Fall for you

***

Чем дальше город, тем лучше пейзаж. Если выехать из их мегаполиса, чья паутина высотных зданий расползлась на несколько километров по обе стороны реки, начнется настолько неоднородная палитра природы, что дух захватывает. Тут тебе и бесконечно простирающиеся поля, чья желтая гладь зыбко граничит с небом, и леса, в основном лиственные, но периодически встречаются всякие сосны да пихты. Холмы и равнины, пустыри и реки, огромные и бездонные озера с песочными пляжами. В общем, красивая у них провинция, пёстрая. Рыжий раньше этой незамысловатой прелести не замечал. Да и когда бы: весь смысл существования сводился к базовым потребностям и единственной цели избавиться от долгов. Вот денег заработаю и буду жить в свое удовольствие – вместо мечтаний перед сном у него всегда было приблизительно это. И честно, как то даже и не верилось, что день, когда не нужно будет считать сэкономленное и потраченное, наступит. И всё таки, это случилось. Он своё выстрадал, вырвал клыками у жизни с пеной у рта. Скулил, но делал. И добился даже больше того, чего ожидал. Работа шеф-поваром в достаточно крупном ресторане, своя квартира, свой черт бы его подрал белый мотик модели Zongshen Winner ZS250GS. И мама живет в месте получше прежнего, и время на хобби и какую-никакую личную жизнь нашлось. Уже года три, как находится. Кроме байка и гитары, Мо, на самом деле, чем только не увлекается. Дрессирует котов, лекции разные слушает, сам охренел, когда начал, а оказалось интересно до жути. Особенно, про искусство. Готовить так то не легче, чем картины писать, схожестей много: и то и другое – шедевры. А сколько дополнительной информации в поварском мастерстве он узнал, так сразу и не сосчитаешь. Раньше всё как было: тут помыл, здесь порубил, сначала лучка, потом мяса, крышкой накрывать, как мама учила, че-нить съедобное то уж получится. На деле же нихрена не так, особенно в высокой кухни. Думаешь о том, как сложнецки эту рыбу с салатом готовить, и сразу самооценка поднимается. Потом внезапно выяснилось, что у них с Хэ полно схожих увлечений. Те же мотики, гитара, да и в целом вся музыка, баскет, велики. Последнее почему-то зацепило обоих с какой-то особенной силой. Еще б не зацепило, с такими то пейзажами. Начиналось всё с простого: летом стало лень ходить в зал. А нагрузка нужна была обоим: Тянь мучался с мигренями из-за кучи стресса на работе, у Рыжего постоянно затекали мышцы. Так и начали вдвоем кататься, чтоб скучно не было, и какое-никакое совместное времяпрепровождение. Оказалось, ого-го-го какое. Зачастую, они выезжали из города, да гнали по трассе к ближайшим природным красотам. Брали сначала по минимуму еды, затем начали и пикники устраивать, все равно сидеть мышцы разминать, почему бы не совместить приятное с полезным. А потом и вовсе с ночевками и палатками гоняли, мест для кемпинга полно. Там к ним и Цзянь с Чжэнси присоединились, посиделки с акустикой у костра, свежезапечённые овощи и звездное небо все любили. Так и сформировался общий досуг, никто не жаловался. И им сегодня, собственно и занялись. Всё было на их стороне: и выходные у всех таки совпали, и погода не подкачала. Маршрут просто суперский, ну по мнению Рыжего, одно из многочисленных озер в их регионе, не самое популярное, от этого более чистое. Сначала километров двадцать по трассе, потом несколько по лесу, туристической тропе, и дальше оно, спрятанное в прохладной тени самых разнообразных деревьев, от дубов до сосен. Небольшой пляжик и чуть подальше оборудованная площадка для кемпинга с кострищами. Что ещё для счастья нужно? Небо впереди тонуло будто не в дымке, а в сахарной вате. Облака, пушистые и объемные, как пух, такие же мягкие с виду, тонут в золотых и багряных лучах заката. Солнце окрашивает горизонт лихой палитрой: у самой кромки алый, затем персиковый, розовый, под конец и вовсе шафрановый. Поехали они специально в ночь, не так жарко, да и виды завораживают. Волшебно, иначе и не скажешь. Слегка замедляясь, Рыжий резко поднимает обе руки вверх, распахивая в широком жесте. Машин на горизонте нет, да и без рук ездить он умеет. Туда, туда, к небу, к этим сказочным облакам, к беспокойному тлеющему солнцу, быстрее, дальше. Кроме Linkin Park в уши вдруг бьет что-то клокочущее, звонкое и яркое. Спустя пару секунд до Рыжего доходит, да это же он смеётся. Как дите малое заливается хохотом, потому что до покалывания в ребрах хорошо. И небо, блестящее, словно в алмазах, и солнце, как огромный масляный блин, и дорога, как бесконечное полотно, и само по себе их путешествие, настолько всё удивительно, что не смеяться нельзя. –Юху, малыш, мы с тобой сейчас прогнали полумарафон!