Fall for you

*** Звезды. Далекие. Прекрасные. Складывающиеся в дивный пазл, соединяющиеся тончайшей нитью ужаса, укрывающиеся всё небо своей паутиной. Звезды. Тянь может часами смотреть на них, запрокинув голову и раскрыв в апофеозе ужаса осознания глаза. Или же выпуская за струйкой струйку дым от сигарет. И целая пачка может иссякнуть, прежде чем, он закончит свой немой диалог с ними. А звезды не говорят – шепчут. А на кафельный пол с его щек падают не слезы – кристаллики чистой печали. Тянь, может, и счастлив. Визуально. Богатый наследник с смазливой внешностью, любимчик девушек, серьезный противник в драках. Тянь, может, и счастлив. Для окружающих, которые кроме ненавистной оболочки ничего и не видят. Пустоту его щадящую не видят. Пустота у Тяня внутри – совсем не счастливая. Тянь, может, и способен делать вид, что всё в порядке. И Тянь делает. Как минимум – старается. Но вот признать, что на самом деле, у него всё совсем не в порядке, – непосильная задача. Признать, что ему нужна помощь – хах, а ещё сделать? Он сосёт у жизни, но не хочет заявлять об этом вслух. Его крыша не без колёс, но он не даст окружающим усилить скорость собственного схождения с ума. Тянь, может, и не должен быть способным любить. Да он и не был способен. Пустоте, как и всему божественному, любовь противоестественна. Вот только, с появлением его, в душе Хэ воцарилось что-то ещё, кроме нее. Что-то такое, что по своей силе и неотвратимости может посоперничать даже с самой смертью. Смерть. Такая же холодная, тоскливая, кажущаяся далёкой и до неприятного искренняя, как звезды. Как Тянь. Внутри него – пустота и эквивалент смерти. Разве кто-то пал настолько низко, чтобы быть любимым подобным? И Тянь бы лучше уничтожил, чтобы не любить. Себя, его, мир – не важно. Вот только страшно, не за себя или за мир, вовсе нет. За него. За его возможно упущенное счастье. За ветер, подрагивавший на кончиках его рыжих волос. Звезды. Далекие. Печальные. Тянь бы уничтожил даже их, была бы у него такая возможность. Но он – лишь пешка человеческого мироздания. И способен лишь раз за разом выдыхать дым, заволакивая весь ужас бытия перед своими глазами подобным образом. – Эй.. – Касание со спины. Робкое, едва заметное. И голос такой странный. Испуганный и хмурый. Зачем поднялся? Лучше б дальше спал, в хорошей согретой постели спал. Зачем нашел среди всех людей именно его, Хэ Таня? Лучше бы жил своей спокойной, счастливой жизнью. – Какая это по счёту сигарета? – Морщинка на лбу углубляется, когда Рыжий, озябши потирая собственные плечи, заглядывает в полупустую пачку. Тянь невнятно пожимает плечами. Уйди, черт тебя дери, уйди. Не смотри в мою ужасающую пустоту, не слушай шепот звезд. Дай мне время до утра, и я снова стану собой, хорошим и приятным собой… – Если продолжишь в таком темпе, помрёшь в сорокет от рака легких – Рыжий твердым движением забирает у него пачку и зажигалку. Тянь поворачивается к балкону, вновь выдыхая в звезды. Где-то сбоку щелкает. Мо, тоже с сигаретой в зубах, присоединяется к нему. Становится рядом, на расстоянии чуть меньше метра. Второй раз они выдыхают одновременно. – А если сдохну…скучать будешь? – Собственный голос звучит из другой Вселенной. Хриплый, чуть слышный, словно внутри у Тяня – ядерная война. – Че за дурацкий вопрос? – Хмыкнул Мо. – И скоро ты в могилу собрался – – Не знаю... – Хэ вновь пожал плечами, отводя взгляд. Вопрос действительно дурацкий. – Буду, конечно – Покосившись на Тяня, Мо понимает, что всё-таки лучше ответить. Делает новую затяжку, усмехаясь: – И даже надену дурацкий смокинг, если придется тебя хоронить, и ты не окажешься вурдалаком – – Пх, я хотел бы увидеть тебя в смокинге – Хэ складывает руки на перила, опуская кисти вниз. Окурок вылетает из пальцев, постепенно опускаясь в бесконечную бездну тонущих огней. Он опрокидывает голову, горбится, вновь усмехаясь: – И какой смысл скучать по пустоте? – – Хэ Тянь – Рыжий редко называет его полным именем. Брюнет