем зашел слишком далеко. Так что в конце концов и смех, и непосредственность стали чужды бедному малышу. Как только Джунни засмеялся, Чим понял, что нужен ему и что ему надо найти общий язык с его отцом. Джунни должен радоваться жизни, делать открытия, быть активным, искать приключения. Чимин научился всему этому и хотел поделиться своим умением с ним. – Ты отправился на собеседование и тут же приступил к работе? – Ехидная реакция брата на сообщение о том, где и как Чимин проведет вечер, подчеркивала парадоксальность ситуации. – Вот именно. Так что я буду поблизости, но жить надо тут, так что я могу от тебя съехать. Это просто идеально для нас сейчас. – Чимин поудобнее устроился на софе, зажав телефон между плечом и ухом, Джунни сидел у него на коленях. – А сам мальчик – очень милый и очень грустный. Я уверен, он скучает по дедушкам, но, похоже, его подавленность скорее постоянная, чем временная. Он потерял папу. Возможно, он вообще не знает, что такое радость. – Ох, Чим, все это мне не нравится. Не стоит тебе уезжать от нас. – Ты очень любезен, но мы оба понимаем, что надо. Вы с Юнги должны сейчас пожить вдвоем. Кроме того, я педагог, и моя обязанность – заняться ребенком, которому нужна помощь. Тэхен многозначительно помолчал, потом глубоко вздохнул: – Чим, ты представляешь себе, на что идешь? – Не очень. – И тем не менее печальные глазки Джунни пробудили в нем инстинкт опекуна. – Тэ, ему год и месяц, а он еще не умеет ходить. – Чимин провел рукой по темно-каштановым кудрям, мягким и нежным, как пух. Джунни грустно посмотрел на парня, и у него дрогнуло сердце. – Он даже не пытается встать на ножки, когда я опускаю его на пол. Похоже, дедушка постоянно носил малыша на руках. – Но со всеми этими проблемами должен разбираться его отец, не так ли? – Вот именно. А Чонгук – новичок в этом деле. Я даже не уверен, что он понимает, что тут есть проблемы. Знаешь, он даже может испортить дело. Он – поборник режима и дисциплины, Джунни ведет себя смирно. Значит, с точки зрения его отца, все в порядке. – Но что можешь сделать ты? – задал Тэхен разумный вопрос. – Чон Чонгук – хороший шериф, то есть человек исполнительный и честный. Не сомневаюсь, он хочет Джунни добра, но не знает, что и как надо делать. А я его научу. – Ха! – воскликнул брат. – Ты что, забыл? Я должен родить через полтора месяца, а за предшествующие семь прочитал все, что мог, о том, как надо растить детей. И вот что я тебе скажу: есть тысячи «правильных способов воспитания». Сколько авторов – столько способов. И каждый думает, что его способ – единственно верный. – Да. – Чимин улыбнулся. Его брат всегда хотел знать заранее, что ему предстоит. В этом смысле он пошел в папу. – Но ведь это моя профессия. Я способен помочь Чонгуку и Джунни. – Я в этом не сомневаюсь. Я не видел никого, кто умел бы обращаться с детьми лучше тебя. Ты их любишь, и они это чувствуют. Но в том-то и проблема. – Беспокойство брата возрастало. – Ты слишком им отдаешься. Смотри, как бы не пришлось потом плакать. – Значит, по-твоему, мне не стоит этого делать? Очередной вздох. – Ты замучаешь себя, если не сделаешь, но, боюсь, тебе будет больно. Да. Это тревожило и самого Чимина. Но в свой восемнадцатый день рождения он дал себе слово, что не будет бояться возможных эмоциональных потрясений. Он отдался жизни сердцем и душой. Это означало, что иногда придется терпеть и боль. Зато его жизнь будет полна глубоких переживаний и потрясающих воспоминаний. – Жизнь состоит не из одних роз. Встречаются и шипы. – Чим, – мягко проговорил Тэхён. – Ты не думаешь, что все это – отголоски твоих отношений с папой? Этот вопрос пробудил в нем чувство боли и раскаяния. То, что перед смертью папы их отношения были, мягко говоря, не идеальны, являлось для Чимина источником постоянных мучений. Он ненавидел себя за то, что они поссорились при последнем разговоре. – Не могу отрицать. Но прошу, пойми, к тому моменту, когда для Джунн~и наступит пора самостоятельности, он может оказаться совершенно безвольным. И если малыша уже сейчас не направить по верному пути, у него не останется ни капли надежды… – Противостоять отцу? – Нет. Пожалуйста, не истолковывай мои слова превратно. – А может быть, на самом деле он имел в виду именно это? Чимин покачал головой. Трудно сказать. Он провел слишком мало времени и с тем и с другим. – Я твердо знаю следующее: если я смогу сейчас сделать так, чтобы отец и сын обрели друг друга, у них появится фундамент, на котором они построят свои отношения, когда наступит трудный подростковый период. Тэхён еще раз выразил свое беспокойство и повесила трубку. Чимин понимал сомнения брата. Он защищал Чонгука перед Тэхёном, а тот, уходя, не только не приласкал малыша, но даже не посмотрел на него. И это обожгло сердце Чимина. Он должен найти какой-то способ сблизить отца с сыном, научить их любить друг друга. Два месяца. Он отвел себе лето на то, чтобы изменить ситуацию. Джунн~и робко погладил его волосы. Парень вздохнул и обнял малыша. У него появилось дрянное предчувствие, что этим летом он потеряет частицу своего сердца. Чонгук подъехал к дому гораздо позднее, чем предполагал, и вдруг на душе у него потеплело оттого, что в окне горел свет. Да, ему не хватало этого ощущения возвращения домой. Мысль о мистере Паке, который ждал его, вдруг пробудила в нем жар совсем иного сорта. Но он быстро подавил это недозволенное ощущение и вышел из машины. Мистер Пак настолько недоступен, что даже мимолетная мысль о близости с ним абсолютно неуместна.