– По одной из раскрытых ладоней прилетает звонкий удар. Рыжий чуть ли не теряет управление, возмущенно зыркает на Тяня в черном шлеме. Один раз башкой асфальт пропахал, теперь как миленький надевает. Тот смеется в ответ, поднимая руки в миролюбивом жесте. На шее болтается фотик, крышка откинута, значит недавно его опять в тихую щелку. Не зря Мо напрягся, что тот сзади едет. Улыбка от уха до уха, выточенное из мрамора утонченное лицо, скопившийся пот в первых морщинках на лбу, черная джерси, того же цвета шорты и броские адики. За спиной рюкзак, на раме бутылка с водой. Красивый до ужаса. Расслабленный и от того красивый. А то в городе вечно в стрессе ходит, Рыжему иногда насильно его от ноута утащить хочется, и в лес, где точно связи нет. Что он собственно и делает регулярно. –Нихрена, двадцать один километр накрутили. Уже сворачивать пора– Мо на ходу осматривает лес на предмет поворота. Ну да, вот он, метров через сто виднеется. Мышцы в ногах начинают приятно тянуть и тяжелеть. Физическая нагрузка в адекватном формате всегда хорошо ощущалась. –И где эти два дибила?– –Щас звякну Цзя– Тянь пожал плечами, одной рукой держась за руль, а другой листая контакты на смарт-часах. В этот раз неразлучники ехали с другого конца провинции, потому решили встретится они перед поворотом. Что конкретно там было в причинах, Шань так и не допер, то ли в деревню старшим помочь катались, то ли у Чжаня конференция какая была, а И с ним за компанию мотался. –Где ваши жопы носит?– С наглой улыбкой мурлычет гадости всякие в трубку. Ну хоть не с каменным выражением лица, как иногда на рабочих звонках. Даже у Мо сердце в пятки иногда соскальзывает, ну так, случайно. –Чего. Повернули уже? Да бл, договорились же, у трассы ждать. Мы бы у вас часть шмотья взяли. Ладно, хрен с вами, дуйте на стоянку, место под палатки забейте– С паузами проговорил Тянь, жестом показывая сбавившему почти до нуля скорость Рыжику на поворот. Тот, додумав реплики И, уже и сам держит курс на лес. Последний рывок, и они уже будут в царстве растений, озер и москитов.

***

–Эй, боровы голодные, садитесь жрать, пожалуйста– Рыжий окликает тени в зеленой палатке, для пущего эффекта осторожно шурша дотлевающие поленья. Второй рукой аккуратно снимает шампуры с насаженными на те маршмеллоу, прихоть Цзяня. Мол обязательно пожарю нам зефирки, прям как в настоящем походе. Мо на это, как главный повар, скептично хмыкнул, но не отказал. И решил приготовить побольше жратвы, вдруг тот обожрется и решит не мучать его своими кулинарными изысками. В итоге и правда обожрался и не мучал: просто упросил пожарить за него. Манипулятор хренов. –Малыш, зачем они нам. Давай вдвоем всё съедим– Пристроившийся на пенечке сбоку Тянь, теперь уже в туристических брюках из нейлона и легкой мембранной куртке, заговорчески зашептал, цепляя один из шампуров. Каким был в семнадцать дурнем ревнивым, таким и в тридцать остался. Рыжий цыкает в ответ, морща брови. –Я эту дрянь есть не буду– –Отлично, мне оставь– С другой стороны словно из неоткуда выскакивает И, с пучком на башке и в спортивном костюме. Ладно, хоть в шортах больше по лесу не шастает, комаров не кормит. А то Рыжий намучался в первые разы с ним: сначала прыскай там все своим репеллентом, потом от аллергии помогай избавится. Дурачье. –Чай будете?– На крайнем пеньке у кострища, сбоку от И, примостился Чжэнси. В походной форме, без строгих очков и худака его прям не узнать. Айтишник, что с него взять. Рыжий ему вечно благодарен за то, что тяжбище приготовление напитков Си берет на себя, чаи варить он бы точно не выдержал. Да и вкусные они у него, зараза, получаются. –Я не откажусь– Тянь благодарно принимает у того кружки, сразу две: для Мо и для себя. Тот перекладывает оставшиеся шампуры на поднос, пододвигает тот ближе к блондину. Забирает у Хэ кружку, параллельно добавляя легкого тычка под ребра: Тянь, тактильная скотина, опять бедро его в тихую гладит. Хэ строит недовольную мордашку, но на деле не обижается, Шань то точно знает. –Чем на этот раз нас поишь?