поворачивается, стараясь согнать с лица выражения печали и тоски. Тот задумчиво смотрит вверх, выпуская струйки дыма. –Ты – не пустой– – Звёзды – Мо произносит так просто, так буднично. Словно это абсолютная нормальность – курить вдвоем на балконе в час ночи, и рассуждать так разно о столь одинаковых вещах. – У тебя внутри звезды – Рыжий последний раз выдыхает, затем тушит бычок о пепельницу, оставляя его там. Поворачивается к нему, и выражение его лица настолько спокойное и расслабленное, что даже страшно. Хэ чувствует, как по щеке скатывается единственная, но насколько горькая, слеза. Галактики, туманности, миллиарды и миллионы, множество бесчестных звезд, комет и планет. Настоящий мир рождается внутри него, вместо ужасающей пустоты - эта громадная, внушающая немое благоговение, мощь. И неужели это было всегда, неужели всего после правильного слова правильного человека из точки внутри рождается Вселенная? – Это ты – Тянь – срывается. Тянь – хрипит. Тянь – буря зарождения нового времени, нового мира. Тянь – рывком бросается к нему, сшибает с ног, роняет на холодный кафельный пол. Шепчет в одни губы: – Это сделал ты – – Блядь, зачем было меня на пол ронять... – Рыжий – ерзает. Рыжий – матерится. Рыжий – феерия хаотики. Рыжий – пытается выбраться и сказать что-то ещё, но ему не дают – затыкают требовательным, горячим поцелуем – и абсолютно наплевать на холод кафеля. Зажигая вены, заливая слезы, они целуются, сталкиваясь не только телами и ртами – чем-то гораздо большим – сознаниями, мирами внутри себя. Они готовы рушить стены, готовы упасть с ебанного тридцать седьмого этажа, готовы к смертельным ранам – только б дальше целовать. Они – пожары и дожди, они – примальные боги, которым не суждено было встретиться, но у судьбы есть идиотская привычка шутить и смеяться последней. – Это из-за тебя всё, из-за тебя пустота, и смерть, и звезды тоже. Звезды, блять, из-за тебя! – Тянь громко шепчет, и слова льются сквозь пальцы, как бы сильно он не старался их сдержать. В глазах Рыжего – атомная война и свой Млечный Путь. В глазах Рыжего – штука, похлеще цианида и мышьяка – осознание. В глазах Рыжего – целый мир. Сколько таких Хэ уже разрушил? – И если ты только думаешь, что я тебя теперь... – Угрозу не договаривает - затыкают. Рыжий яростен и жесток, кусает губы, тянет на себя язык, ладонями – давит, щипает. Рыжий - искренний, а искренность в любви побеждает. Пускай у них и не любовь. Всего лишь звезды. Одни. На двоих. – Сука, ты меня до психиатра доведешь – Мо хрипло стонет, когда Тянь в отчаянном порыве к шее прижимается – кусает, метки ставит, языком проводит по появившемуся языку, извиняется. Отлынивает, чтобы вновь носом и губами прижаться, ещё ниже, к светлой молочной коже груди. Руками ползет под футболку и к гребанным пижамным штанам, оглаживая по боку. – Только посмей трахнуть меня на балконе – Мо останавливает его руку, зло заглядывая в темные глаза. Возбуждено, и от того зло. – А то что? – Тянь – подначивает, дразнит. Шань – ведётся. Это так же логично, как все законы физики. Тянь – поднимает на руках, чуть ли не рычит, стараясь прикусить. Шань – вырывается, словно ему самому хочется преодолевать весь путь до кровати. – А то на колени тебя поставлю – Рыжий хватается за чужую шею, прижимается губами горячими к уху, шепчет - то ли угрозы, то ли пошлости. Удара спиной о матрас не замечает, адреналин и возбуждение слишком концентрированы в крови, чтобы обращать внимание на такие мелочи. – Рассказываешь о своих тайных желаниях, Рыжуля – Тянь невероятным образом ощущал, как всю тоску, обиду, всю пустоту внутри выжигает чужое ярко-рыжее зарево. Он вновь припал к чужой шее, заскользил поцелуями по облюбованной коже. – Мое желание, чтобы ты закончил пиздеть – Мо схватит его за шкирку, притягивая к себе. Несмотря на легкую боль, Тянь улыбнулся. Мазохизм ему был свойственен. – И начал наконец действовать– – Как скажешь, крошка Мо – На этот раз поцелуй начинает Хэ. ***