– Шутливо интересуется Рыжий, дуя в темную муть внутри чашки. Надо же, такая вроде небольшая кружка, и такое необъятное чудо в ней. Целое небо помещается. Свой Млечный Путь, свои звезды, галактики и туманности. И ему даже как-то не хочется верить, что это не чай такой волшебный, а просто отражение неба. –Черничная полночь. Черный чай с добавлением масла бергамота, ягод черники, лимона и меда– Чжэнси отпивает первым, остужая собственную кружку. К нему присоединяется притихший И, вернее переключившийся на маршмеллоу. Тянь хмыкает грациозному названию и присоединяется к ним. –Ну и рюмочку коньяка, чтобы согреться– Будто бы невзначай Си поводит плечами. Рыжий сразу же чувствует, как жжет алкогольным дурманом горло. Чай скользит ниже по пищеводу, и от него по всему телу распространяется приятное тепло, сначала затрагивая легкие, затем спускаясь ниже, к самым мизинцам. Мо поднимает голову от костра вперед, на озеро. На танцующие языки пламени уже насмотрелся, пока готовил. Огонь, бесспорно, красив по-своему, но главное, чтобы грел хорошо, до самых костей. А то ночью земля то остывает, и ветер от водной поверхности поднимается, холодный такой, до дрожи пробивающий. Озеро в любое время суток прекрасно. Днем приятно охлаждающее, зовущее к себе своей прозрачностью и чистотой; на закате загадочное и пестрое, отражающее каждый оттенок неба; ночью темное, загадочное. Зайди в него, и почувствуешь, словно в невесомости среди Галактик плывешь. А если еще голову запрокинуть и на настоящую звездную карту посмотреть, то вообще настолько застрять можно, что зубы от холода стучать начнут. Но плавал Мо только в особенно теплые ночи. Сейчас же гораздо приятнее сидеть здесь, на откосом береге, возле потрескивающего костра и с обжигающей ладони чашкой в руках. Смотреть на то, как сливаются где-то в далеке две Вселенные: водная и небесная, тая за дымкой. А туман то какой густой спустился, Рыжий, кажется, такого раньше не видел. Как сметана или сливки, плотно покрывающий всю поверхность озера, дрожащий на водной границе и, кажется, уходящий даже ниже. Где-то сбоку запела первая ночная птица. Пение рокочущее, больше напоминающее тарахтение, периодически свистящее, необычные такие крики. Козодой, наверное. Пристроился тут у огня, греется и глотку дерет. К нему присоединяются еще несколько мелодий, более плавных и нежных. Рыжий чувствует, как веки тяжелеют, слипаются. Каждый новый глоток расслабляет все сильнее и сильнее. Дальше следует первый зевок, длинный, томящий. Окружающая обстановка, таинственная интимность ночи, звезды и чай с коньяком и черникой, – всё способствует одолевающей его сонливости. –Малыш...эй, малыш. Уже носом клюешь?– За пару мгновений Мо практически засыпает. Помогает приятный жар костра, уставшие от нагрузки, отяжелевшие мышцы, удобное тяневское плечо под боком. Велики они уже вроде запрятали, сразу, как разместились. Им, выходит, только костер потушить, да шмотки прибрать осталось. Ну, как-нибудь и без него управятся. –А, чего..? Да, ночь ведь на дворе– От знакомого бархатного шепота Рыжий вздрагивает, ощущая мягкие массажирующие движения на макушке. По плечам проходится волной холодный ветер. Мо растирает те, насупившись и пытаясь въехать в реальность. Еще до палатки ведь идти, и раздеваться. Хорошо, что они теперь по двое все таки ночуют, а то И опять ворочиться всю ночь будет, а Чжэнси в три утра пойдет отлить, обязательно пыхтя, как паровоз. –Давай в палатку– –Угу– Шань выпутывается из чужих цепких объятий, снимая с головы тонкие, как будто паучьи, пальцы. Поднимается с пенька, распрямляется, вытягиваясь вверх руками и вновь зевает. Эстафету подхватывает И, уже практически посапывающий на несгибаемом Си. Эти вообще в пять утра поднялись ради конференции, на которую они, собственно и катались за тридевять земель. Графический дизайнер и айтишник, та еще парочка. –Только костёр потушить не забудьте– Опознав их темно-зеленую двуместную палатку, Рыжий направляется к той, напутствуя остальных. –Не переживай, Рыжик, лес не спалим– С довольной кошачьей улыбкой отвечает И, переворачиваясь на Чжэнси. Тот запускает ладонь в чужие светлые волосы, нарочно путая и скидывая те ему на глаза. –Знаю я вас– Мо уже исчезает в палатке. Включает на ощупь фонарь, приглушает свет. Иначе Тянь обязательно на входе наебнется о рюкзаки и свалится на него, проходили уже. Стягивает мембранные брюки и куртку, уломал же его этот придурок один раз купить эти парные костюмы, теперь ходит довольный как скотина каждый раз. Остается только в термо футболке, штанах и носках. Ночи уже холодные, лучше перестраховаться и раздеться, чем околеть. Рыжий мысленно добавляет к списку плюсов Хэ Тяня предусмотрительность в походах, ложась на расстеленный спальник на надутом матрасе. Ох, еще и грелку сунул. Да он прям как хороший алкоголь, чем старше, тем лучше. Скажи Шаню кто лет пять назад, что Тянь будет заранее готовить спальное место, он бы в челюсть вмазал. Потому что врать Рыжему, особенно касательно Хэ, небезопасно. Мо двигает грелку на чужую сторону спальника. Ладно, заслужил не мерзнуть ночью. А то еще к нему греться полезет, обжиматься, мол так эффективнее. Рыжий то не против конечно, вот только брюнет холодный, как льдышка, даже если не мерзнет, еще и разбудит обязательно, если обниматься начнет. Но всё-таки спальник на двоих лучше, чем два одиночных. Уже привычнее что ли. Шань даже ворочается, уснуть не может, если не на кого ногу закинуть и ничьи волосы с морским ароматом не лезут в лицо. Мо зарывается носом в импровизированную подушку, мысленно прокручивая все моменты сегодняшнего дня. Утром поднялись часов в одиннадцать, наконец оба выспались вдоволь. Потом случился, как это кокетливо обзывает Тянь, первый раунд на кровати. Завтрак чем-то быстрым и легким, готовить заморочно вообще не было желания. Когда Мо заполз в душ, пришло время второго раунда. И Хэ еще приспичило прям под водой ему присунуть, чтобы, видимо, они, два здоровых мужика, наебнулись в этой душевой. Дальше типичные занятия выходного дня: глянуть фильмец, сыграть пару раундов в приставку, покормить уличных приблудившихся котов, попытаться уговорить Тяня забрать котенка домой. Потом собраться и выехать. Долгая и приятная дорога по трассе, временные передышки, встреча с двумя придурками. Покричать за неправильно поставленную палатку, развести костер. Шастанье по лесу и окрестностям, шутливые драки, попытки столкнуть И в воду, приготовление ужина. Всё настолько привычное и трогающее сердце, щемящее душу. Как старый фильм на кассете, такой замыленной пленки воспоминаний. –Малыш, смотри, нам чай отдали– Тянь приходит спустя минут двадцать, ставя возле матраса с своей стороны термос, и сразу прилипая к нему. Рыжий поворачивается, даже не открывая глаз, хватает его за плотную ткань куртки, тянет к себе сквозь полусонное состояние. –Ну погоди, хэй, дай хоть разденусь– Хэ мягко выпутывается, освобождая куртку. Быстро раздевается, складывая одежду в угол палатки. –М-м, тебя такое оправдание обычно не останавливает– Мо поворачивается в его сторону, мягко ударяя по спине. Даже не ударяя, просто касаясь кулаками. Тянь практически в ту же секунду оборачивается, прижимает его за запястья к матрасу, нависая сверху и по-кошачьи томно заглядывая в глаза. Рыжий видит, как сужаются у него зрачки, нагло и немного пьяно улыбается и сгибает колено в попытке поднять Хэ. –Вырубай лампу и лезь сюда– Произносит приказным тоном, но при этом чуть ли не мурлычет. Хэ, предварительно наклонившись и влажным поцелуем коснувшись следа на шее, поднимается, выключая лампу, и залезает в спальник, практически до конца застегивая молнию. Поза для сна привычная, годами отработанная. Рыжий поворачивается к нему спиной, Тянь прижимается с той стороны, перекидывая руку и полуобьятьем прижимая к себе. Пару раз целует в висок, ерша сухими губами короткие рыжие пряди, в скулу и в заднюю часть шеи. Поцелуи легкие, целомудренные, успокаивающие. Словно навевающие сонный туман. В лесу всегда спится лучше. Особенно, если ехал до него двадцать плюс километров, а сзади прижимается человеческая пародия на кота ростом метр девяносто три, который утром обязательно начнет домогаться. Где-то наверху вновь начинает рокотать козодой. Стрекочут то ли кузнечики, то ли цикады. Квакают в озере лягушки. Мо находит на ощупь чужую ладонь. Играется с кольцом, периодически прикладывая к тому свое, переплетает пальцы. С стороны второй палатки раздается тихая возня. Затем скрипы надувного матраса и тихие постанывания. В лесу хоть и не идеальная тишина, а звуки эти все равно заметны. Тянь приподнимается, глядя в сторону парочки, и щурится, взъерошенный и сонный. –Спать ложитесь, придурки! А то всю жопу комары искусают. Звуки человеческой природы быстро умолкают. Становится по-чудному тихо и сонно. На озеро опускается полночь. Черничная полночь.